«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Роланд

Роботов: 1
Googlebot

Гостей: 15
Всех: 17

Сегодня День рождения:

  •     stasy (23-го, 30 лет)
  •     WARLOCK (23-го, 30 лет)
  •     Тореро (23-го, 28 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1865 Кигель
    Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Змеиный узел. Эпизод 4

    Андрей Иванович проснулся от странного звука – будто кто-то скребся в стекло. Встав с кровати, следователь достал из-под тощего матраца ПМ и, держа его в опущенной руке, осторожно подошел к окну. Тихонько отодвинул край пыльной шторы. Луна заливала ночь призрачным серебристым светом, играя на мокром асфальте. В лесу напротив стояла темная фигура. Следователь, не отрываясь, смотрел на фигуру, пытаясь понять, что это такое и почему Луна его не освещает. За стеклом вновь кто-то поскребся. Андрей Иванович перевел взгляд. Темная тень метнулась от окна. Невольно вскинул руку с пистолетом, едва не выбив стекло. Поднял взгляд – фигура в лесу пропала. Померещилось что ли? – подумал он, на всякий случай тихо открывая окно. На подоконнике темнели две кучки свежих опилок, распространяя в ночном воздухе запах сосны. К нему примешивался тонкий аромат фиалок.
    – Что там? – раздался заспанный голос за спиной.
    – Слава, похоже, у нас были гости.
    Слава встал с кровати и зажег свет, ежась от ночной прохлады, подошел к окну.
    Андрей Иванович стволом указал на опилки.
    – Думаете, убийца принес? – настороженно спросил Слава.
    – Не знаю… Я видел какую-то темную фигуру через дорогу, а под окном что-то скреблось. Я посмотрел на подоконник, а оттуда большая птица взлетела.
    – Птица принесла опилки в когтях?
    – Не знаю… Как говорил Гегель: «Сова Минервы вылетает в полночь». Тащи фотоаппарат – будем снимки делать. И бланк доставай – надо осмотр места происшествия составить.
    Слава обреченно вздохнул.
    – Не вздыхай, служба у нас такая. Дни и ночи…
    – Я оденусь? – в трусах и майке молодому следователю по ночной свежести было зябко.
    – Оденься, – разрешил Андрей Иванович, спавший в теплой синей пижаме. – Да и я партикулярное платье натяну, негоже пугать пейзан непривычным одеянием.
    – Думаете, вас кто-то увидит?
    – Обычно в деревнях встают рано. Да и к тому-же лично меня не отпускает ощущение, что за нами все время следят.
    – Знаете, – замялся Слава, – мне тоже это все время кажется. Какая-то тут атмосфера гнетущая.
    Закончили фотографировать и описывать место происшествия только к утру, когда уже было светло. Верхушки деревьев начали золотиться, отражая первые лучи, разбавляя настоянную за ночь тишину, как сумасшедшая разоралась кукушка в леске.
    – Ку-ку-ку-ку-ку-ку-ку.
    – Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? – спросил Славик.
    – Ку, – и замолчала.
    Следователи задумчиво посмотрели друг на друга. За околицей начала кричать другая кукушка, судя по голосу, более опытная.
    – Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось? – снова спросил Славик.
    Птица презрительно замолчала.
    – Спросите вы, Андрей Иванович.
    – Слава, не забивай себе голову суевериями.
    – Спросите.
    – Хорошо. Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?
    – Ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку-ку, ку, – синхронно отсчитали обе птицы.
    Следователи вновь озадаченно переглянулись.
    – Я не люблю птиц. Пора делами заниматься. Вячеслав, теперь, когда у нас есть машина, тебе необходимо встретиться с егерями из заповедника и опросить их.
    – Сегодня?
    – Езжай сегодня, а я допросами займусь. Ладно, пошли завтракать и будем работать.
    ***
    В дверь постучали.
    – Войдите.
    Распространяя застарелый запах перегара, вошел невысокий лысый крепыш с неровным шрамом на бугристой голове, в засаленной фуфайке, старых шароварах и грязных хромовых сапогах.
    – Вызывали?
    – Здравствуйте, проходите, присаживайтесь.
    – А чего сразу садиться, гы? – поднял он на следователя мутные оловянные глаза.
    – Не садитесь, а присаживайтесь.
    – Знаю я вас, присесть предложите и на пять лет без права переписки.
    – Такого уже нет давно.
    – Чего нет?
    – Без права переписки.
    – Правда, гы? – у пастуха начался нервный тик – сильно дергался левый глаз, – перестройка?
    – Нет, уголовный кодекс давно новый. Представьтесь.
    – Рано мне еще, – к глазу добавилось дерганье правого плеча, при этом, плечо и глаза не совпадали по частоте.
    – Как вас зовут?
    – Меня?
    – Да, вас.
    – Бобков я, Михаил Михайлович, пастух тутошний, гы. Бобком люди кличут, а я и отзываюсь.
    – Михаил Михайлович, что вы можете сообщить по факту убийства Андрея Родина?
    – Нашел я его, значится. Корова, подлюка, в лес ломанулась, а я, значится, за ей. Догнал и по рогам скотине безмозглой, вестимо, насовал. Она назад шарахнулась, а я, это самое, посра…, в смысле, оправиться по большому, гы, решил. Дай, думаю, коли в лес пришел, так и это самое, короче… Опять же – для грибов полезно. Только штаны снял, присел, а тут и он лежит, значится. Ну, я и побег в деревню – в милицию звонить. А сыну своему, Мишке, он в подпасках у меня, это самое, сказал никого не подпускать.
    – Никого это кого? Там был кто-то еще?
    – Коров чтобы и овец не подпускал. Мы же с пониманием, знаем, что следы затоптать могут. Я уже усе рассказывал и протокол подписал.
    – Я читал протокол. Добавить к нему что-нибудь можете?
    – Что тут добавлять? Зря он в тот лес пошел, это самое, нехорошее там место. Нехорошее.
    – Чем нехорошее?
    – Мне еще бабка моя про это рассказывала – тогда никакого заповедника там и не было. В войну фашисты там пленных расстреливали. Бабка моя, земля ей пухом, говорила, что фашисты пытались открыть ворота в Ад…
    – Однако.
    – Не верите? Думаете, что я псих? – пастух ткнул корявым черным пальцем в шрам. – Да?
    – Почему же, ничего подобного я не думаю.
    – Вы у бабок поспрашайте, у старых наших – может и расскажут. До немцев в тех лесах НКВДшники крутились. Нехорошее место и крови пролито там немало! – Бобок начал трястись на стуле. – Много, много крови пролито!
    – Успокойтесь, Михаил Михайлович, и рассказывайте по существу.
    – По существу? Я думаю, в лесу водятся какие-то существа… и это они убили Андрея.
    – Что больше всего бросилось вам в глаза? Запомнилось?
    – Когда я его увидел, то какая-то птица сидела на лице и клевала глаз. Левый глаз.
    – Что за птица?
    – Я не знаю! Не знаю!– Успокойтесь. Выпейте воды, – следователь налил воды из графина, любезно предоставленного вместе с комнатой, в граненый стакан, найденный Славой в тумбочке, и протянул Бобку.
    Тот дрожащей рукой взял стакан и, стуча по нему зубами, с трудом выпил.
    – Я таких птиц раньше не встречал, – неожиданно спокойно сказал он. – У нее были зеленые глаза.
    – Что еще можете сказать?
    – Он мне снится… стоит, машет рукой, в которой насквозь торчит колышек и пытается что-то сказать…
    – Что сказать?
    – Не знаю, у него рот забит чем-то.
    – Чем?
    – Похоже на опилки, но я не уверен.
    – Еще что можете сказать?
    – Больше ничего, кроме того, что надо проверить лес. Вдруг, там сам Гитлер прячется?! Вы проверьте, проверьте! – пастух вновь сорвался на крик. – Куды мне бечь, царица небесная, если он в лесу?!
    – Хорошо, мы проверим. А вы будьте готовы, что я вызову вас еще раз, – Андрей Иванович протянул пастуху бланк, – прочти и если все верно, то напишите снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишись.
    Пастух медленно прочел протокол, неуверенно подписал, встал.
    – А от лесов держитесь подальше, – напоследок сказал он, совершенно противореча сам себе и вышел из комнаты.
    Следователь проворно вынул из лежащей на кровати спортивной сумки пакет и осторожно спрятал туда стакан. Пакет положил в сумку.

    – Здравствуйте, – голос глубокий, немного томный, как телячье мычание. Навязчивая и густая комбинация запахов: дешевых духов, сирени и свежего леса. Короткая синяя юбка. Деревенская красотка, да и только.
    – Проходите. Садитесь.
    Девушка поправила русые локоны, мягко покачивая бёдрами, медленно прошла к стулу, медленно села. Кофточка на пышной груди была в натяжку.
    Андрей Иванович кашлянул, запершило в горле.
    – Представьтесь, пожалуйста.
    – Лена. Сапункова. Извиняйте, Елена Анатольевна. — Девушка улыбнулась.
    – Елена Анатольевна, вы догадываетесь, почему я вас пригласил?
    – Понятия не имею! — она опустила глаза. Пальчиком провела по краю стола.
    – Даже предположений никаких нет?
    – Совершенно!
    – Странно…
    – Я ничего не совершала! — сказала Елена с вызовом.
    – Никто вас ни в чем не обвиняет.
    – Зачем тогда пригласили?
    – Подумайте.
    – Не думается.
    – Хорошо, – вздохнул Андрей Иванович. – Вы здесь из-за убийства Андрея Родина.
    – Я его не убивала! — она отвернулась и уставилась в окно.
    – Давайте попробуем по-другому, – Андрей Иванович тоже хотел бы выйти в солнечный день из пропахшего сыростью помещения, а еще лучше оказаться на крымском пляже. – Что вы можете сказать про Андрея?
    – Его убили.
    – Это я знаю. Кто его убил, у вас есть предположения?
    – Не я – это точно! — Елена перевела взгляд на следователя. Положила руку на стол и кончиками пальцев коснулась стопки бумаг.
    – Что вы можете сказать про покойного?
    – Про кого?
    – Про Андрея.
    – Ничего.
    – Вы его не знали?
    – Очень мало. — Девушка начала рисовать пальцем круги по столу, по бумагам. Коснулась авторучки.
    Андрей Иванович переложил бумаги в сторону.
    – Жили в одной деревне, учились в одной школе и так мало знали? С трудом верится.
    – Что я — бюро справочное — всех знать должна?! — Елена скрестила руки на груди.
    – Хорошо, – видя, что разговор опять заходит в тупик, Андрей Иванович задумчиво почесал левую щеку, потёр лоб. – А вот, например, Виталика вы хорошо знаете?
    – Какого? — Елена нахмурилась.
    – А вы какого знаете?
    – Вы про какого спрашиваете? — В глазах Елены появилось беспокойство. Она снова отвернулась к окну.
    – Про Андреева, – сдался следователь. – Его знаете?
    – Андреева?
    – Да, Виталия Андреева.
    Девушка молчала.
    – Так знаете или нет? – не выдержал следователь.
    – Знаю, — обиженно и резко ответила Елена.
    – Почему же тогда молчите?
    – Молчание знак согласия.
    – Хорошо, – медленно вдохнул и выдохнул Андрей Иванович, – насколько хорошо вы его знаете?
    – Не очень, только что учимся в одной школе и живем в одной деревне, а так, можно сказать, и не знаю его совсем.
    – Хоть кого-нибудь вы хорошо знаете?
    – Сестру свою, Ирку, брата – Стаса, родителей, – начала загибать пальцы на руке Елена.
    – Еще?
    – Еще двоюродные братья тут у меня живут: Сашка и Мишка, родители их.
    – А не из родственников?
    Опять наступила тишина. Елена прикусила пухлую губу. Щеки её немного порозовели.
    – Молчание – знак согласия? – обреченно спросил следователь.
    – Да, знаю.
    – Кого еще вы знаете? – спросил Андрей Иванович, с трудом сдерживая в себе неожиданное желание – взять со стола графин с водой и опустить его на голову девушке, взять и тряхнуть её хорошенько, чтобы отвечала бойчее.
    – Одноклассников, подруг…, – вновь начали загибаться пальцы.
    – Про убийство Андрея что-то можете сказать?
    – Да, могу. Я его не убивала.
    – Это я уже слышал и записал. Еще что-то?
    – Нет.
    – Предположений кто его мог убить нет?
    Она вдруг уставилась на следователя, словно увидела его впервые. Потом с опаской посмотрела куда-то выше его головы. Отвела взгляд. Поправила густые волосы.
    – Нет. Нет у меня никаких предположений.
    – Хорошо, – следователь протянул девушке бланк протокола, – прочтите и если все верно, то напишите снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишитесь.
    Елена молча подписала протокол, сверкнула глазом и вышла, маняще покачивая круглыми ягодицами под темно-синей короткой юбкой.
    – Здравствуйте, – в дверь вошел высокий белобрысый подросток истинно арийской наружности.
    – Здравствуй, Владимир. Проходи, присаживайся. Ты догадываешься, зачем я тебя вызвал?
    – Из-за Андрея?
    – Правильно. Вы дружили?
    – Мы учились в одном классе и жили водной деревне…
    – Близко, значит, не дружили?
    – Он больше с Виталиком Андреевым и Витьком Пронкиным дружил.
    – Понятно. У тебя есть какие-то мысли, кто мог это сделать?
    – Мне кажется… это таджики. Они какие-то не такие как мы, грязные, крикливые… Могли его убить.
    – За что?
    – Он козу у них украсть хотел. В шутку.
    – А таджики не поняли шутки?
    – Не поняли. У них весной как нарочно козел повесился… Мальчиком его звали.
    – Как повесился?
    – Привязан был и на этой веревке на заборе повис и удавился. А таджики на Андрея подумали. Один ихний – Заурбек, подрался с Андреем за это.
    – И кто победил?
    – Заурбек он здоровый, дзюдо там у себя занимался…
    – А Андрей боксом. Так кто победил?
    – Андрей его дубинкой отм…, простите, избил.
    – Дубинкой?
    – У них такие дубинки – из резинового шланга с металлической оплеткой внутри от трактора, они внутрь шарики от подшипника насыпают.
    – Они это кто?
    – Андрей, Виталик, Витек… Да тут многие с такими ходят.
    – А у тебя есть такая дубинка?
    – У меня? – немец заискивающе улыбнулся. – У меня… есть. Только у меня без подшипников, вы не подумайте!
    – Все равно – холодное оружие! Прямо «дикий Запад» какой-то. Может тут и пистолеты есть?
    – Самопалы делают многие…
    – Страшно жить в вашей деревне. Вернемся к драке Андрея и Заурбека. Когда она происходила, кто видел?
    – Где-то недели три назад, вечером это было, возле комбайна, напротив карьера. Полдеревни видело – сидели на бревнах и ждали скот с поля.
    – Ясно. А еще драки с таджиками были?
    – Виталик с Муратбеком подрался.
    – Это кто?
    – Он на год старше нас.
    – Место, время, итог?
    – Перед экзаменами, в школе, за тиром, один на один. Виталик победил.
    – Без дубинки?
    – Без. Три зуба ему выбил и нос сломал.
    – Какие страсти тут кипят. Из-за чего драка произошла?
    – Муратбек ко всем цеплялся… щелбан Коле Андрееву дал случайно.
    – Неплохой размен: нос и зубы за щелбан.
    – А нечего лезть! Понаехали тут!
    – Не горячись, скажи лучше, кроме таджиков кто мог на Андрея зуб иметь?
    – Да кто угодно!
    – И убить кто угодно мог?
    – Ну… Андрей он здоровый был, не всякий бы справился…
    – Ты тоже парень не хилый – ты бы справился?
    – Не знаю, он ко мне не лез.
    – Совсем?
    – Иногда только дразнил «Партизаном»…
    – За музей?
    – Нет, еще до музея было. Мы с Виталиком с картошки сбежали и заблудились. Два дня по лесам и полям таскались.
    – Ясно. Кстати, а зачем вы музей ограбили? Это не для протокола, не бойся.
    – Оружие хотели взять, – потупился немец.
    – Зачем?
    Подросток пожал плечами.
    – Что хоть взяли?
    – Всё… все, что было. И миномет тоже…
    – Хозяйственные. Скажи, а по грибы ты ходишь?
    – Редко, тут заблудиться можно…
    – А кто часто ходит, знаешь?
    – Бабки разные, но они недалеко… Еще Красотьевич. Он постоянно жрет их.
    – Это кто такой?
    – Алкаш один местный. У него дом сгорел, и он теперь в самодельной хижине живет. Со свиньей…
    – Хорошо, проверим. А в заповеднике ты бывал?
    – Нет, там место плохое… Леший водит… Я как-то раз зашел, случайно, слегка заблудился. Присел дух перевести и услышал немецкую речь…
    – Немецкую? Ты не ошибся?
    – Мы дома меж собой по-немецки разговариваем.
    – И про что говорили в лесу?
    – Команду на расстрел пленных отдавали… А потом залп… Я испугался и убежал оттуда…
    – Больше ничего странного тебе не встречалось?
    – В заповеднике?
    – Везде.
    – Мы весной шли домой из школы: я, Виталик, Андрюха, Ирка и Ленка, и видели какое-то странное животное. Волк не волк, собака не собака – не знаю. Бежало по асфальту перед нами, метрах в двадцати. Не удалялось и не подпускало к себе ближе. Никто так и не понял, что это. До самой стелы перед нами бежало, от горки – километра два, получается, а потом в кювет спрыгнуло.
    – Разве вас автобус не возит из школы? Почему пешком шли?
    – Мы с уроков сбежали, – засмущался немец, – сбежали, а автобус еще долго было ждать. Вот мы и пошли. Мы часто пешком ходим.
    – Ясно. А что за Лена с Ирой?
    – Ира Пинчук и Лена Сапункова.
    – Спасибо, – Андрей Иванович сделал отметки в списке.
    – Андрюха с Ленкой одно время встречался…
    – А потом?
    – А потом стал с ее младшей сестрой – Иркой встречаться.
    – Прямо ловелас.
    – Заурбек тоже хотел с Ленкой встречаться…
    – Так, так, так. Ты хочешь сказать, что у него был двойной мотив?
    – Я вам так с самого начала и сказал!
    – Еще что-то хочешь добавить?
    – Вроде все сказал.
    – Хорошо, – следователь протянул бланк протокола, – прочти и если все верно, то напиши снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишись.
    Немец прочел и расписался.
    – Я могу идти?
    – Иди. И напоследок, – спросил Андрей Иванович, когда Володька взялся за дверную ручку, – еще вопрос.
    – Какой? – пугливо оглянулся Шнеппе.
    – Кто Юру Савкина отравил?
    – Что? – вытаращив глаза, немец открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. Казалось, от падания его удерживает лишь дверная ручка, в которую он вцепился как утопающий.
    – Кто отравил Юру Савкина? – медленно повторил следователь.
    – Я не знаю! – истерично выкрикнул Володька, – не знаю я!
    – Ты знаешь, что он не сам себе в компот формалин налил, но не знаешь кто?
    – Да! Нет! Ничего я не знаю! Меня тогда вообще в школе не было! Я болел!
    – А если подумать?
    – Не знаю, – немец всхлипнул. – В шкафу стояла банка с гадюкой – может, он подумал, что это спирт?
    – А если не подумал, то кто?
    – Андрей, – еле слышно прошептал бледный немец. – Он говорил, что Юра стукач, и надо хорошо его проучить…
    – Хорошо, можешь идти. Позже я вызову тебя еще раз.
    ****
    В дверь вошла стройная русая девушка, с не по возрасту большой грудью, чертами лица схожая с уже допрошенной Сапунковой.
    – Здравствуйте.
    – Здравствуйте, присаживайтесь. Меня Андрей Иванович зовут.
    – Сапункова Ирина Анатольевна.
    – Ирина Анатольевна, я пригласил вас для дачи показаний по факту убийства Андрея Роднина. У вас есть, что сказать по этому делу?
    – Я ничего по этому делу не знаю!
    – Вы же встречались с Андреем?
    – Встречалась. Сначала он с моей сестрой встречался, а потом на меня перекинулся. Но этого у нас не было, вы не подумайте! Я до свадьбы никому! Так ему и сказала – если невтерпёж, то иди к Жанке, эта сисястая всем дает!
    – Жанна Фомичева?
    – Да, она самая. Сгорела вместе с бабкой – ведьмой. Наказал бог за убитых детей.
    – Она детей убивала?
    – Аборты делала…
    – Понятно. Давно вы с ним?
    – С весны…
    – Хорошо. Вас потрясло убийство?
    – А вы как думаете?
    – Думаю, что да. Кого же вы подозреваете?
    – Да кого угодно! Андрей был хорошим парнем, но многим не нравились его шутки.
    – У вас любой может за шутку убить?
    – Смотря за какую… У нас судимых много… Но я бы проверила немцев этих: Володьку и Андрея Шнеппе. Какие-то они не такие.
    – В чем это выражается?
    – С девочками нашими не гуляют, да и от ребят особняком держатся. И смотрят все время как-то хитро, как фашисты в кино. Им же посылки из Германии приходят каждый месяц, а они потом жвачками и шоколадками спекулируют в Афоньевке.
    – Какое отношение спекуляция имеет к убийству?
    – Так старший ихний – Андрей, нашему Андрею деньги проиграл в карты. Может убили вдвоем с братом чтобы долг не отдавать? Жадные они. Мне же этот Володька предлагал встречаться. Пошли с ним раз в клуб. Я говорю: купи самогонки, а он – денег жалко! Жмот! Еще лапать меня пытался, козел! А потом за банку консервированной колбасы предлагал! Нашел дуру, за жестянку ноги раздвигать, баран!
    – Андрей Шнеппе не предлагал вам встречаться?
    – Он еще чуднее… Говорят, с мальчиком этим, Адамом Финкелем у него что-то… Вроде как ходят вдвоем. Даже видели их – как за ручки держались…
    – Проверим. А что про Киабековых сказать можете?
    – Говорят, они наркотики продают…
    – Кому?
    – Заурбек в Афоньевке продает. Точно я не знаю.
    – А попыток встречаться с вами или сестрой они не делали?
    – Заурбек пытался к Ленке лезть, но она его отшила. Все знают, что они у себя с козой это самое, живут, да и воняет от них, – Ира сморщила носик, – а младший их, не знаю, как звать, за бабами в банях подглядывает. Брат мой Стасик ему трусы Ленкины продал.
    – Однако, – крякнул Андрей Иванович.
    – И не говорите. Совсем молодежь с этой перестройкой с ума посходила!
    – Вернемся к убийству. Вы знали, что Андрей за грибами собирался?
    – Нет. Он со своими друзьями – придурками табунился, не до меня ему было. Сами понимаете, не дала, так зачем нужна?
    – Стесняюсь спросить, а сестра ваша дала? – смущаясь спросил следователь.
    – Сама не сказала, дурочка? Дала на свою голову. Потом бегала деньги на аборт искала, овечка!
    – Она сделала аборт?
    – Весной. Сходила к Фомячихе, та ей каких-то отваров дала и настоек. Рассказала, как пить. После этого Андрей и стал ко мне клинья бить. Видать, думал для коллекции и меня обрюхатить.
    – Может быть… Так зачем вы стали встречаться, если знали о положении сестры?
    – Понимаете… С ним многие хотели, а так я всем нос утерла! Да и, признаюсь, хотела за Ленку отомстить.
    – Как?
    – Придумала бы по ходу. А так не успела…Кто-то его убил, – она задумалась.
    – Еще что-то можете добавить?
    – Нет, я уже и так много наболтала.
    – Хорошо, – следователь протянул бланк протокола, – прочти и если все верно, то напишите снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишитесь.

    Раздался робкий стук в дверь.
    – Войдите!
    За открывшейся дверью стоял пожилой мужчина в воглой штормовке, очках в роговой оправе и шапке-петушке. Руки его нервно теребили ободранный кожаный портфель странного апельсинового цвета.
    – Здравствуйте. Меня зовут Виктор Григорьевич Вайнштейн. Я ветврач.
    – Очень приятно, Андрей Иванович. Проходите, я вас хоте пригласить завтра, но ничего страшного.
    – Я решил сам, добровольно и чистосердечно… Отдать себя в руки следствия…
    – Признаться в содеянном? – подмигнул следователь.
    – Совершенно верно! Чистосердечно признаться! – в волнении заерзал на стуле Вайнштейн.
    – Признаться в убийстве?
    – Господь с вами! Я Андрея не убивал!
    – В чем тогда желаете признаться?
    – Директор меня заставил! Я не сам!
    – Что заставил?
    – Написать справку на свою корову, точнее, на его корову. Которая сдохла…
    – И вы написали?
    – Написал, куда мне было деваться?
    – Знаете, чем это грозит?
    – Готов по всей строгости закона, – судорожно вздохнул ветеринар, – но прошу учесть раскаяние и чистосердечное признание.
    – Хорошо, учтем. Напишите объяснительную по факту и …
    – Уже написал, – Виктор Григорьевич протянул следователю мелко исписанный лист бумаги.
    – Х-м…, – Андрей Иванович взял лист, бегло пробежал глазами, отложил на стол, в сторонке от протокола, – а какова причина смерти?
    – Не знаю, я определить не смог, – поник головой Вайнштейн.
    – А у Родиных почему корова сдохла?
    – Тоже не знаю…
    – Симптомы одинаковые были?
    – Нет, вышло такое дело, у Родиных корова сдохла в тот же день, а вот у Андреевых умерла через день и сначала ослепла, а только потом сдохла.
    – И что случилось с тушей?
    – Вот, – ветврач смущенно достал из портфеля еще один лист бумаги.
    – Главбух вас тоже заставила? – изучив очередной донос, спросил Андрей Иванович.
    – Совершенно верно, заставила.
    – Почему же только про директора сразу достали докладную?
    – Каюсь, запамятовал от волнения, – начал юлить Вайнштейн.
    – Хорошо, поверю, – следователь положил вторую кляузу поверх первой. – А про убийство Андрея, что можете сказать?
    – О мертвых или хорошо ли никак.
    – В интересах следствия…
    – Пакостный был мальчонка. Любил он гадить окружающим.
    – Например?
    – Гаденыш украл у меня на ферме упаковку вазелина и постоянно мазал им мою калитку и дверную ручку. Думал, что это смешно, придурок.
    – И вы не пытались как-то на него повлиять?
    – Как на это быдло повлияешь? Я, знаете ли, человек интеллигентный, к насилию не расположен, а подобные особи слов не понимают. Зайдите в клуб, посмотрите. Там все стены в надписях типа: «ДМБ-87», «Черный кофе», «Сектор Газа».
    – А вы пробовали с ним разговаривать?
    – Пробовал… Он, – губы ветврача мелко задрожали, – пинка мне дал и ушел, хохоча как безумный.
    – Родителям Андрея пробовали жаловаться?
    – Чтобы он меня сжег?
    – А что, были предпосылки? Угрозы?
    – Ну…, – замялся Виктор Григорьевич, – от подобных типов сего можно ожидать.
    – Участковому? Вы, я смотрю, любите жалобы писать.
    – Просто у меня твердая гражданская позиция!
    – Так писали участковому?
    – Дважды, но из скромности не подписался.
    – Анонимки, значит?
    – Почему сразу анонимки? Просто сигнал органам.
    – Участковый как-то повлиял на Андрея?
    – Как он мог на эту сволочь повлиять? Тот перед ним просто паясничал вместе с дружками своими.
    – Понятно. Идите, если будет надо, то мы вас вызовем.
    – Повесткой? – вскочил со стула ветврач.
    – Можем и повесткой.
    – Спасибо, – спиной попятился к двери Вайнштейн, – я завсегда органам рад помочь, только обратитесь.
    – Будем иметь в виду.


    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: Влад Костромин
    Категория: Мистика
    Читали: 39 (Посмотреть кто)

    Размещено: 8 декабря 2017 | Просмотров: 66 | Комментариев: 4 |

    Комментарий 1 написал: Nemoshch (9 декабря 2017 18:14)
    Андрей Иванович протянул пастуху бланк, – прочти и если все верно, то напишите снизу: «С моих слов записано верно. Мною прочитано» и распишись.
    То на "вы", то на "ты", как то не понятно))


    Комментарий 2 написал: Влад Костромин (9 декабря 2017 19:46)
    Nemoshch,
    спасибо, опечатался


    Комментарий 3 написал: splinters (10 декабря 2017 16:48)
    Мне нравится.
    Во время допросов всплыло много интересных фактов.
    Пока что все очень непредсказуемо. Но я попробую пованговать) Предсказание кукушки сбудется. Подозреваю, что Андрей отравил свою же корову, вот только зачем - ума не приложу.


    Комментарий 4 написал: Влад Костромин (12 декабря 2017 20:08)
    splinters,
    интересная версия. Про то, что Андрей отравил свою корову еще никто не говорил. вы первая

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.