Глава 5
Из ванной комнаты я вышла не спеша, прошла мимо лестницы, внизу все еще была слышна беседа на повышенных тонах, но на этот раз участников перебранки стало больше — Стюарт и Джозеф явились на звук. В горле неприятно жгло и зудело, но я только поморщилась — в последние дни меня часто посещали подобные ощущения, но не докучали. Так что я не предала особого значения очередному некомфортному проявлению усталости и слабости. Спокойно и неторопливо дошла до спальни Хилари и заглянула в дверной проем. Она сидела на кровати, скрестив ноги и прикрыв веки. Ощутив меня кожей, распахнула глаза и медленно повернулась, и я застыла, встретившись с ней взглядами. Алые радужки вместо темно — шоколадных, смотрелись еще более устрашающе, чем у меня или Райана. Темнее и глубже, словно черная бездна. Догадавшись, в чем дело, я задумчиво хмыкнула и решительно направилась вниз, но около лестницы вспомнила про обувь. Несколько секунд ушло на поиски сапог, сиротливо затаившихся в углу ванной комнаты. Сунув в них босые ноги, сбежала вниз по лестнице, проскочив за широкой спиной Стюарта в кухню. Однако, незаметно скользнуть к холодильнику не удалось: кашлянув, вампир вынудил меня остановиться и медленно развернуться к нему лицом. Выказав раздражение недовольным видом, я фыркнула. Вздернув бровями, он указал себе за спину, и я непроизвольно посмотрела в указанном направлении. Джеймс и Джозеф, как братья-близнецы с каменными минами преградили путь Райану. Поджав недовольно губы, он сверлил глазами детектива, открыто демонстрируя нарастающую в нем злобу. Покосившись на Стюарта, я коротко мотнула головой. Кроме него меня никто не заметил, ну или не дал понять, что заметил — Джозеф и Джеймс стояли вполоборота, заслоняя обзор Райану. Изобразив на лице насмешливо-вопросительное выражение, Стюарт кивнул мне, и я попятилась в кухню.
— Я должен ее увидеть лично, чтобы убедиться, что все в порядке, — доносился разгневанный голос Райана.
— Поверь на слово, все под контролем, — успокаивал его Джозеф. В этот момент я открыла холодильник, стараясь как можно скорее найти то, зачем пришла. Ища глазами пакет с кровью, краем уха прислушивалась к разговору.
— Тогда мне нужно выяснить, по какой причине она не отвечает на звонки.
В груди кольнуло. Я прикрыла на миг глаза и глубоко вздохнула. Злиться на Райана было гораздо легче на расстоянии, а сейчас все мое существо требовало выйти к нему, обнять и уткнуться лицом в шею, ощутить аромат кожи, который сводил с ума и дарил ощущение уюта и защищенности. И силы воли едва хватало удержаться от того, чтобы выбежать на встречу, растолкать Джозефа и Джеймса, разделяющих нас. Сердце щемило и ныло, а на глаза наворачивались слезы. Помотав головой, я потянулась дрожащей рукой за найденным на нижней полке пакетом донорской крови, когда вдруг надо мной навис Стюарт. Вздрогнув, я шмыгнула носом и быстро утерла тыльной стороной ладони слезу, предательски скатившуюся по щеке. Но от вампира ничего не утаишь. Под его пристальным взглядом взяла пакет с полки, как ни в чем не бывало, и захлопнула дверцу холодильника, намереваясь прошмыгнуть к лестнице, но Стюарт преградил путь, выставив передо мной руку. Закатив раздраженно глаза, я посмотрела на него.
- Что? — недовольно спросила я, и он изобразил глубокую задумчивость на лице.
— Пытаюсь понять, что ты творишь?
— В каком смысле?
-В прямом. Райан прав, — он кивнул себе за спину, — что могло заставить тебя прятаться от него? Между вами невидимая глазу связь, но она крепче любых оков, любой нити, известной человечеству. Так в чем дело? Тебя смутили его слова о задании? Предательство ты почуяла бы за милю, сердце бы не позволило связаться с ним, после выходки Тайлера. Неужели ты усомнилась?
— Вы явно дружно пересидели в четырех стенах или обожрались несвежей крови, — огрызнулась я и попыталась проскочить под рукой Стюарта, но он опустил ее ниже. Мне ничего не осталось, как вернуться на место. Подняв глаза на вампира, я натолкнулась на вопросительный взгляд, требовательный и прожигающий насквозь.
Тяжело вздохнув, я посмотрела в сторону.
— Когда постоянно что-то скрывают и врут, волей-неволей задумываешься о предательстве.
— Он лгал во благо, — возразил спокойно Стюарт, и я возмущенно взглянула на него.
— Что ты говоришь! Я и без тебя знаю!
Изогнув брови домиком, Стюарт с абсолютно серьезным выражением лица спросил:
— У тебя депрессия?
Открыв от распирающего негодования рот, я пихнула его ладонью в грудь. Тихо рассмеявшись, он убрал руку и пропустил меня к лестнице, тихо, почти шепотом сказав вслед:
— Не закрывайся, поговори с Райаном. Уверен, все твои сомнения тут же развеются.
Поджав губы, я взбежала по лестнице, но остановилась на полдороги, услышав голос Райана:
— Кира?
Медленно и нерешительно обернувшись и взглянув через плечо, я с огромным трудом заставила себя посмотреть ему в глаза. Взволнованный и, в то же время, разъяренный, Райан, не моргая, вглядывался в мое лицо, будто не видел его целую вечность. Словно опасаясь, что еще столько же не увидит его, он хотел запомнить каждую уловимую глазу деталь. Сглотнув ком, мгновенно образовавшийся в горле от болезненного трепета, рвущего сердце на части, я приложила все усилия, чтобы не дать слабину и не кинуться к нему со слезами на глазах. Все, на что хватило меня — повесить на лицо лишенную каких-либо эмоций маску.
— Мне нужно к Хилари, — сухо отозвалась я и устремилась вверх по лестнице, спиной ощущая теплую тяжесть его неподвижного взгляда. Почти бегом добравшись до ее спальни, я остановилась, не доходя до двери, и прикрыла рот ладонью, заглушая рыдания. Зажмурившись, не давала воли слезам, вернее, пыталась устоять, перед естественным порывом расплакаться. Легкие разрывало от глубокого и частого дыхания, а в горле с пущей силой жгло от жажды Хилари. Я слышала, как она подходит к двери, но не могла открыть глаза, как и не могла убрать руку от лица.
— Это гораздо тяжелее, чем жажда крови, — тихо призналась она, выглянув в коридор.- Зачем ты мучаешь себя?
— Прости, — прошептала я, опустив руку.- В присутствии Райана я теряю волю. Поэтому, стоит сейчас ему встать передо мной и посмотреть прямо в глаза, как я сдамся и упаду в его объятия.
— Разве это плохо?
Я открыла глаза, и слезы покатились по щекам.
— Не хочу больше быть обманутой.
— Ты веришь ему, — уверенно сказала Хилари и, прерывисто вздохнув, прислонилась к стене. Ее лицо бледнело на глазах, будто разговор со мной высасывал из нее последние силы.- Я чувствую.
— В этом и проблема.
С минуту мы без слов общались одними лишь взглядами. Не выдержав тяжести моего настроения, Хилари склонила сочувствующе голову набок, и вдруг по венам потекло тепло, приятной дрожью отозвалось в груди, и захотелось обнять ее. Наверное, Хилари поделилась со мною спокойствием, растратив последнюю энергию, и ее ноги подкосились. Подхватив под локоть, я помогла ей добрести до кровати и усадила на постель, вручив пакет с кровью. Пока она боролась с отвращением и паникой, со стороны лестницы донеслись быстрые шаги. Склонившись, я поравнялась лицом с Хилари и улыбнулась.
— Все будет хорошо. Представь, что это лекарство, — я осторожно провела ладонью по ее волосам, — противное, но весьма действенное. Не бойся, ты же сильная, Хилари! Ты сможешь.- я выпрямилась, — А я пойду бороться со своими страхами, — и подмигнула ей.
Не успела подойти к двери, как на меня налетел Джеймс.
-Долго ж вы его мариновали, — бесцветно произнесла я, глядя в синеву его глаз. Он пожал равнодушно плечами.
— Тебе нужно было время морально подготовиться к разговору, — сухо бросил он и протиснулся в комнату, а затем вытолкал меня в коридор, закрыв следом дверь.
Не успела я очухаться, как передо мной возник Райан, запыхавшийся, словно бежал без остановки, по меньшей мере, пару километров. От неожиданности я прижалась к стене спиной, испуганно глядя ему в глаза. Чем дольше он смотрел в мои, тем мягче и спокойнее становился, но продолжал бороться с эмоциями, словно собираясь сказать очень многое, но не знал, с чего начать. А я все сильнее вжималась в стену, тая и слабея перед ним, как снежинка на ладони. Вновь теряла перед ним волю. Тело отозвалось дрожью на его тепло, столь близкое и желанное. Заворачиваясь в аромате, свойственном только Райану и существующем лишь для меня одной, словно в плед, невероятно мягкий и нежный, готова была безвольно повиснуть у него на шее. И от слабости к стоящему передо мной мужчине, на глаза навернулись слезы. Я не могу и не умею на него злиться!
Dolohov (13-го, 36 лет)
