Аппетитные запахи витали в воздухе. Небольшой котелок покачивался над маленьким потрескивающим костерком. Язычки пламени оранжевыми лучами плясали на каменных стенах пещеры. Рафаэль надел перчатку, снял котелок с огня и окунул туда черпак. Лим вырезал из чёрствых булок что-то похожее на горшочки для супа. Рафаэль наполнил один из них и подал Элинор. В супе плавали бобы, кусочки рыбы и дикой морковки. Девушка несколько раз перемешала его и отставила не тронутым. Несмотря на то, что путники ничего не ели с самого утра, голод её не мучал. Она до сих пор не могла оправиться после того, что случилось в поле.
- Ты не будешь? – Вдруг спросил Лим.
- Нет, - слегка растерянно ответила она.
- Но ты ничего не съела. Всё хорошо? – он положил руку ей на плечо.
- Я просто не голодна, - ответила она отстраняясь.
Лим уже начинал ей надоедать. Вроде бы он не делал ничего плохого, не обижал её, но его навязчивость портила всё. То предложит помочь взобраться в седло, то пойти вместе за хворостом. В первый день ей это нравилось, но потом она поменяла мнение.
"Неужели он думает, что я ничего без него не могу?"
Больше всего Элинор не любила, когда её недооценивали. Она посмотрела на дядю. Николас обмакнул ткань в прохладную воду и положил её на лоб Рейеса, не подвижно лежавшего на своём плаще. Парень получил сильные ушибы, синяки, открытые раны и разбитую губу. Элинор повезло больше, она почти не пострадала. Девушка заметила, что звери накидывались на неё не так сильно как на Рейеса. Это показалось ей странным.
Дядя поднялся и направился к костру, но Элинор не отрывала взгляда от раненного. После того как он почти спас её, она переживала за него. Ведь Рейес не бросил её и попытался спасти, хотя был уже без сил. Она столько ему наговорила, теперь ей стало стыдно за те обвинения, ту ссору и обидные слова.
"Я начинала всё это первой. Он совсем не хотел мне зла. Как же глупо я поступила".
Элинор была готова извиниться перед ним, поблагодарить, кто знает, может они помирятся. Она очень на это надеялась. А что если он больше не проснётся? Сейчас эта мысль беспокоила её больше всего. Голос Лима прервал её мысли.
- Как он? – Обратился тот к Николасу.
- Могло быть и хуже, - ответил дядя, садясь рядом с Рафаэлем и принимая от него горшочек с супом.
- Он очнётся? - С надеждой спросила Элинор.
- Конечно, но как скоро зависит только от него. На его месте я бы поторапливался, мы и так потеряли много времени. Скоро полнолуние. – Николас взял деревянную ложку, окунул её в суп и сунул в рот.
Элинор вздохнула с облегчением. Слова дяди успокоили её.
- Сколько у нас осталось дней? – спросил Рафаэль, отламывая кусочек от хлебного горшочка.
- Дня три, четыре. И ещё одно, если заметите, что Рейес пришёл в себя, дайте ему вот это, - он указал на бурдюк для воды, лежащий рядом с раненым. – Это лечебный отвар, он должен придать ему сил.
Уже через полчаса весь лагерь погрузился в дрёму. Элинор долго не могла уснуть, но когда сон, наконец, пришёл, её разбудил гром. Из-за большого камня, заслоняющего вход в пещеру, доносился шум дождя. Понимая, что больше у неё уснуть не получиться, Элинор укуталась в свой плащ и села рядом с костром. Огонь весело потрескивал и плясал. Маленькие красные искорки поднимались в воздух и затухали. Элинор вытянула руки и почувствовала приятное тепло. Она осмотрелась. Все вокруг спали. Шум дождя и редкие раскаты грома перебивали спокойные посапывания. Девушка посмотрела на Рейеса. Парень всё так же не подвижно лежал, тихо но ровно дыша. Она подползла поближе к нему и внимательно всмотрелась в его худое смуглое лицо. Царапины и синяки делали его не таким привлекательным, но всё же не уродливым. А он симпатичный, подумала Элинор, легонько проводя пальцем по его шраму на правой щеке. Вдруг Рейес кашлянул и нахмурил брови. Элинор в испуге отдёрнула руку и отшатнулась. Глаза юноши чуть приоткрылись. Он медленно осматривал комнату.
- Рейес, - взволнованно сказала Элинор. Лёгкая радостная улыбка тронула её губы. Взгляд юноши обратился к ней.
- Элинор? – обрывисто сказал он хриплым голосом. – Где мы?
- В безопасности, - успокаивающе ответила она.
- Пить, - коротко попросил он, закашлявшись.
- Сейчас, сейчас. – Она уже хотела пойти за водой, но тут вспомнила про дядин отвар. Девушка поспешила к перекидным сумам, вытащила оттуда ложку и присела рядом с Рейесом. Элинор чувствовала на себе его внимательный взгляд, когда открывала бурдюк с настойкой и, наконец, вытащив пробку, налила содержимое в ложку.
- Открой рот и выпей, - сказала Элинор, поднося её к Рейесу.
Юноша послушно выполнил приказание и, проглотив настойку поморщился.
- Что за гадость?
- Это лекарство, - ответила девушка, наполняя следующую ложку. – Мой дядя приготовил этот отвар для того, что бы ты поправился.
- Как ты? – спросил Рейес после долгой паузы. – Не ранена?
Она ожидала какой-нибудь остринки типа "Твой дядя? Скорей это не настойка, а отрава", но эти слова удивили и странным образом тронули её.
- Нет, - почти застенчиво ответила она. – Со мной всё хорошо.
- То чудище... оно схватило тебя.
"К нему начинает приходить память".
- Да, но дядя и Рафаэль вовремя успели. Они быстро победили его. Знаешь, мне так стыдно за то, что я говорила тебе. Прости меня.
Рейес улыбнулся уголками губ.
- А ты простишь меня за мои слова?
- Да, - не задумываясь, ответила она.
- Хорошо, - сказал он, зевая.
- Тебе нужен отдых.
- Я и так много отдыхал.
- Дядя так сказал, - соврала она. – Кому знать лучше?
- Ладно. Доверюсь твоему дяде, - ответил Рейес с усмешкой и повернулся спиной к костру.
Элинор с улыбкой подняла свой плащ и, закутавшись, легла на своё прежнее место.
- Доброй ночи, - послышался голос Рейеса.
- И тебе, - ответила Элинор, погружаясь в спокойный сон.
Verunchik (14-го, 31 год)
