«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 2
Inna johnny-max-cage

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 28
Всех: 32

Сегодня День рождения:

  •     ana_grimm (17-го, 19 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1863 Кигель
    Дискуссии О культуре общения 153 johnny-max-cage
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Огниво Рассвета. Глава 6.6

    ***

     

    Забрался я, прямо скажу, с превеликим трудом. Сколько бы мои глаза не смотрели под ноги, ступени все одно возникали как-то неожиданно, отчего я извечно о них спотыкался. Банка со спиртом, на первый взгляд небольшая, тянула мою сгорбившуюся фигуру вниз, лежавшие сверху дневник и уголек так и норовили соскользнуть, а зажатые в руке травы неприятно покалывали кожу.

    Но как бы то ни было, на мансарде я оказался без происшествий. Тут же поставил все вещи на пол, сам опустился на спальник и устало выдохнул. Боги, к чему столько мороки? Прихоти этого старика уже начинают меня понемногу раздражать. Что вдруг случилось с Форестером? Он был чудовищно растерян. И то, что учитель не стал рассказывать мне все сам, едва ли связано с памятью или излишней занятостью, как бы колдун не утверждал об обратном. Вероятно, воспоминания, которые я дерзнул затронуть, отдавали слишком болезненно в его душу. Впрочем, дожить до седин и чина учителя без темных историй вряд ли возможно. Но неужели, с этим «чернокнижником» все настолько плохо?

    Впрочем, чего гадать? Ответ у меня, в буквальном смысле, на руках. Осталось лишь исполнить то, что мне наказал учитель — и все откроется. Хватит терять время, пора за дело.

    Я взял уголек, открыл дневник на закладке, сложил спальник, постаравшись запихнуть его подальше, тем самым освободив как можно больше пространства, и старательно перечертил фигуру с листа на пол. Настолько старательно, что повторял даже казавшиеся мне ошибочными неровные линии, потертости. Когда же с рисунком было покончено, взял сухие стебли. Два из них, белладонну и алтей, воткнул в щели между досками. В уготованном же облепихе месте таковой не нашлось, поэтому я решил, настолько ровно, насколько получилось, поставить ее в чашку с черневшей на дне чайной жижей.

    Раскрытый на необходимом моменте дневник занял свою позицию по центру выведенного углем необычного глаза. Я вскользь взглянул на письмена. Действительно, эти знаки были иноязычные, ничуть мне не знакомые. Поддавшись искушению, я, не знаю, на что надеясь, аккуратно перевернул страницу назад, но не успел даже толком всмотреться в слова, как они полыхнули яркой вспышкой. Мои глаза хлыстнуло болью, точно я вдруг взглянул на солнце после недельного прозябания в глубоком, темном подземелье. Снизу тут же послышался поучительный, без тени агрессии, возглас Вильфреда:

    — Не стоит искать нужной страницы, ученик, — иронично говорил бывший архимагистр. — Я уже сделал это за тебя. Читай то, что я тебе определил.

    После раздался тихий, чуть заметный смешок Вильфреда. Он, верно, предвидел такое развитие событий.

    Я стряхнул головой, прогоняя последние отголоски боли, проморгался. Невольно помянув про себя учителя недобрым словом, опасливо перевернул страницу обратно и одним мановением ладони подпалил верхушки растений. Они резко вспыхнули, однако уже через миг огонь исчез, а стебли стали лишь тлеть, пуская плотные ниточки дыма.

    — Люк затвори, чтобы сюда не несло! — вдруг раздалось очередное наставление от старого колдуна.

    Просьба была исполнена, и я, припав на колени у вычерченного треугольника, стал смиренно ждать. Прикрыв глаза, постарался погрузиться в медитацию, однако запах тления не позволял целиком отвлечься от плотского мира. Не знаю, сколько мне довелось просидеть вот так, в тщетных попытках нырнуть в глубины собственного сознания, но последнего достичь так и не удалось. Рассердившись этому факту, я отворил веки, попробовал подняться на ноги, как вдруг меня повело в сторону, повалив на бок и едва не грянув головой о стропилу. Разум вмиг наполнил вязкий туман. Изображение в глазах медленно, но неумолимо сужалось к одной маленькой точке, все тело горело, горло душило, а конечностями удавалось перебирать с большим трудом.

    С трудом сообразив, что нужный эффект, вероятно, достигнут, я кое-как подполз к банке с муравьиным спиртом. Вспотевшая десница сама упала на сосуд и сбросила, благо, незакрученную крышку. Подобрав под себя ноги и сев, я двумя руками поднял банку, приложился к горлышку, опрокинул на себя, да так, что едко пахнущая прозрачная жидкость стала стекать по подбородку. Набрав полный рот кислючей, вяжущей жижи, сплюнул вдруг ставшую паром влагу на раскрытую книгу.

    Буквы, слова, предложения словно воспламенились смутным желтым огнем и взорвались. Меня мощно толкнуло в грудь, отбрасывая в стену. С этим ударом все посещавшие мои уши звуки моментально исчезли, сменившись гробовой, звенящей тишиной. Стоило лицу упасть на обжигающе прохладный пол, как аналогичная участь постигла и запахи. Я лежал ниц, ощущая, как из рук, ног, туловища, головы тонкими ручейками утекает что-то лилейное, нежное, заставляющее мурашки волнами бегать по телу.

    Перевернулся, открыл стальные веки, но... ничего не увидел. Перед глазами стояла чернейшая, непроницаемая завеса. Несколько раз сморгнул, однако все без толку. Почувствовал, как рот сам собой разверзся в крике. Немом, но отчаянном крике.

    Вдруг все тело основательно тряхнуло, точно ударило зарядом молнии, и...

    Темная пелена вмиг сменилась чистейшей белизной. Это произошло быстро, точно по щелчку пальцев, не породив в моем теле какого бы то ни было физического отклика, а в разуме — вопросов. Я снова мог видеть, слышать, чуять. Боль, еще мгновение назад терзавшую каждую точку моего естества, сдуло до последней песчинки. Более того, пропала всякая тяжесть: не только мыслей, но и собственных рук, ног, головы, мышц, костей. Ничего не отягчало мое существование. Я был невесом. Никто посреди Нигде.

    Но продлилось это ощущение недолго. Неожиданно белизна померкла, стала более липкой, осязаемой, плотной. Меня легко опустило на возникшую под ногами невидимую твердь, из которой вскоре стала вырастать неровно выложенная, сбитая брусчатка. Камни резко выскакивали из подножной темноты, складываясь в неширокую, извилистую тропинку, что змейкой убегала далеко вперед. По ее краям также, только намного медленнее, стали подниматься массивные конструкции, напоминавшие скрытые под огромными чернильными одеялами дома. И даже возникавшие из ниоткуда фонарные столбы не тщились продраться сквозь эту таинственную черноту.

    Едва эти своеобразные декорации устоялись, как мрак подле меня вдруг начал сгущаться, клубиться, вытягиваясь от земли все выше, остановившись лишь тогда, когда в высоту достиг моего плеча. И тут вся эта масса, точно глиняная заготовка, стала обретать форму. Вначале появились две чуть вытянутые сферы, как позже выяснилось — головы, далее шеи, туловища, руки... Все это напоминало работу скульптора виртуоза, что сверху-вниз превращал некую аморфную массу во что-то узнаваемое, оформленное. Впрочем, пока что это были лишь безликие серые куклы мужчины и женщины, что, взявшись за руки, застыли на полушаге.

    Исправилась сея недоработка довольно скоро. Вначале на парне возникла белая с коричневым воротом, поясом и крупной золотой пуговицей ряса, затем голову покрыла недлинная каштановая шевелюра с почти незаметной проседью на висках, встопорщилась такого же оттенка многодневная щетина. Лицо его выглядело молодо, с большими сверкавшими в ночи иссера-серебристыми глазами и ровным носом.

    Но если внешность мужчины сложилась за несколько секунд, то вот женщине, чтобы явить себя полностью, потребовалось около минуты. Первоначально ее стройную фигуру укрыло блио цвета морской волны, на плечи упали кроваво-красные завитые волосы. Далее отдельными чертами начало покрываться лицо: вот появились красивые голубые глаза с вздернутыми внешними уголками, вот над ними возникли тонкие, напоминающие птичье крыло брови, вот между прорезался тонкий нос, под которым в широкой улыбке разошлись едва заметно подведенные губы, чуть выступил аккуратный подбородок. Тонкая, но длинная шея была подчеркнута серебряной подвеской с овальным молочным камнем.

    И вот предо мной замерли две, наконец, полностью обретшие образ фигуры. В нос ударил нежный аромат маттиолы — как я понял, доносившийся от волос дамы. Но не успел этот запах окончательно меня очаровать, как пара вдруг двинулась вперед. Занесенные для шага ноги, наконец, опустились на брусчатку, мерно зашагав дальше, в бескрайнюю черноту.

    По ночной тишине разлился звонкий смех:

    — А помнишь, как по весне мы решили к озеру сходить, на закате? — придыхая от усмешек, говорил мужчина, и его голос казался мне до жути знакомым.

    Девушка игриво закивала, выжидательно взглянув на своего ухажера, как бы намекая ему, чтобы продолжал. Парень не заставил себя долго ждать:

    — Ты тогда еще в волосы цветок какой-то заплела, чей запах за лигу окрест слыхать было. И, как выяснилось, его аромат не только убивал мух, но и привлекал пчел.

    — Такое забудешь! — заговорила, словно пропела дама. — Я там от испуга чуть в воду не кинулась! Но ты оказался быстрее меня. — На ее лице появилась кокетливая улыбка.

    — Я пытался тебя спасти, защитить!..

    — А в заплыв зачем ушел?

    — Как будто это было преднамеренно! — всплеснул свободной рукой кавалер. — Отгонял пчел, увлекся, ну и... не заметил, как под ногой булыжник вырос.

    — И потом вылез такой весь в тине и начал: «Я баламутень злой-презлой! Утащу тебя в свою обитель! Иди ко мне, красавица!». Губы еще так выпятил и целоваться лезет.

    — Подумать только, — отхохотав добрый десяток секунд, сказал мужчина, — двадцать лет прошло...

    — Двадцать два года, — поправила девушка и, встретив недоуменный взгляд спутника, добавила: — Ну, если отсчитывать от вечера с пчелами.

    — Я же не о том...

    — Да поняла я, поняла, — ее лицо вновь расцвело в пленительной улыбке. — И не говори. Вроде такая дата, а пролетела почти незаметно.

    — Не скажи. За эти годы моя ряса успела не раз сменить цвет, в волосах появилась седина, да и борода начала нормально расти, а не теми клочками, которыми я пытался соблазнить тебя почти четверть века назад.

    И тут меня, наконец, осенило. Передо мной был Вильфред Форестер, собственной персоной! Только в летах сбросил лет этак пятьдесят. А девушка, верно, его супруга? Я невольно присмотрелся к ее правой ладони. Действительно, безымянный палец опоясывало сплетенное из тонких золотых нитей кольцо. Такое же украшало и десницу молодого архимагистра.

    Также я приметил, что пара ступала, в буквальном смысле, на месте. По ощущениям, двигались именно окружавшие их тенистые декорации, дома, лавочки, кустики, мелькали фонарные столбы, под ногами вилась брусчатка. Но сами люди, несмотря на скользившие по тропинке шаги, оставались на одной позиции. Такая мысль стрельнула мне в голову тогда, когда я осознал, что, несмотря на движение пары, сам я стою на месте. Пространство представало предо мною скорее театральной сценой, нежели реальной улицей.

    — Знаешь, что! — с наигранной суровостью вскипела девушка. — Я тоже, между прочим, сложа руки не сидела! Очаг обогрела, сад засеяла, тебе помогла с голоду не помереть...

    — Не самый внушительный багаж достижений за двадцать лет совместной жизни.

    — Дурак, — она шутливо дернула головой, отворачиваясь от Вильфреда. Впрочем, эта «обида» быстро прошла, а лицо дамы неожиданно помрачнело. — Жаль лишь, что мы до сих пор прогуливаемся вдвоем.

    — Боги, Син, не начинай. Только не в такой день.

    — Не могу, Вилли. Ты должен понимать мои чувства. Женские.

    — Мне ненамного легче, — поник головой архимагистр. — Но, прости, с этим ничего не поделать. Ты знаешь. Здесь даже магия бессильна.

    — Знаешь, я давно об этом думала, но все боялась сказать... Вилли, может, нам стоит... Взять из приюта?

    Архимагистр, как показалось, нахмурился еще пуще.

    — Думаешь, стоит? — спросил он скорее просто ради того, чтобы не молчать, хотя, наверняка, прекрасно осознавал, каким будет ответ его спутницы.

    — А что нам остается?

    — Верно... Что же, решено, — вскинул голову колдун, глянув в большие, сверкавшие то ли от надежды, то ли от выступающих слез глаза супруги, — завтра же посетим приют.

    Подобная решительность, как показалось, чрезмерно удивила девушку. Она старалась всячески сдержать собственный восторг, однако порозовевшее лицо и невольно растянувшиеся в улыбке подрагивавшие губы вскрыли ее чувства.

    — Вилли... — только и нашла в себе силы сказать она, покрепче сжав руку Форестера.

    — А пока, — чародей вдруг остановился, — давай зайдем в таверну? Пропустим по глоточку, отметим нашу дату.

    — Я не пью, ты же знаешь.

    — Я тоже. Но от одного чисто символического бокала твои принципы существенно не пострадают.

    — Сдается мне, здесь никакие не бокалы, а так, дырявые коновки, не более.

    Син взглянула на одну из примыкавших к тропе построек и с той тут же слетела накидка непроглядного мрака. Многочисленные окна двухэтажного здания засияли лукавым рыжим светом. Сам фасад был исполнен из простенького дерева без какой-либо облицовки. Просторный закрытый балкон поддерживала обступавшая крыльцо незатейливая балюстрада, а над дверью даже обнаруживалось некое глуповатое и катастрофически неровное подобие вимперга. Вероятно, хозяин заведения был большим, но не самым творчески одаренным любителем всяческих архитектурных изысков. Да и район для подобной мишурности он выбрал явно не тот. Впрочем, появись такое чудо зодческой мысли в преуспевающей части города, ни о каких клиентах трактирщик бы и мечтать не мог. Все бы проходили мимо, осыпали здание хохотом, и шли в какие-нибудь более благовидные питейные заведения.

    Последней обратила на себя внимание покачивавшаяся вывеска: пенящийся наклоненный кубок, жидкость из которого обильно изливалась на бушующее пламя. Чуть ниже надпись, видно, название таверны: «Затуши перехмур».

    — Выглядит не слишком авантажно, — дернув щекой, проговорила Син.

    — С каких это пор ты стала такой избирательной?

    — Может, лучше прогуляемся? — пропустив мимо ушей укол Вильфреда, чуть ли не взмолилась девушка. — Тут ведь недалеко.

    — Я бы так не сказал. И потом, на улице стремительно холодает. А ты не удосужилась даже немного утеплиться. — Архимагистр погладил супругу по скрытому под тонкой тканью плечу. — Да и этот бледный диск тебя в пути не согреет.

    Они оба, словно по команде, подняли взоры ввысь. Там, из окутавшей небеса черноты, неожиданно выплыла бело-голубая луна, мерно засияв в этом океане мрака.

    — Надо хоть как-то согреться, прежде чем продолжать путь, — продолжил Вильфред Форестер.

    — А ты разве не можешь согреть нас магией?

    — Син, перестань. Ты же прекрасно знаешь, что мне запрещено колдовать в... нерабочее время. Да еще и за пределами академии.

    — Нельзя сотворить даже такую мелочь?

    — Нельзя.

    — А почему архимагистру вообще что-то запрещено?

    — Син, — грозный взгляд Форестера недвусмысленно намекал, что этот спор пора прекращать.

    — Ладно-ладно, — подняла руки девушка, словно сдаваясь.

    Она прислушалась к вытекавшему из заведения шуму: неразборчивому гомону, смеху, чавканью и продиравшимся сквозь эту какофонию стукотне кружек и топоту.

    — Ну, — неуверенно продолжила Син, выждав паузу, — если только на один глоток.

    — Как соизволите, госпожа жена.

    Улыбнувшись, Вильфред указал открытой ладонью на дверь. Син же, придерживая платье скорее из привычки и отчасти брезгливости, поднялась по ступенькам на крыльцо. Архимагистр тут же взлетел следом, оказавшись перед своей спутницей, и распахнул дверь. Шутливо поклонился, приглашая даму войти. Та, произведя столь же потешный книксен, просьбой не пренебрегла.

     

    Содержание

    Глава 1.1

    Глава 1.2

    Глава 2.1

    Глава 2.2

    Глава 2.3

    Глава 2.4

    Глава 2.5

    Глава 3.1

    Глава 3.2

    Глава 3.3

    Глава 3.4

    Глава 4.1

    Глава 4.2

    Глава 4.3

    Глава 4.4

    Глава 5.1

    Глава 5.2

    Глава 5.3

    Глава 5.4

    Глава 6.1

    Глава 6.2

    Глава 6.3

    Глава 6.4 

    Глава 6.5


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: PonterCveyg
    Категория: Фэнтези
    Читали: 58 (Посмотреть кто)

    Размещено: 5 августа 2015 | Просмотров: 97 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.