«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Googlebot

Гостей: 15
Всех: 16

Сегодня День рождения:

  •     Olenekot (21-го, 20 лет)
  •     Даша Беленькая (21-го, 20 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 177 Герман Бор
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Freiheit (Свобода) 13-15 главы

    ========== Глава 13 "The Mystery of Cult" ==========


    Praying for what your heart brings,

    Thoughts of escape and bloodshot eyes.

    You're barely sleeping, no longer dreaming,

    Now what you do to feel alive.


    Black Veil Brides, "Ritual"




    Когда дверь жилого блока тихо скрипнула, Асгейрр уже не спал и стоял в небольшом коридоре, ожидая своего напарника. Сверр медленно прошел внутрь, закрыл за собой дверь и повернулся лицом к другому Охотнику, чем заставил того нахмуриться.

    - Не спрашивай о том, что сегодня было, - тихо попросил Сверр слабым голосом.

    И Асгейрр не спрашивал, ему достаточно было по звучанию голоса понять, что работа в культе на данный момент была не лучшей темой для разговора. Впрочем, об этой работе Сверр никогда не любил особо распространяться. И Асгейрр понимал его.

    Охотник немедленно провел напарника в ванную комнату, где усадил на бортик ванны и принялся хлопотать над ним. Если бы у Сверра еще оставались хоть какие-то силы после культа, он бы принялся ворчать, сопротивляться, но сейчас он сидел, невидящим взором глядя на стену перед собой. Он был благодарен Асгейрру за его заботу, безразмерно счастлив, что они вместе, рад за то, что у него есть человек, который в нужный момент всегда окажется рядом. Но ни одну из этих эмоций Сверр не мог выразить, но полагал, что это будет верхом эгоцентризма – хотя бы не отблагодарить напарника.

    - Ты постоянно… - Сверр прервался, поморщившись от неприятного жжения антисептика на ране на руке, - … возишься со мной. Я…

    - Заткнись, - холодно прервал его Охотник, закончив с первичной обработкой ран. Подумав, что это не то, чего хотел бы слышать сейчас Сверр, мужчина смягчился. – Не трать силы, ладно? Утром поговорим. Не хочу, чтобы ты упал у меня тут без сознания. Посиди смирно.

    Сверр тихо вздохнул и кивнул, показывая тем самым, что все понял. Он зажмурился, когда Асгейрр, намочив полотенце, принялся стирать с его лица краску и какую-то липкую субстанцию, которая в последние часы ритуала немного стягивала кожу.

    - Кровь… не твоя… Как ты так вымазался-то… - говорил сам с собой Асгейрр, явно не надеясь на то, что напарник ответит ему.

    Вскоре первое полотенце окрасилось фиолетовыми и бурыми цветами, пришлось взять другое. А потом и третье, и четвертое. Потому что на коже Сверра было гораздо больше крови, нежели краски. Гораздо больше, чем он сам предполагал. В целом, у Асгейрра ушло около часа на то, чтобы раздеть полностью напарника, стереть краску и кровь с тела, обработать немногочисленные раны. Последнему факту Охотник немного удивился. И, если бы не выжатый как лимон Сверр, то он бы позволил себе некоторое подобие ласки, как то: поцелуи, объятия. Но он полагал, что Сверр не отзовется на это, пребывая в собственных кошмарах, связанных с культом. Он никому не показывал, но Асгейрр чувствовал – напарника в последнее время все больше и больше пугает, затягивает в темную пучину культ Скорби.

    - Ас, - тихо позвал Сверр, ухватив мужчину за рукав, когда тот замачивал в тазу грязные полотенца. – Пошли спать.

    Охотник задумчиво посмотрел на напарника, размышляя, хочет ли тот идти спать именно с ним, или он просто хочет, чтобы его довели до постели. Хотя… это же Сверр. Он не любит засыпать один.

    - Конечно, пойдем. Ты хоть белье чистое надень, что ли. Помочь? Сам справишься? И то хорошо… - дождавшись, пока Сверр, чуть пошатываясь, сам наденет поданные чистые футболку и боксеры, Асгейрр взял того под локоть и повел в спальню.

    Постель уже была расстелена, простыни пахли кондиционером для белья – Асгейрр только сегодня постелил чистый комплект. Помогая Сверру принять более-менее удобное для него положение, Охотник прикинул, как сильно испачкаются простыни после сегодняшней ночи. В конце концов, не на всех ранах антисептик успел высохнуть. А бинты Сверр вообще не признает.

    - Спокойной ночи, - Асгейрр погасил свет торшера и лег с другой стороны кровати.

    Когда он сам устроился, тут же почувствовал прижавшееся к нему теплое тело, пахнущее обеззараживающим раствором. Это было странное, но уже привычное сочетание запахов – кондиционера для белья и антисептика. Усмехнувшись, Охотник легко поцеловал в макушку напарника и пожелал спокойной ночи. Мысленно Асгейрр поставил себе галочку утром выключить будильник быстрее обычного, чтобы Сверр не проснулся.

    - Ас… Не пускай меня больше на эту работу…



    ***




    На следующий день Сверр проснулся довольно поздно по своим меркам – в десять часов, выспавшийся, отдохнувший, почти с хорошим настроением. Только один факт его немного огорчил – рядом постель была смята, но Асгейрра не было. Не трагедия, можно пережить.

    Охотник сел на постели, поражаясь легкости во всем теле. На коже розовели шрамы, которым можно было дать недели три. Асгейрр снова чего-то наколдовал своими растворами. И Сверр был ему благодарен за это. Поднявшись с тихо скрипнувшей кровати, парень пошлепал босиком на кухню – поискать, чем можно было заморить червячка.

    Видимо, Асгейрр уже позаботился о том, чтобы его напарник не голодал: на столе стояла пара тарелок, накрытых полотенцем. Заглянув под него, Сверр к своему удивлению обнаружил оладьи. А в другой тарелке, поменьше, густая темная субстанция.

    «Варенье», - определил Сверр, обмакнув палец в тарелку и облизнув его.

    Охотник подошел к другому столу, где обычно готовили, и потрогал чайник. Чуть теплый. Долив воды в емкость, Сверр нажал кнопку включения на приборе и вышел из кухни в ванную. Критично осмотрев себя в зеркале, он хмыкнул и принялся чистить зубы, бриться – в общем, заниматься обычными утренними делами, стараясь не вспоминать подробности прошедшей ночи.

    Тихо зашумел чайник, щелкнул кнопкой, возвещая о том, что вода вскипела. Сверр утер лицо полотенцем, висевшем на крючке и вышел на кухню, где уже наливал горячий чай по кружкам напарник. Асгейрр повернулся на звук скрипнувшей двери и шагов, улыбнулся и кивнул на стул за обеденным столом.

    - Садись, сейчас накрою на стол. С добрым утром, кстати. Как ты? Ничего не болит? Выспался? Вроде рано поднялся, я думал, ты дольше спать будешь, - негромко говорил Охотник, ставя чашки на стол, сахарницу, чайные ложки.

    Сверр ничего не отвечал, дожидаясь, пока его напарник успокоится и тоже сядет за стол. Долго ждать не пришлось, еще пара манипуляций – вроде той, когда Асгейрр убрал полотенце с тарелок с оладьями и вареньем – и второй Охотник сел за стол.

    - Мне нужно с тобой поговорить, Ас, - тихо произнес Сверр, насыпав две чайных ложки сахара в чай и медленно помешивая. – Это касается культа.

    Асгейрр сразу почувствовал, что что-то не так, когда начал задавать вопросы напарнику. Что-то было не так, в его глазах было какое-то выражение, которое он уже давно не видел. И еще ночью он догадался, что работа в культе больше не приносит его напарнику былого… положительного заряда. И слова Сверра о том, чтобы больше не отпускать его на работу культа… Это требовало объяснений.

    - Говори.

    - Культ убивает меня, - Сверру не требовалось время для того, чтобы собраться с мыслями. – Он вытягивает из меня жизнь так же, как я отнимаю ее у жертв. Культ работает сам на себя, ему не нужны рабочие руки. Я – очередная жертва, не более того, не орудие культа. Мне нужно потребовать очищения у Дарелла, он затеял это все, только он может это прекратить.

    - Ты думаешь, он так просто согласится? – задумчиво протянул Асгейрр, внимательно глядя в лицо Сверру. – Все-таки, мы держимся на этом культе, все наши… вся наша сила – от этих ритуалов. По крайней мере, так говорит Дарелл.

    - По крайней мере, он так говорит… - эхом отозвался напарник, отхлебнув горячего чаю и посмотрев на свое отражение в колыхающейся глади напитка. – Никто не знает, действительно ли это так. И не смотри на меня, ты ведь знаешь, что не все верят словам Дарелла. И они правы. Он сам говорил нам, чтобы мы не доверяли слепо всему, что говорят люди.

    И Асгейрр понимал, что напарник прав. Он и сам иной раз чувствовал укол недоверия, слыша те или иные слова Дарелла о том, что вся политика, проводимая как политика умиротворения Владислава, проводится как выгода Охотникам. Не слишком-то в это верилось, хоть и хотелось.

    Завтрак продолжился в угрюмом молчании обоих Охотников, анализирующих собственные поступки и мысли, касающиеся всего, что говорил Дарелл по поводу культа. Возможно ли так, что Глава был на самом деле в сговоре с Владиславом? Но тогда почему вообще была создана организация Охотников? Достижение какой-то цели путем многих жертв? Опять же непонятно, ведь чаще погибали вампиры от рук Охотников, нежели наоборот. В чем же дело? Что на самом деле скрывает Дарелл? О чем он постоянно умалчивает на общих сборах? И есть ли ему на самом деле, в чем признаваться?

    - Это все больше и больше напоминает паранойю, - тихо вздохнул Сверр, поднимаясь из-за стола и забирая пустую чашку у Асгейрра. – Лучше сразу сходить к нему и все узнать от него же самого. Не люблю принцип «одна баба сказала».

    Напарник кивнул, с некоторым усилием заставляя себя оторваться от обдумывания собственных гневных слов, которые он хотел произнести в лицо Дареллу. Еще неизвестно, есть ли в чем обвинять их Главу.

    Сам того не заметив, Асгейрр вдруг схватил напарника за запястье, когда тот собрался уже уйти с кухни, чтобы переодеться.

    - Ты чего? – Сверр нахмурился, глядя на поднимающегося Охотника.

    Тот ничего не ответил, только склонился к нему и запечатлел легкий поцелуй на губах напарника, отчего Сверр невольно зажмурился и перехватил руку Асгейрра, сильно сжав ее. Ему не были чужды ласковые прикосновения, но каждый раз происходил, словно впервые. Он спокойно мог снести плеть, порезы, удары, но ласки… Это всегда поражало его. Поражала реакция организма, такая непривычная. Безумие не охватывало его сразу, целиком, отключая от реальности, но медленно подкрадывалось к его сознанию мурашками, легкой дрожью, опутывая нерв за нервом – по мере частоты прикосновений Асгейрра. Возможно, все дело было в напарнике? Может, он владел каким-то секретным умением?

    «Вздор», - оборвал себя Сверр, громко выдыхая, когда Охотник спустился губами по шее к его ключицам, уже как-то успев стянуть с того футболку.

    По коже незамедлительно побежали приятные мурашки, отчего Сверр вздрогнул. Он бы безоговорочно отдался бы прямо здесь, позволил бы Асгейрру в который раз убедить его в том, что удовольствие можно получать не только от боли. Но было дело, которое ни в коем случае нельзя откладывать.

    - Ас, - твердо произнес Сверр, открывая глаза и перехватывая руки напарника, не позволяя им продолжить мягкие поглаживания. – Мы сейчас идем к Дареллу. Если ты не хочешь, останься. Дело культа – сугубо мое, тебе не нужно копаться в этом дерьме только потому, что мы… вместе.

    - Я иду с тобой. Ты же знаешь, что я всегда буду с тобой.

    - Тогда подними сейчас же мою футболку. Ты топчешься по ней, недоумок!



    ***




    В три часа дня Дарелл сидел в своем кабинете, разбирая кипу отчетов. Засучив рукава белоснежной накрахмаленной рубашки, начальник Охотников размашистыми, уже несколько нервными движениями подписывал нужные документы и с грохотом ставил печать. Глаза мужчины уже слезились от чтения мелких шрифтов. Больше всего раздражало то, что работу нельзя было ни на кого спихнуть. В самом деле, не на того же Честера, который от безделья и невыносимой скуки решил устроить тренажерный зал прямо в кабинете Дарелла. Так что, к раздражающим ходатайствам Охотников и ноющей налоговой прибавлялся не менее раздражающий счет хрипловатым голосом.

    «Как же меня все это бесит…» - мысленно рычал Дарелл, ставя очередную подпись.

    - Сто восемьдесят четыре…

    «Когда этот придурок перестанет отжиматься? От него потом воняет на весь кабинет»

    - …сто девяносто…

    «Бесит!..»

    - …сто девяносто семь…

    - Да заткнись ты уже! – не выдержал Охотник и громко хлопнул увесистым скоросшивателем по столу, отчего Честер замер и тут же подскочил на ноги, удивленно глядя на Дарелла.

    В зеленых глазах неподдельно горели легкий испуг и недоумение. Казалось бы, действительно, что было такого в том, что он занимал свое свободное время разминкой? Никому вреда, а ему – лишняя польза. И все довольны… Но, как вышло, не все довольны.

    Голова Дарелла и без того раскалывалась на кусочки, сосуды добавляли к мысленной нагрузке спазмы, что отнюдь не делало положения Главы легче. А хороший слух Охотника, вдобавок ко всему, улавливал каждый шорох вокруг, едва слышный шепот, срывавшийся с губ вампира.

    - Ты не мог бы… - уже намного сдержаннее начал Дарелл, но закончить ему не дал стук в дверь.

    Честер, так и не узнав, что бы он мог сделать, вмиг оказался возле двери, уже не дожидаясь приказа Дарелла открывать каждый раз, как кто-то стучал. Уж это вампир усвоил сразу, его уделом были мелкие делишки, на которые и не тратилось много времени, но и отвлекаться не хотелось. Почти мальчик на побегушках, только далеко убегать не позволялось.

    На пороге стояли два Охотника – их Честер уже знал – это были Асгейрр и Сверр. Что их могло привести в такой час? Срочное дело? По их лицам было не сказать, что дело неотложное, но и медлить с этим было нельзя… Или Честеру показалось.

    Асгейрр окинул вампира равнодушным взглядом с ног до головы и хмыкнул. Запыхавшийся, потный, щеки красные, голый по пояс Честер отнюдь не вызвал никаких странных мыслей в сторону Дарелла. Впрочем, Ас никогда не позволял себе и мысли о том, как ведут другие свою интимную жизнь. Это дело каждого, в конце концов.

    - Мы помешали? Можем зайти позже, - Сверр, будто прочитав мысли напарника, кивнул в сторону Честера и тут же посмотрел в глаза Дарелла.

    Начальник ответил хмурым прищуром. Ему не понравились эти взгляды, устремленные то на вампира, то на него самого. Да что эти щенки себе выдумать посмели?! Глава Охотников тяжело вздохнул и потер уставшие глаза. Пальцы оказались мокрыми от слез.

    «Снова глаза слезятся», - рассеянно заметил Дарелл.

    - Если кто-нибудь из вас кинет очередной намек, я самолично оторву голову за ненадобностью, - тихо пригрозил Охотник, откидываясь на спинку кожаного вертящегося стула. – У вас пять минут, чтобы объяснить, зачем вы меня прервали. А ты в душ, от тебя воняет страшно.

    Последние слова, разумеется, относились к Честеру, который вытирал пот небольшим ручным полотенцем. Вспыхнув от слов Охотника, вампир только и смог, что фыркнуть и удалиться в смежную комнату.

    Дождавшись, пока зашумит вода, Асгейрр начал рассказ. Сверр доверился его красноречию и умению хладнокровно излагать мысли, опасения, не будучи ослепленным страхом, гневом или яростью. Охотник поведал Главе о том, что безумие охватывает его напарника. О том, как страдает сам Сверр от этого. Рассказал, что сам боится за него не меньше.

    - Это не нормально, Дарелл, - продолжал Асгейрр, не сводя взгляда с начальника. – Ты и сам это понимаешь – я вижу по твоему взгляду. Ты уже задумался над тем, что можно сделать. И я прошу: расскажи нам, для чего на самом деле нужен культ. Я хочу знать, ради чего сознание Сверра искажается с каждым ритуалом. И не лги, что это ради нас же самих. Культ не дает никаких привилегий или преимуществ Охотникам.

    Сверр и Дарелл одновременно вздохнули. Первый – с облегчением, ведь Асгейрр сделал за него самую тяжелую часть. Второй – тяжело, мысленно подбирая слова, которыми он бы смог объяснить назначение культа. Дарелл понимал – скрыть сейчас правду от своих подчиненных будет равносильно предательству. И понимал, что Честер в душе сейчас отлично их слышал, и шум воды ему никак не мешал. Не подумает ли тот, что Дарелл настраивал его против Владимира? Впрочем, выводы делать нужно будет самому вампиру, а не Охотнику за него.

    - Хорошо. Хотите правды – будет вам правда, - наконец произнес Дарелл, закрывая глаза. Он чувствовал повисшее напряжение в воздухе, Охотники одновременно и желали правды и боялись ее. – Культ был создан многие века, почти тысячелетия назад. Изначально он не был культом Скорби, но был культом Празднества – жертвы приносились во славу господина утех, смеха и улыбок. Кровь лилась смешанная с соком винограда, мясо всегда сопровождалось благоухающим ароматом фруктов и цветов. И господин был счастлив, принимая эти дары.

    Если верить древней легенде народов-предков финикийцев, однажды прекрасное божество разгневалось на людей за то, что мяса внезапно, по недосмотру жрецов, оказалось меньше, чем фруктов. И тогда богиня навлекла страшный мор и смерть на жителей практически целой страны. За знак неуважения очень многие были обескровлены. Они отдали свою суть жизни ей, чтобы искупить свой грех.

    - Погоди, - прервал Асгейрр. – Ты сказал – господин празднества. Откуда внезапно взялась богиня?

    Дарелл усмехнулся, даже не удосужившись открыть глаза. Он знал, что следующими словами повергнет в шок Честера. А если пришедшие в его кабинет Охотники окажутся достаточно смекалистыми, то удивить получится и их.

    - Согласно все той же легенде, господин радости имел спутницу. Ее описывали как солнцеликую, потому что ее кожа светилась настоящими лучами. А глаза были подобно двум далеким звездам цвета самой сочной зелени,и считалось, будто бы одним своим взглядом богиня обеспечивала хороший урожай людям, оберегая от засухи. Солнце над ними всегда грело, но не палило…

    - Это он, да? – вопрос Сверра показался равнодушным, но если бы ему было действительно все равно, Охотник бы промолчал.

    - Да, эта душа и является героиней сей сказки, - Дарелл улыбнулся уголками губ. Все-таки со смекалкой у ребят все в порядке. – Но это еще не все. Я ведь так и не сказал, какое отношение в принципе культ имеет ко всему этому…



    ***




    - Ты все слышал. И каково твое отношение? – Дарелл постучал в дверь ванной комнаты. Та оказалась незапертой и открылась после стука.

    Укутанный в полотенце, Честер сидел на стиральной машинке и смотрел невидящим взором перед собой. Дарелл видел – этот рассказ потряс его гораздо сильнее, нежели Охотников. В конце концов, Честер был участником описанных Дареллом событий. И сейчас, как понял начальник Охотников, Честер углублялся в память древних жизней, чтобы самому убедиться в словах Главы.

    «Не нужно ему это», - почему-то подумал Дарелл и положил ладонь на открытое колено Честера, приводя его в себя.

    Вампир смотрел на мужчину с болью, с долей ужаса и презрения к себе. И Дарелл хорошо понимал причину. Душа Честера всегда была чуткой, в какой бы эпохе не возродилась. Душа всегда остро воспринимает каждое действие, способное привести к необратимым последствиям. Сострадание.

    - Ты не виноват в тех вещах, которые делал на заре времен, - абсолютно серьезно произнес Дарелл, спокойно глядя в глаза Честеру и не убирая ладони с его колена.

    - Ты всегда это знал… Ты знал, что культ это фундамент жизни Каина. А я, идиот, забыл это! Я забыл о том, что уничтожил всех тех людей, я...

    - Эй. Ты делал это по приказу Каина. Успокойся. Прошлого ты все равно не изменишь, а вот если обратить внимание на происходящее в настоящем, то ты сможешь обеспечить себе именно то будущее, в котором ты хотел бы жить, - понимая, что Честер даже не пытается слушать его, снова уходя в свое внутреннее путешествие, Дарелл обхватил его лицо руками. – Я поклялся тебя защищать много лет назад! И что теперь? Теперь ты живешь влюбленной собачкой возле этого древнего проходимца, который по стечению лет не ставит тебя ни во что и пользуется твоей слепой влюбленностью!

    Кажется, эти слова задели Честера. Потому что тот внезапно вскинул взгляд, внимательно глядя в голубые глаза Дарелла. Тот все еще видел в душе девушку, которую однажды встретил – это вампир понимал. Но пока еще не мог решить, видел ли он в Дарелле своего защитника, или же следовало послушаться внутреннего голоса Владислава и сейчас же убрать чужие руки от своего лица. Честер медлил. К Дареллу у него не было чувств – тут он не мог обмануть самого себя. Но почему-то он не мог не верить Охотнику, не мог не слушать его голос и не вникать в смысл.

    - Столько крови было пролито. Столько смертей. И все – ради того, чтобы Владислав мог наслаждаться бессмертием. Но почему именно Охотники? Это противоречит тому, как вы настроены против нас, - задумчиво говорил Честер уже немного позже, лежа на большой кровати и глядя в потолок. Дарелл лежал рядом, внимательно его слушая.

    Зашуршало одеяло, когда Охотник потянулся. Хрустнули суставы.

    - Потому что когда-то это было гарантом неприкосновенности моего ковена, - тихо ответил Дарелл. – Он пригрозил уничтожить тех нескольких Охотников, которых я обучил и отпустил распространять учение по всему миру. А я пригрозил ему тем, что перестану отдавать своего человека каждый раз на выполнение странных, непонятных ритуалов.

    - Ты сказал Сверру, что разберешься с проблемой культа. Но, как я понял, он привязан теперь к этому. Как ты собираешься это сделать? – Честер повернулся на бок, лицом к Охотнику. Тот лежал на спине, скосив горящие в темноте голубым светом глаза на вампира.

    - Ты дашь ему своей крови. Бог разжег огонь убийства а богиня приносит усмирение. Так сказано в легенде. А если не подействует… Во всяком случае, терять уже нечего. Посажу Сверра на вегетарианскую диету, предварительно сковав цепями. Но лучше надейся на то, чтобы твоя кровь подействовала.

    - Это еще почему?

    - Иначе я не выдам тебя Каину.

    ========== Глава 14 ==========


    So when you're restless,

    I will calm the ocean for you.

    In your sorrow, I will dry your tears.

    When you need me, I will be the love beside you,

    I'll take away all your fears…

    So you can let go all your fears.


    Poets of the Fall, "Temple of Thought"




    Утро принесло веселый гомон птиц за окном, свежий аромат яблоневого цвета и яркие солнечные лучи. Вивьен открыла глаза и улыбнулась, вспоминая приятный сон о тихом местечке возле реки, под плакучей ивой. На душе было тепло и радостно в предвкушении нового дня. Повернувшись на другой бок, девушка увидела пока еще спящего мужчину, подложившего одну руку, согнутую в локте, под голову. В комнате, которая находилась на втором этаже небольшого домика, воздух сиял, пронизанный лучами солнца. Пылинки кружились в полосках света в воздухе, вальсируя, создавая какую-то волшебную, невероятную атмосферу.

    Вивьен потянулась и оказалась нависшей над мужчиной. Золотисто-рыжие волосы мягкими волнами закрыли их лица от окружающего мира. Склонившись ниже, девушка прикоснулась своими мягкими губами к жесткой, небритой пару дней щеке. Послышался сонный голос, в котором угадывалась улыбка:

    - Что ты делаешь?




    - Что ты делаешь?

    Дарелл несколько удивленно и все еще сонно смотрел прямо перед собой. В зеленых глазах он видел отражения себя и только-только начавшее проявляться осознание происходящего. Честер сглотнул, но пока что не поспешил отстраниться.

    «Он… помнит?», - мелькнула одинаковая мысль в головах вампира и Охотника.

    - Я… тот дом…

    - Ты работала в трактире…

    - Ты первый, кто мне встретился…

    Охотник первым нарушил оцепенение, осторожно обхватил Честера за пояс руками и, практически не отстраняясь, поменял позицию, перевернувшись и оказавшись над парнем. Тот пока еще пытался прийти в себя, а Дарелл старался не обращать внимания на все еще четко ощущаемый поцелуй на щеке, хоть контакт губ и щеки был разорван.

    - Каин устроит мне разборки, а от тебя и вовсе мокрого пятна не оставит, если у нас с тобой сейчас что-то будет, - серьезно предупредил Дарелл, все еще не выпуская из рук Честера.

    Тот завозился на постели, устраиваясь удобнее, на несколько мгновений оторвав взгляд от Охотника, но затем снова воззрился на него своим невероятным взглядом. Дарелл видел сомнения, неуверенность и отчасти – страх. Удивительно, как часто эта душа испытывает страх, и как мало эмоций показывает окружающим!

    - В конце концов, он – любовь всех твоих жизней. Ты не должен предавать его. Пусть даже… - Дарелл осекся. Но Честер верно понял ход его мысли.

    - Пусть даже он сам постоянно предавал меня?

    Дарелл вздохнул и медленно провел тыльной стороной ладони по щеке парня. Удивительно, что существует в природе! Была девушка – прекрасная, как весна. И сейчас перед ним дерзкий паренек, вампир, который является верной собачкой Каина. Но эти глаза… он помнил, как смотрели ее глаза на него, когда они просыпались вместе, когда гуляли, просто были рядом. За ту жизнь они так и не сказали друг другу ни слова о своих чувствах, хоть и знали – в груди обоих бушевал ураган, который тяжело было сдерживать внутри. И все-таки, им приходилось таиться, чтобы Владислав не прознал о них. Иначе бы Дарелл (а Охотник видел в этом только свою вину) ускорил бы кончину возлюбленной. А скрыться не удалось. И потому Охотник чувствовал на себе это тяжелое чувство вины.

    И сам Честер понимал, что Охотник не просто так проявляет к нему знаки внимания, он медленно вспоминал ту свою жизнь, то единственное исключение, когда лицо Владислава было не первым, которое он увидел. С Дареллом той его жизни было хорошо, легко, даже дышалось свободно. И пусть в груди ничего не отзывалось глухой тоской по прожитой эпохе, пусть вампир не жалел о том, что то время прошло, он чувствовал притяжение к Охотнику. Неужели настолько запал этот человек в память души, что всего лишь месяца, проведенного возле Дарелла, хватило для того, чтобы вспомнить? Тогда почему сам Охотник не подает никаких знаков того, что когда-то они был близки? Все дело в Каине? Или в любви души к Каину? И была ли то любовь? И вновь – шквал вопросов, но ни одного ответа.

    - Когда я… - Честер решился первым нарушить повисшую тишину, пробуждая от раздумий и себя, и мужчину, нависшего над ним, - был той девушкой… Мы с тобой?..

    - Что? О, нет-нет, ничего между нами не было. – Дарелл нахмурился подобному вопросу. С чего вообще его задавать? Собрался рассказать все Владиславу?

    - Просто… я помню, что мы с тобой просыпались утром часто. Мы просто спали?

    Списав все на простое любопытство, Дарелл кивнул. Ему не хотелось сейчас думать о том, что повлечет за собой их близость. По сути, уже того, что они сделали, хватит для того, чтобы Владислав почувствовал чужие прикосновения на коже своего любимца. Иначе Честера по отношению к Каину Дарелл назвать не мог.

    - Ты ведь понимаешь, что Каин оторвется на тебе по полной программе, почувствовав мой запах? – тихо вопросил Дарелл, наклоняясь к парню и заглядывая в глаза, словно желая провалиться в эту зелень, забыться этим цветом. – Ты осознаешь, что мы оба уже поставили себя под его удар?

    Парень, помедлив, кивнул. Он действительно это понимал, не будучи глупым. Медленно, давая понять, не собирается высвобождаться, он обвил шею Охотника руками. В ясных глазах отразилось сожаление, и Дареллу в какой-то момент показалось, что все это сейчас просто исчезнет. Но нет.

    - Каин изменился. Его цели стали для меня непонятны. И даже если ты прав… он нарушил свое обещание не скрывать от меня ничего. И мне… больно понимать, что люблю я, а он только позволяет себя любить. Но я не могу себя перебороть. Мы вместе уже столько времени, столько жизней я люблю его! И мне трудно принимать, что от моих чувств уже ничего не зависит.

    Честер говорил тихим, спокойным голосом, абсолютно ровным тоном. И Дарелл видел: парень не страдал от этого знания, не убивал себя внутри, не старался не выдавать каких-то своих внутренних волнений. Вампир отчаянно боролся с собой внутри, заставляя себя поверить в предательство, на которое закрывал глаза уже очень долгое время. Главное, что он понимал, что вечно обманывать себя не получится.

    - И не получится сбежать от него, - еще тише произнес Честер, закрывая глаза. – Я привязан к нему, не смогу покинуть его.

    - Он и не даст тебе уйти. И мне не даст – после этого.

    Дарелл подался вперед и впился поцелуем в сухие губы парня. Податливо раскрывшись мужчине, Честер крепче обхватил его за шею, с каким-то отчаянием отвечая на поцелуй, как если бы это была последняя вещь, которую он делал.

    В головах Охотника и вампира все перемешалось, все образы, жизни. И внезапно им предстало видение, словно бы они переживали прошедшую жизнь вместе. Но, к счастью или сожалению, это было всего лишь видение, а не воспоминание.



    Вивьен шумно выдохнула, когда ее прижало к постели сильное тело, а руки стали медленно снимать с нее фартук, расшнуровывать корсет и приподнимать юбки. Девушка пыталась стянуть с мужчины рубаху, как-то помочь ему оголиться, но ее попытки были пресечены.

    Жесткий поцелуй в губы – щетина заколола щеку, и рыжеволосая красавица передумала проявлять инициативу. Что ж, раз уж с ней хотели поиграть – она была не против. Она позволила стянуть с себя всю-всю одежду и распустить волосы – рыжие волны ореолом рассыпались по подушке и волнами огня по ее бледной коже, прикрывая груди с набухшими от возбуждения сосками.

    Мужчина, грубый, обычно властный и неприступный, сейчас ласками добивался расположения девушки, нежными прикосновениями просил открыться, умолял отдаться. И сам раскрывал себя ей, сам показывал, что готов показать ей всего себя, доверчиво прижимался щекой к втянувшемуся животу и поднимал вопросительный взгляд.

    Ее зеленые глаза щурились, глядя на него, губы изгибались в улыбке, она кивала. Протянув руки, притягивала его к себе и целовала лицо, неумело, осторожно и оттого еще более возбуждающе, дразняще.

    Он уверенным движением раздвигает ее изящные стройные ноги, устраивается между них, щекоча нежную кожу жесткими завитками волос на лобке. Когда он вторгается в ее тело, не в силах больше терпеть, по комнате разносится стон боли. А затем – все чаще слышны их обрывистые вздохи, слившиеся в одно дыхание страсти и любовной неги.




    ***




    Когда Дарелл открыл глаза, Честер еще спал. Щеки у того все еще розовели после того, что они сотворили минут сорок назад. Теперь-то Охотник был уверен в том, что Владислав постарается направить свой гнев именно на него, а не на своего… мужчина уже и не знал, являлась ли эта душа действительно любовью Каина, или любовь древнего уже изжила сама себя. Ему на самом деле не хотелось так подставлять своего давнего друга, не хотелось быть предателем, который увел любимого человека. Но, с другой стороны, Охотник уже и не чувствовал дружбы между ним и Владиславом. Стало быть, противостояние? Нет, древний вампир еще слишком силен, всех сил его Охотников не хватит на то, чтобы заставить Каина дышать не так ровно. Нужно выжидать. Нужно, чтобы кто-то усыпил его бдительность. Кто-то… Дарелл задумчиво посмотрел на только-только открывавшего глаза Честера. Больше всего он не хотел подставлять эту душу.

    - Не говори мне, что мы только что… - хрипло начал вампир, потягиваясь под одеялом и морщась от движений.

    - Мы только что подписали себе смертный приговор, парень, - хмыкнул Дарелл и отвел от него взгляд, вновь погружаясь в свои раздумья.

    Если бы не этот странный морок, кто знает, он бы и не переспал с зеленоглазым. Опять же, какая разница, в каком теле эта душа заточена, если это все равно одно и то же существо? Охотник крепко зажмурился и стиснул пальцами виски. Думать! Нужно быстрее соображать, что же сделать в этой ситуации. Уже день выдачи. Если Честер не явится в резиденцию, Владислав придет сюда сам. Проблема. Если Честер явится в свою резиденцию, Владислав почувствует запах Дарелла на коже парня и все равно придет. Опять проблема! Он не ровня Каину, он ведь намного младше его и гораздо уступает в силе. Уехать из города? Нет, Владислав найдет его в любом уголке мира. Что же делать?

    От раздумий отвлекло неуверенное прикосновение горячих губ к губам и теплых ото сна рук к щекам.

    - Ну что ты опять делаешь? – усталым голосом вопросил Дарелл и открыл глаза.

    И обмер. Его всегда поражала способность этой души… даже не способность, но этот взгляд… Он пленил, завораживал. Ничего особенно – всего лишь зеленые глаза, таких ведь много… И что стояло за этими глазами! Бесконечное число лет, пережитых уже и тех, что переживет эта душа. Бесконечные муки от любви. Терзания сомнений, которым уже больше тысячи лет.

    - Мне страшно, Охотник, - честно признался парень, внимательно глядя в глаза мужчине. – Страшно, что он придет за тобой, и у меня не останется никого, кто смог бы когда-нибудь защитить меня. Я уже никто в Его глазах, но ты… Ты ведь достаточно силен. И ты обещал мне. Я помню, что ты мне обещал. Постараюсь сделать так, чтобы он не почувствовал тебя на мне, а ты… я прошу тебя, помоги мне освободиться. Я не хочу умирать снова! Не хочу!

    Он чувствовал этот страх, который присосался своим жадным ртом к этой зеленоглазой душе. Страх, с каждым убийством и с каждым возрождением становившийся только сильнее. Больше того, Охотник испытывал свой собственный страх – за нее, за эту прекрасную частицу света, которая пережила слишком много смертей и мучений. Страх, что однажды он не сможет спасти ее. Но, в отличие от ее страха, его придавал ему сил идти дальше и перебарывать его.

    Дарелл осторожно прижал к себе теплое тело и уткнулся носом в макушку, вдохнув запах пшеницы, собственного же шампуня. Странно, Честеру этот запах шел больше.

    «Душа», - тут же одернул себя Дарелл, стискивая ойкнувшего парня. – «Не Честер, а душа»

    - Я постараюсь что-нибудь придумать, - шепотом пообещал Охотник, поглаживая парня по спине. – Дай мне время. Выиграй его для меня, это все, что мне нужно. И… еще выживи. Обязательно останься в живых, слышишь? Я приду за тобой.



    Журчание реки скрадывало мелкие звуки, которые были тише его собственного. То было шуршание мышек в траве, деловитое жужжание одинокого шмеля и плач прекрасной девушки, сидевшей на берегу. Ее глаза были немного припухшими от слез, струившихся по веснушчатым щечкам. Солнце пыталось своими лучами дотянуться до нее, словно ладонями, и высушить слезы. Птицы своими трелями старались успокоить беспокойство красавицы. Звуки, которые река не смогла заглушить - звук уверенных шагов.

    Рядом с девушкой на землю сел мужчина, отложил свой меч в сторону и, притянув за подбородок, заставил открыть лицо и посмотреть на него. Его голубые глаза с беспокойством смотрели в ее – зеленые, как и зелень вокруг них, смотрели и жаждали узнать причину горя.

    - Рассказывай.

    - Ваш друг… - заикаясь, но не пытаясь отвертеться, заговорила девушка. – Ваш… друг… он сказал мне… сказал, что… я всего лишь игрушка для вас, и что… я обязана еще и доплатить, чтобы со мной кто-то… возлег…

    Это была первая серьезная ссора Дарелла и Владислава, окончившаяся дракой. Охотник отстаивал права девушки на свободную жизнь, а вампир смеялся, сплевывая кровь, и кричал, что она принадлежит ему и никаких свобод не имеет. Правда, кричал недолго. В своей ярости Дарелл открыл для себя собственный режим берсерка, который впоследствии смог даже контролировать.

    Охотник пришел к Вивьен вечером следующего дня, весь помятый, с ссадинами и кровоподтеками по всему телу. Девушка хлопотала над ним весь вечер, обрабатывая раны и даже перевязав некоторые. Она и не знала, что все было намного хуже накануне, и если бы не регенерационные силы организма Охотника, он бы не выкарабкался после знатной потасовки с Каином.

    - Что бы ни случилось, я защищу тебя. Ты поняла меня? – говорил уже ночью девушке Охотник, крепко прижимая к себе и слушая протестующий писк о ранах. – Я всегда буду рядом с тобой и спасу тебя от Него. Верь мне.

    И она верила. И была зарезана спустя три дня, а не два, как рассчитывал на то Владислав. Потому что Дарелл впервые представил реальную угрозу его планам. Если бы не гораздо больший опыт Каина, Вивьен можно было бы спасти. Но Охотник и без того сделал много для нее. Они все это помнили, тот день. И даже сама душа.

    Дождь, скованный цепями Дарелл, свиной загон. И Владислав, сжимавший яростно сопротивляющееся тело в руках. Сверкнуло лезвие ножа – брызнула на землю кровь, тут же смываемая небесной водой. Под истошные крики искалеченного Дарелла Каин разделывал еще теплое тело и кидал свиньям куски мяса. Те послушно съедали. В тот день Охотник поклялся себе больше не доверять Владиславу.




    - В этот раз я смогу уберечь тебя от него. Я стал сильнее, и я учел свои ошибки в прошлом, и…

    - Тс, тише. Не оправдывайся. Я верю тебе, Охотник. Моя вера в тебя не пошатнулась после всего, что мы пережили, - Честер поднял взгляд и ободряюще улыбнулся, хотя Дарелл заметил мелькнувшую в глазах неуверенность.

    Вампир пытался его успокоить. Надо же! До чего дожили...

    - И даже если тебе не нравится мужское тело… Ты не Владислав. Ты ведь лучше его. Кто знает, может, моя душа подчинится тебе.

    Честер выскользнул из объятий мужчины и отправился в душ, оставив Дарелла наедине со своими мыслями. Ураган разнообразных догадок, планов и порывов бушевали в нем. Он не понимал, был ли это намек, не понимал, сможет ли он сделать хоть что-то против Каина, сможет ли вообще придумать что-нибудь дельное… Разумеется, сможет! В него верит светлая душа, его далекое прошлое, которое он потерял по вине Владислава. За все нужно платить. За счастье нужно платить горем – и Дарелл заплатил свою цену. Но Каин зашел слишком далеко, погряз в долгах перед Судьбой.

    Через несколько часов душа была возвращена Владиславу. Дарелл казался спокойным во время выдачи, и Честер ничем не выдал своего волнения. Возможно, действительно перестал волноваться. Возможно, настолько доверял Охотнику, что решил начать свою игру перед Каином. И мужчине оставалось лишь надеяться на то, что Владислав ослепнет при виде своего всевластья. Пусть будет так, ведь тогда Дарелл сумеет найти лазейку, зацепку, с чего можно было бы начать строить план.

    - Сверр, когда ты расчленял своих жертв на алтаре, куда лилась кровь? Куда ты убирал внутренности? – допрашивал в своей резиденции Дарелл, пытаясь узнать, как именно работал культ.

    И подчиненный, уже не будучи обезумленным кровавым служением, рассказывал ему все. Огромные канистры, расположенные под землей, уровнем ниже самой крипты Владимира. Тайное святилище самого древнего вампира. Как только ресурсов станет меньше – Каин почувствует это, затем начнет слабеть.

    «Неужели это и есть твоя смерть, Каин?», - раздумывал Дарелл, стоя уже в своем кабинете, вновь глядя на ночной город. В этот раз уже не вздрагивая от криков жертв.

    Культ разрушен. Удастся ли ему раз и навсегда попрощаться с Каином? И как смерть Владислава скажется на чистой душе, которая связана с ним с незапамятных времен? Не случится ли так, что вместе с Каином исчезнет и его возлюбленная?

    ========== Глава 15 ==========


    Тайны созданы для того, чтобы их раскрывать.




    Капли дождя лениво барабанили по оконным откосам. Машины стояли в пробке, сигналя друг другу, водители высовывались из своих кабин и кричали что-то, размахивая руками и медленно промокая с каждой вылазкой.

    Стеклопакет несколько приглушал городской шум, позволяя время от времени проваливаться в мысли. Честер провел пальцем по запотевшему изнутри стеклу, оставляя след. За спиной раздался хмык, но вампир не обернулся, а продолжил увлеченное рисование какого-то несложного рисунка. Тогда позади раздалось покашливание, которое было направлено на привлечение внимания.

    - Я знаю, что ты здесь, - устало выдохнул парень, все-таки оборачиваясь и спокойно выдерживая разъяренный блеск желтых глаз. – Убей меня уже. Надоело мне жить вампиром, терпеть постоянные вспышки гнева и ревности. Убей, у тебя ведь уже руки чешутся, я знаю.

    Владислав сжал челюсти и прикрыл глаза, пытаясь унять свой гнев. Глубоко вдохнув пару раз, он распахнул глаза, но Честер стоял уже опять спиной к нему, глядя на недовольных водителей, пляшущих вокруг своих машин.

    Ирония. Каин был готов так же бегать вокруг парня и кричать на него. По сути, было за что. Едва он забрал Честера от Дарелла, запах Охотника не оставлял его нюх. И древний догадывался, что его любимый не в карты играл с давним другом. Какие-то догадки проносились в его голове, одна сложнее другой, раззадоривая и одновременно выводя из себя вампира.

    - Чем вы занимались с Дареллом? – как можно сдержаннее спросил Владислав, осторожно подходя сзади к парню.

    Тот повел плечами, все еще не поворачиваясь, но уже хорошо чувствуя затылком чужое дыхание. Он старался не думать о том, что у него с Дареллом появились какие-то секреты от Владислава. Иначе последний запросто поймет это. Просто не думать, абстрагироваться – единственный способ не выдать себя. Но и прятать свои мысли нужно аккуратно. Иначе не избежать наводящих вопросов – и тогда будет намного тяжелее придерживаться легенды, которую Честер сейчас судорожно придумывал.

    - Мне не нравилось у него, - тихо отозвался парень, - Ты должен понять… Хотя я сомневаюсь. Я слышал вопли моих собратьев, я слышал, как они звали на помощь. И я не выдержал. Ночью я пошел их искать. А этот… Дарелл не дурак, он знал, что спокойно я сидеть не стану.

    - Он причинил тебе вред? – с рычащими нотками спросил Владислав, подавшись снова вперед, практически прижавшись к Честеру сзади и вдохнув теперь уже только его запах. Недавно парень принял душ и смыл с себя чужой запах окончательно.

    - Нет. Всего лишь показал мне, как себя вести не следует. Показал мне работу одного фанатика из культа. - Честер вскинул сердитый и чуть тревожный взгляд, резко обернувшись. – Твои люди страдают просто так! Неудивительно, что тебя не хотели будить! Тебе никто, кроме тебя не нужен.

    И он, оттолкнув от себя мужчину, двинулся к выходу стремительным шагом, но, тем не менее, Каин успел остановить его, схватив за локоть.

    - Ты нужен мне, - тихо произнес Владислав, опустив горящие в темноте комнаты желтыми огнями глаза.

    «Попался», - Честер выдохнул и, пожелав Дареллу удачи, повернулся к вампиру. Ему предстояло выполнить довольно тяжелую часть плана – усыпить бдительность Владислава. Учитывая, что Честер не любил ложь, и ему было больно врать в глаза своему любимому, это можно назвать самым тяжелым испытанием в его жизни. Молодой вампир понимал, что иначе не остановить забывшегося древнего, который вдруг захотел власти большей, чем та, что у него была на тот момент. Честер утешал себя тем, что Владислава все равно не убить. Если верить каинитам, которые написал как раз сам Владислав, назвав заповеди по своему первому имени.

    - Я смотрю на тебя и вижу того человека, который подобрал меня у колодца. Но я вижу поступки совершенно незнакомой мне личности, - Честер заглянул в чужие глаза, ловя взгляд. – Каин… что с тобой стало? Во что ты превратился столько времени спустя? Почему ты закрываешься от меня? Почему с такой легкостью отдаешь Охотникам?

    Владислав стиснул в своей ладони чужую ладонь, пытаясь сдержать порыв, но в этот раз не смог и крепко обнял парня, даже не услышав протестующее шипение, которое, впрочем, вскоре прекратилось. Ее слова, слова возлюбленной души, задевали нужные струны в нем, заставляя в голове играть грустную мелодию о прошлом, о временах, когда каждая мысль была явной для обоих, когда не было никаких интриг, когда не нужно было скрыть ничего. А что сейчас… опустились до уровня смертных людей, которые истребляют сами себя ради денег, ради той же власти… Догадывается ли любимая о том, чего Он хочет? Но ведь Он делает это для Нее. Ради Нее все жертвы, только для того, чтобы однажды Она проснулась настоящей Богиней этого мира. А он – ее Богом, как раньше, когда древние цивилизации поклонялись им, пьющим кровь бессмертным. Раньше у них было все, и потому они были счастливы, не знали бед. Но все испортили люди своим прогрессом, люди перестали верить в магию и сверхъестественных существ. И тогда Им пришлось уйти в тень, чтобы не навлечь на себя беду. Ведь люди боятся того, чего не понимают, стараются истребить источник волнения, даже не понимая, хорошо поступают или плохо.

    «Это все люди! Это в них корень всех наших бед!», - зло думал Владислав, слыша учащенное дыхание парня на своей шее.

    - О чем ты думаешь, любовь моя? – взрезал тишину громкий шепот Честера.

    Парень неловко обхватил мужчину за шею одной рукой, а пальцами другой коснулся щеки, ласково поглаживая и стараясь отвлечь от мыслей. Все, о чем должен сейчас думать Владислав – он, Честер. Любыми методами заставить Его смотреть только на него.

    - Проклятые люди мешают нам. Всю жизнь.

    - Нет, Каин, нет. Не думай о людях. Люди ведь нам не помеха, мы сами творим нашу судьбу, а люди умирают слишком быстро, чтобы можно было отвлекаться на них. Другое дело – мы, бессмертные. И первый вопрос, который я хочу задать тебе именно сейчас, когда мы одни и когда ты не сможешь уйти от ответа или соврать мне. Ответь мне, мой свет. Зачем ты убил мою Шерил?



    ***




    Честер размял плечи, повел головой из стороны в сторону и снова посмотрел на себя в зеркало. Дешевый визажист, которого подобрали из ближайшей парикмахерской, постарался в этот раз. Волосы у парня приобрели темно-каштановый оттенок, а глаза под линзами с плотным цветовым слоем, сегодня были карие. Стоило немного по-другому уложить волосы – и он был практически неузнаваем. Осталось наложить грим в бело-фиолетовых цветах, надеть фиолетовую одежду и желательно капюшон – и появится на свет еще один служитель культа Скорби.

    Это была идея Сверра (кого же еще) – преобразить внешность Честера и пустить того в клуб, где он обычно выступал для разведки. Разумеется, вампир отправится не один туда, с ним пойдет несколько бывших служителей культа, которые действительно имеют какое-то причастие к ритуалам и знают систему знаков, которая известна только культу и Владиславу. Честера обучили некоторым жестам, но все же, если все будет проходить хорошо, ему не понадобятся новообретенные знания.

    - Почему именно карий цвет? У подавляющего большинства глаза голубые или серо-голубые, или серые, или… - Честер обернулся к Дареллу.

    Охотник присел напротив вампира в кресло и взял в руки фиолетовый мелок масляной пастели, которой обычно наносили свой «боевой» раскрас служители культа. Мужчина протянул вперед руку и нанес широкую линию вдоль лба Честера.

    - Потому что твой цвет глаз слишком яркий, он будет пробиваться даже сквозь самые сильные линзы, если они будут светлее, чем темно-желтый. Каин сразу узнает тебя, стоит ему увидеть малейший признак, самую тусклую искорку твоего родного цвета. Он знает твои глаза слишком хорошо.

    Еще одна широкая полоса, еще одна, затем мелок плавно спускается по носу, очерчивает крылья, обозначает контур прямоугольника вокруг глаз и вокруг губ – эти области будут окрашены другим цветом.

    - В любом случае, тебя слишком опасно выпускать на задание, - продолжал Дарелл, работая над «макияжем». – Но ты должен это сделать. Даже я это понимаю. Владислав будет думать сразу о нескольких вариантах, глупо предполагать, что он не догадается о том, что ты здесь замешан. Я сделаю все, чтобы отвлечь его внимание. А вы спокойно делайте свое дело, пока я не дам сигнал.

    Честер прикрыл глаза, позволяя уверенной руке покрывать его лицо краской. Сейчас уже другим, белым, мелком Охотник закрашивал прямоугольник глаз. Затем очертил вьющиеся узоры на скулах, вдоль носа.

    - Мне так и не сказали, что это будет за сигнал.

    - Ты узнаешь его, поверь.

    Губы были покрыты сначала слоем белой пастели, а затем по верхней части и по нижней красным цветом. Выглядело это так, как если бы Честер пил красный напиток и вытер только края губ. Возможно, из-за сочетания красок или же из-за подбора линий, выражение лица парня приобрело страдальческий вид, скорбный.

    Дарелл придирчиво разглядывал вампира. Если знать, что это Честер – то смутно проглядываются знакомые черты. А Владислав будет искать его во всех, кто его окружает.

    - Скажи, как хорошо ты управляешь регенеративными способностями своего тела? – как бы невзначай поинтересовался Дарелл, вытаскивая из-за пояса внушительного вида кинжал. По сути, это был охотничий нож, но благодаря своему грозному виду без ложной скромности он претендовал на звание кинжала.

    Честер покосился на холодное оружие в руках Охотника и неловко заерзал на своем месте.



    ***




    В клубе «Ласомбра» снова жарко. Один состоятельный человек праздновал какой-то важный для него день. Плевать – что за день и что это был за человек. Главное – в тот вечер пускали не только по дорогим билетам и приглашениям вышестоящих лиц.

    Туда-сюда сновали официанты, чьи лица покрывал забавный узор фиолетовой, белой и красной краски. Дамы вовсю кокетничали с парнями, пока что еще не до конца опьяненные для наглых действий, но уже будучи далеки от правил приличия. На сцене, импровизированной под боксерский ринг, крутилась звезда-однодневка, пытаясь покорить толпу своим высоким голосом. Он действительно был достойным внимания, но в «Ласомбра» приходят не за эстетическим наслаждением.

    - Видишь, Сильфида? Культ все еще работает на Него. У Него слишком много власти, - мужчина в современном пиджаке, в темных джинсах и лакированных туфлях снова поднес к губам высокий бокал с шампанским. - Ты узнала о планах…?

    Девушка поправила свои светло-голубые волосы, уложенные в сложную прическу, и вскинула взгляд на своего патрона. Он издевается или действительно хочет знать? Судя по его взгляду, действительно ждет ответа.

    - Разумеется, узнала. Ты что же, думаешь, что я с воздухом не управлюсь? Воздух передает звуки, запахи, даже мысли людей! И я, Сильфида, дочь самого…

    - Все-все, я понял, прости меня. Рассказывай.

    - Они собираются обмануть Его. Они думают, что смогут пройти мимо Него незамеченными. Наивные. Их ждет провал

    - Провал, если мы с тобою не вмешаемся?

    Девушка кивнула. Она давно следила за Честером и за Дареллом, за деятельностью вампиров и Охотников, за Каином. Воздух был ей подвластен, она сама была воздухом и очень просто могла перемещаться в мгновение ока куда угодно. Древний дух, призванный самим Парацельсом оберегать атмосферу человеческого дыхания, Сильфида могла не бояться, что Владислав, будучи в одном с ней помещении, услышит ее – она просто не позволяет воздуху переносить колебания, производимые ее речью, дальше, чем нужно для ее патрона, чтобы услышать. Кстати, он сам был довольно интересным персонажем. Если приглядеться к нему, можно увидеть горбинку на носу, несколько близорукий прищур, характерный для одного персонажа автора, который однажды описал все круги Ада, Чистилище и Небеса.

    Итак, два духа присутствуют в клубе снова, следя за обстановкой и, как выяснилось из их разговора, желая помочь Охотникам в их начинании.

    Сверр вскинул взгляд украдкой. Владиславу уже принесли кровь в бокале, он медленно потягивал ее, беседуя с начальником Охотников, полностью отвлеченный. На официантов ему было, откровенно говоря, плевать. Что ж… Значит, резкой смены персонала заметить он не должен, тем более, что «смена» все так же будет с фиолетовыми лицами.

    - Там глинтвейн уже готов, - как бы в пустоту произнес Сверр, на что Честер, стоявший совсем недалеко от него, среагировал мгновенно – отправился в служебное помещение. На его место тут же встал другой официант, с темно-каштановыми волосами и карими глазами, практически одного роста с вампиром и даже одной комплекции. Почти двойник, особенно учитывая слой грима.

    Сам Сверр тоже покинул свой пост и ушел в ту же дверь, за которой исчез и Честер. И его место так же занял «двойник».

    - Знаешь ли ты, что означает название этого заведения? – Охотник оказался позади вампира и, дожидаясь, пока его братья по оружию откроют нужную потайную дверь, решил помучить вопросом Честера.

    Тот сразу покачал головой, отчего Сверру стал виден шрам, пересекающий левую бровь кривой вертикальной линией, которого не было на лице вампира еще два часа назад. Дарелл постарался?

    То, что другие воплощения души, возможно, знали другие языки, никак не сказывалось на жизненном опыте этого воплощения. К сожалению.

    - Что ты вообще знаешь? – шикнул Охотник и тут же смилостивился. – «La sombra» с испанского означает «в тени», «в тюрьме».

    Раздался щелчок, и тупиковая стена нехотя, со скрежетом, открылась вглубь, словно приглашая куда-то в темноту. Честер вместе со всеми выхватил фонарик, но зажигать пока не стал. Он шел не первым и не замыкающим, чтобы сейчас что-то освещать. Слишком рано для большого количества света. Он шел в окружении Охотников, чьи лица были, как и его, раскрашены пастелью, и думал о словах Сверра. Ничто в мире не происходит просто так. И в названии клуба точно таилась какая-то загадка, но какая?

    Отряд, если это скопление Охотников и одного вампира можно было назвать отрядом, шел несколько вниз по сырому камню. Пахло застоявшейся водой, ржавыми трубами и крысиным пометом. Пока что слишком к клубу, нужно идти гораздо дальше.

    Всего триста метров – пол резко пошел вниз, с каждым шагом все больше и больше напоминая лестницу, по которой спускаться было намного проще, нежели по плоскому камню. Чем дальше от клуба, тем легче становилось дышать. Хорошая вентиляция? Но откуда здесь-то?

    - Дальше резкий спуск вниз! Нужно будет прыгать! Приготовьте каждый свой фонарик! – крикнули откуда-то впереди. Голос эхом разошелся вокруг и тут же был жадно впитан камнем, который давно уже не слышал шагов и голоса человека.

    Прыгать было невысоко – метра два всего, два с половиной.

    - Вы чувствуете? – спросил Честер, принюхиваясь к воздуху. Его примеру последовали все, и оттого ускорили шаг.

    В воздухе витал пока еще слабый, едва ощутимый, но уже узнаваемый аромат лилий. Причем, Честеру он был очень знаком, именно этот запах, но откуда? Снова тайна какой-то, неизвестно какой по счету, его жизни? Но когда он успел пожить в этом городе, если был обращен уже в этой жизни… Что-то не складывалось, временные рамки никак не хотели двигаться, заставляя вампира страдать от неизвестности.

    Кто-то в темноте задел фонариком камень, который оказался вовсе не камнем, отозвавшись глухим металлическим стуком. Отряд остановился. Снова включились все фонари, на отрезке пути стало очень светло.

    - Что-то действительно металлическое, - Сверр провел рукой по темному металлу, выпирающему какой-то странной выпуклостью из стены. – Мне кажется, это только часть чего-то… Судя по стуку, внутри что-то есть. Сначала дойдем до конца, а там посмотрим. Вперед, вперед!

    Большая часть фонарей снова погасла. Шаг снова ускорился, теперь отряд почти бежал то по скользкому камню, то по высоким грубым ступеням. Глухой звук шагов взрезал тишину подземельных ходов. Все ниже и ниже, темнота вокруг почти не плясала тенями даже от редких отсветов ручных фонариков. Потолок был уже невероятно высоко, никто и не задумывался, отчего так. Никто не пытался разглядеть то, что находилось вокруг, никто не обратил внимания на то, что узкие стены резко расширились после металлической находки. Зато очень скоро, спустя около полчаса бега, может, чуть больше, отряд наткнулся за тяжелую металлическую дверь.

    Всего два Охотника-взломщика – и еще одна дверь открылась перед ними, разливая приятный солнечный свет на жмурящихся Охотников и вампира. В ноздри ударил сильный запах лилий и чего-то соленого, металлического.

    - Святые угодники…

    Когда Честер привык к яркому свету, то не смог поверить своим глазам. Круглое светлое помещение, в центре – идеально ровная купель. На скамье – аккуратно сложенное полотенце. Наверху, в стене – витражное окно. Вокруг купели огромные металлические баки, уходящие ввысь, исчезающие в потолке и частично в стенах, также уходящие и в пол. В вазонах, благоухая, вальяжно расположились белые королевские лилии.

    - Настоящий рай для кровососа… - пробормотал кто-то, и его никто не оборвал, не шикнул и не сделал замечания.

    И Честер понимал, что этот кто-то был прав. Внезапно память одной из жизней накрыла его с головой, заставив согнуться и упасть на колени. Теплая-теплая, как парное молоко, кровь в купели, нагретая солнцем… Сильные руки… Смерть.

    - Эй-эй, с тобой все в порядке? – Сверр подхватил Честера под руки и помог подняться. – Ты знаешь, что это за место? Откуда здесь свет? Почему здесь так светло? Что это за баки? Почему в этом бассейне кровь?

    Вампир долго пытался сфокусировать взгляд на лице Сверра. Его голубые глаза, обрамленные белой краской грима, горели особенно ярко, с неподдельным беспокойством. Отречение от культа положительно сказалось на нем.

    - Зеркала. Там, снаружи, зеркала, они ловят солнечный свет, в каком бы положении солнце ни было, - тихо пояснил Честер. – В резервуарах кровь. Вся кровь, которая добывается культом и… О, боги, каким я был идиотом!

    Вампир вырвался из хватки Сверра и со злости пнул ни в чем не виноватую скамью. Та отлетела в другой конец помещения, обиженно загремев на вымощенном плиткой полу. Парень схватился за волосы, крепко сжимая их и тут же разжимая. Охотники выжидательно смотрели на него, они хотели знать правду и теперь видели, что вампиру она известна.

    - Почему меня так долго не узнают на улице люди? Почему публика радуется мне, как будто видит в первый раз? Все впервые видят парня, рок-певца, почему? – Честер задавал эти вопросы себе, Охотникам и в никуда одновременно. И тут же сам ответил на свои вопросы, - Владислав убивает их всех. Клуб – это его убежище, его золотая жила. Он не зависим от крови на людях, на самом деле, он купается в ней, буквально! Столько людей умирает почти каждую неделю! Да весь город под его колпаком!..

    Наверху раздался тревожный звук сирены. Неизвестно как, но внизу Охотники и Честер услышали его. План сорвался под самый конец, в самую опасную минуту.

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: infernal levi
    Категория: Фэнтези
    Читали: 43 (Посмотреть кто)

    Размещено: 4 февраля 2015 | Просмотров: 73 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.