«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 0
Отсутствуют.

Гостей: 29
Всех: 29

Сегодня День рождения:

  •     Eroshkun (16-го, 20 лет)
  •     gellety (16-го, 31 год)
  •     Gr0m1990 (16-го, 28 лет)
  •     Lileslava (16-го, 20 лет)
  •     Дмитрий Гаев (16-го, 25 лет)
  •     темненькая (16-го, 25 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 101 Герман Бор
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1862 Кигель
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Зимние цветы (заключительные главы 1 тома: 19,20,21)

    Глава  19:  нерассчитанная расчетливость

    Работая не покладая рук, Элизабет с каждым днем поправлялась все  больше. Правда, больше душевно, чем физически… Прежней апатии  как не бывало. И неудивительно - наметились новые перспективы. Она лишь старалась не замечать каждодневных наблюдений за ней одного из политических  пасынков.

    В силу своего возраста девушка воспринимала все слишком серьезно и преувеличенно,  отчего её неуёмное воображение преследовали мысли весьма идеалистические.

    Так она и прожила пару недель. Полностью оправившись телом, но, совсем не оправившись разумом. Хотя, по её мнению, в её голове никогда не складывалось так ясно общее представление о мире, людях, и политике.

    Будучи слишком неопытной, она пока разделяла понятие политики  и людей. Считая эти слова никак не связанными, не смотря на пережитые ею трудности. Но она уже была близка к более трезвой оценке таких нелогичных и слишком сложных для её мировоззрения понятий.

    Джереми нравилось наблюдать за ней. Как и всегда ему было толи скучно из-за своего тщеславия, то ли тщеславно от постоянной скуки. Что в принципе не столь важно…

    Он то постоянно просил её то что-нибудь принести, то убрать, или просто задавал ставящие её в тупик вопросы. Элизабет это естественно не нравилось, но поделать она ничего не могла. Зато успела войти в доверие к главной кухарке, на которую до сих пор работала.

    Элизабет охватила странная жажда постоянного действия. Только она пока не знала, как её лучше применить. Так что, когда у неё было свободное время она либо старалась придумать себе тренировки, чтобы хоть немного увеличить свою выносливость, то подглядывала за занятиями «золотых» студентов.

     Занятия у них были самые разнообразные, но те, за которыми она могла наблюдать, располагались либо в парке для занятий на воздухе, недалеко от её рабочего места, или в нескольких больших залах на первом этаже, огромные окна которого всегда светили по вечерам.

    В этой дипломатической школе, или лучше сказать институте политических наук, были самые разнообразные предметы: риторика и история, политика и основы международных переговоров, судостроение и музыка, астрономия и физика, геометрия и алгебра, живопись, придворный этикет, езда верхом,  фехтование, придворный танец, даже природоведение  и анатомия.

    Из всего этого, Элизабет Фаркенстон была знакома лишь с некоторыми.

    Она любила музыку, но, углубленно никогда ей не занималась и, лишь немного играла на пианино и неплохо пела. Она могла читать звездные карты, чтобы не заблудиться в море, но не понимала многих астрономических теорий, терминов и никогда не задумывалась об устройстве вселенной. Она хорошо танцевала и рисовала, но никогда не учила основы живописи и всегда путалась в последовательности этих ужасных  па. У неё был живой ум, и она могла ловко выкрутиться из любой ситуации, но четкими знаниями или политическими приемами она не владела. А ведь все это было ей так нужно. И, пока она находилась в состоянии неогранённого алмаза, ей пришла в голову одна интересная мысль.

    Через подвалы кухни имелся выход к институтской библиотеке, самой обширной и полной в этом королевстве. Так же, в каждой зале,в которой проводились занятия, имелись небольшие проходы возле каминных вытяжек, приспособленные для слуг. Впроходах  имелись небольшие углубления для вентиляции, в которые вполне мог влезть человек. Так что, Элизабет принялась за дело.Она понимала, что её развитие зависит только от неё. Если раньше нужно было учиться ради отца, и  выгодного брака, то сейчас нужно учиться, ради своего будущего. И есть тысячи причин, почему ей это так необходимо.

    Имея в душе лишь жажду так называемого правосудия, она понимала, что этого совсем недостаточно для его свершения. Она должна уметь смиряться и рассуждать здраво. А ещё терпеть и ждать. Ждать, когда представится хоть какая – нибудь возможность вырваться из своего бездейственного заточения.

    У неё была мечта, но, не смотря на её саморазрушительный характер, она предполагала изначальную созидательную подготовку. Другими словами создавала ли она новую себя, или дополняла старую, она строила свою жизнь так, чтобы потом, как можно безболезненнее её разрушить. А что будет дальше - для неё не важно. Настоящее было важнее. Пусть это пока всего лишь желание, но наши стремления определяются нашими целями. Если действительно чего-то хочешь, то никогда не сможешь рассчитать случиться ли это когда-нибудь. Поэтому постоянный страх несбыточности либо подпитывает тебя, либо уничтожает.  Сейчас она была не готова, ни для чего. Она подождет, когда созреет для своей высшей цели и её месть распустится во всей свое красе,   уничтожая своим ядовитым запахом все, что не будет ей угодно. И тогда… тогда… она решит сама, что ей делать со своей жизнью!

    А сейчас нужно лишь делать хоть что-нибудь, только бы решить с чего начать.

    Она закончила перебирать зерно и обернулась ощутив на себе чей-то взгляд.

    -Ты ведь не помнишь меня, так ведь? Юнга!- за спиной раздался знакомый голос.

    Элизабет замерла: «Что ему надо?».

    - точно, совсем не помнишь, а ведь думаю, стоит запоминать лицо своего спасителя. Или ты слишком скромна для того, чтобы заговаривать с таким как я?

    - не понимаю о чем вы, господин - подбородок девушки неуверенно задрожал, но она нашла в себе силы развернуться к нему.

    - ох, да брось! Что, правда, не помнишь? А так, или так?- он во все стороны начал крутить головой, выбирая подходящий ракурс для лучшего рассматривания.

    - простите молодой господин, о чем вы?- Элизабет уже держалась более уверенно, но вдруг начала припоминать, что лицо действительно кажется знакомым. 

    - Я внезапно решил, что так интереснее, лучше смущать тебя, когда ты знаешь причину моих издевок, чем скучать от недопонимания.

    - не может быть, как вы…

    - запомнил тебя? Или догадался, что под этой тугой и полагаю, весьма, весьма неудобной перевязкой, прячется одно из  основных женских достоинств?

    Элизабет резко скрестила руки от неожиданности.

    - и чего же вы от меня ждете? Или вы что-то ещё обо мне знаете?- она взволнованно и пристально посмотрела, на персону, разрушавшую сейчас все её планы.

    - хаахаа!- он хлопнул в ладоши, от удовольствия начатой им игры - так я что-то ещё должен знать? Хотя, думаю, определенно должен, ведь мне совершенно непонятно кто ты, и зачем так выряжаешься. И почему хотя бы один уважающий себя мужчина не смог вывести тебя на чистую воду, заметя, что ты не так уж и похожа парня.

    - со всем уважением господин, но не думаю, что это ваше дело, если я вас не устраиваю как работник пожалуйста. Если же из эстетических убеждений, для вас неприемлемо то, что является способом моего сегодняшнего существования, то это уже не моя проблема. И тем более, я сомневаюсь, что вам выгодно мое разоблачение и казнь, из-за весьма солидного вознаграждения, думаю вы и так не стеснены в средствах- она запнулась.

    - а с чего бы мне, за такую как ты получать вознаграждение? Ты что скрывающаяся бандитка? Ах, да, ты ведь тогда была на корабле, который потопил наше судно.

    - вот именно, лишь удивляюсь, как вы выжили. Потому и не узнала- она перешла в наступление.

    - смотрю, вы не были особо внимательны, как только мы отплыли, и вы начали атаку, все важные дипломатические персоны были вывезены с корабля на спасательных шлюпках. Хотя, если бы вы были слишком внимательны, мы бы не выжили тогда.

    - довольно пустословия. Чего вы хотите от меня?

    - я? Ничего! Абсолютно! – он развел руками и довольно улыбнулся.-мне просто интересно наблюдать. Но тем не менее, если ты начнешь представлять для меня опасность, я не намерен предупреждать о своих намерениях.

    - так же как и я, молодой господин - она учтиво кивнула головой.

    - что ж тогда временное недопонимание разрешено.- он ухмыльнулся и протянул руку.

    - лишь надеюсь на это- Элизабет слегка прищурилась, но пожала её  в ответ.

    Джереми высвободил руку и, внимательно посмотрев на девушку, хмыкнул, то ли от неожиданной веселости, то ли просто так, развернулся и будто его здесь никогда не бывало.

    Девушка сосредоточенно уставилась на стоящий  перед ней на полу мешок с зерном, словно из него можно было достать решение для новой проблемы. А проблема была слишком уж самонадеянна и, судя по всему, не очень уступчива в своих привязанностях. Поэтому  теперь можно было не сомневаться, что новым объектом, так называемой симпатии, а точнее интереса, равно проявляемого людьми обычно к экзотическим животным, была именно Элизабет. 

    «Что ж, тогда, пожалуй, времени у меня ещё меньше. Пока сыночку не надоест дешевая игра в барскую скуку».

     

    Она быстро закончила работу, и дождавшись вечера, направилась к своему будущему. 

    Глава 20:  внеклассная работа.

    Институт  пока что не был переполнен жаждущими то ли знаний, то ли отцовской похвалы, студентами. Учебный год начинался лишь через пару дней, тем не менее, так как это был к тому же и пансион, некоторые студенты оставались здесь жить и на каникулах. А «некоторые» вообще здесь жили, так как «их» отец являлся создателем этого института, а, следовательно, жил в соответствующей непомерно огромной пристройке в виде  резиденции. Хотя замок был таких размеров, что не было понятно, что к чему было пристроено.

    Что ж, тем не менее, не стоило надеяться на то, что удастся избежать встречи с весьма не желательным и проинформированным субъектом.

    Мысли Элизабет не были даже близки к спокойствию. Но она собрав все свои силы решилась наконец сделать несколько небольших шагов к своему лучшему существованию.

    Было очень тихо. Если кто-то и жил сейчас в институте, то в преддверии нового семестра, студенты высыпались и отдыхали напоследок. Так что кругом царила пустота и пыль, окутавшая лунными отблесками сводчатые потолки.

    Элизабет выбралась из каморки, и вдруг поняла, что у неё ничего нет. Совсем ничего: ни бумаги, ни чернил, ни чего-то похожего на ученические принадлежности.

    «Придется что-нибудь придумать»- стряхнув пыль, и выпрямившись, она пошла по узким коридорам замка.  Ходами для прислуги, редко пользовалась даже прислуга, кроме тех, что вели в столовую.

    «Ух, а паутины сколько!»- плевалась, вытаскивая изо рта липкие нити, Элизабет.

    Проходы были не такими уж и узкими, но грязными и темными. Скоро единственная свеча погасла, так как девушка в первый раз окончательно заблудилась. Но через пару минут уже нашла выход.

    Рядом с большим камином библиотеки, как и предполагала Элизабет, был скрытый вентиляционный ход, весь покрытый сажей, но не такой уж и неудобный.  Она открыла скрипучую дверь в институтскую библиотеку, но… в тот момент ей показалось, что дверь эта вела её в совершенно другой мир. Вне жестокости и самолюбия, вне тщеславия и безразличия. Это был мир полный надежды и книг.

    Конечно, было темно, но через несколько минут, когда глаза девушки привыкли к темноте, и лунному свету…она увидела миллионы миров начинающихся на полках у самого подножия книжных гор, и заканчивающихся под самым потолком заснежено-пыльных вершин.

    «Поверить не могу, сколько их»»- она с удивлением и радостно-безумным вдохновением принялась скользить меж рядами миллионов уникальных историй и знаний. Эта детская радость от необъятности окружающей тебя бесконечно полной, хоть и не полностью узнанной, информации, и возможности получить это все просто так, всегда начинала вспыхивать в ней, когда она оказывалась меж книг. Но в этот раз все было по-особенному, в стольких стеллажах она никогда не терялась от забвения и непонятного возбуждения. Она кружилась и бегала сквозь времена,  теории, войны, чьи-то любовные романы и убеждения, мировоззрения и приобретенные жизненным опытом анализы…

    Она нашла несколько канделябров, в которых было несколько свечей, и подошла к камину, где всегда лежали запасные кремни. И тут её осенило! Сажа! Покопавшись за камином, она нашла несколько листков бумаги для розжига и немного угольков, которые естественно неплохо писали, но были все же неудобны для конспектного письма. И тогда она вспомнила, как делал её отец, когда у него не вовремя заканчивались чернила, или не было под рукой пера. Она взяла немного угольков и сажи и развела водой для мытья полов, стоявшей в ведре неподалеку. Затем нашла тонкий как прутик кусочек деревянной палочки, выдранной из косяка старой двери, и, ловко вытащив из-за пазухи  перочинный ножик, который всегда был у неё при себе, сделала пару заточек на обрубке, уже напоминающим карандаш  и обмакнула   его в жижу из воды и густо разведенной сажи. А затем, вуаля! Самодельное перо было готово, но было одно но, водяные чернила, не долго-то держатся, вот если бы масло найти!

    «Что ж позже достану на кухне»- отмахнулась Элизабет.

    Она попробовала написать несколько слов - получилось очень неотчетливо, но тем не менее, первый шаг был сделан. Позже она закрепит самодельные чернила маслом, и тогда  все будет довольно сносно выглядеть для предстоящей работы.

    «Теперь осталось определиться с книгами»- зевнула от усталости Элизабет. Она хотела разбираться  в них ещё до утра, но её отяжелевшие веки не слушались, и она, сидя на коленках возле камина, так и заснула, свернувшись в довольный клубок из  ноющих мышц и испачканных сажей рук и ног…

    … На утро, вздрогнув от неожиданности, что умудрилась заснуть  посреди работы, она быстро собралась и выбежала обратно через ту же самую дверь, так и не заметив, ни накинутого ей на плечи старого пледа, ни горящего ещё с ночи ещё одного светильника в глубине книжных полок…

                                                        ***

    Джереми этой ночью опять заснул в библиотеке, пользуясь недолгой тишиной и спокойствием перед началом нового учебного года. Когда он проснулся ночью, то решил разобрать несколько книг для разнообразия, чтобы хоть немного подготовиться к очередному скучному безобразию, длинною считай во всю его жизнь, если не сбежит отсюда раньше срока. Он уже подошел к резной полке и потянулся за книгой, как вдруг заметил какое-то движение возле дверей библиотеки. Он находился в самой глубине зала, поэтому его видно не было, но, тем не менее, он видел все прекрасно. А увидел он именно то, чего он никогда бы не ожидал увидеть. То ли девушка толи мальчик, тихонько прикрыла за собой дверь, затем начала странно прыгать вокруг стеллажей с книгами, и, схватив некоторые из них, что-то с ужасно не скрытым вдохновением  рассматривала. Затем её лицо изобразило  ряд непонятных гримас выражающих то ли недоумение, то ли осенение, то ли… в общем  её мимика мало что могла выразить понятно.  Итак, после всех этих странных телодвижений весьма необоснованных для Джереми, она зачем то подошла к камину, и, начав там рыться, через пару минут вдруг остановилась, а вскоре, так сидя на корточках и замерла, а затем упала на бок и свернулась калачиком.

    Удивленный молодой аристократ мало что понимал в таких вещах. Тем не менее, он посчитал долгом позаботиться об этой не столько загадочной, сколько вообще мало объяснимой девушке. Он накрыл её своим пледом, погасил свечи и неслышно вышел за дверь.

    Возвращаясь в свою комнату, он успел подумать о многом, и в то же время ни о чем. Одно он знал точно, он совершенно перестал понимать женщин, и ещё то, что ему определенно не будет скучно весь этот год, если эту девушку- мальчика  не уволят или ещё что похуже.

                                                            ***

    Итак, Элизабет начала серьезную подготовку.  Каждый вечер она тайно пробиралась в библиотеку и использовала все, что только можно для того, чтобы поглотить  всю окружающую её информацию.

    Выпросив у главной кухарки разрешение, на то, чтобы работать в двойную смену, она тем самым обеспечила себе неплохое жалованье, и возможность работать не только на кухне, но и во многих частях замка, в которые раньше ей был ход запрещен. Она внимательно обыскивала все университетские залы при уборке после занятий, и если находила, то, что может ей пригодится,  например ненужные листы бумаги или потерянные чернила, то сразу прятала их в подол и немедленно относила к себе в каморку,  в которой она жила.

    Стараясь использовать любую возможность какого-либо улучшения, она понимала, что теперь ей не было разницы к чему это может привести. Она не знала наверняка, что ей пригодится, а что нет.  Но, в любом случае, получение абсолютно неприемлемогодля её тогдашней опыта, было предметом её сегодняшнего стремления.

     Так, она и пыталась жить все то время, пока работала в замке, приобретая для своего будущего нескучноепрошлое, которое, возможно смогло бы когда – нибудь проявить  себя в неожиданно полезном применении.

    Вскоре она смогла  использовать не только библиотеку, но и лекционные аудитории, подслушивая чужие мысли и анализируя  ученые высказывания, которые вскоре стали для неё слишком очевидны.

    Никто не сомневался в её теперешнем положении. И это ей конечно было просто жизненно необходимо, ведь если бы кто нибудь догадался хотя бы ободной её тайне, то ей бы пришел конец, но все же… все же.  Все же её не устраивала собственная безвестность. Никто не запоминал её, никто не спрашивал её мнения, и никому не было до неё дела. Разве  что молодой хозяин, никак не смирявшийся с её холодностью и равнодушием, постоянно пытался привлечь её внимание. Что уж греха таить, ей это доставляло немного удовольствия. Она ведь между прочим оставалась девушкой и всегда ей была. Но принять ухаживания сомнительного кавалера, её чуткая интуиция  и осторожность никак не позволяла. Поэтому она хоть и держала его на расстоянии, но окончательно не отталкивала, в первую очередь из-за рациональных соображений, и в то же время из– за девичьей чувствительности к подобным «деталям» женского способа существования. То есть хоть в какой-то мере выражаемое ей  признание, все же действовало на неё гипнотически  успокаивающе.  Так что, её желание самоутвердится как нужной кому-то персоне, могло сыграть с ней  злую шутку, ведь подобный самообман, несомненно, для многих оканчивался плачевно. Но… сейчас ей пока не было до этого какого-нибудь дела.

    Итак, она убирала, читала, спала, опять читала, опять убирала, и время от времени подслушивала, писала, затем опять убирала, и, если было время, упражнялась во всем остальном. Она училась всему, что могла понять, на протяжении нескольких месяцев. И прошло уже много времени с тех пор как все это «дополнительное» образование сделалось предметом её, скажем так, культа, но…со временем все изменяется в определенную сторону, положительную  или отрицательную характеристику которой мы узнаем лишь позднее.

    И так бы и жила она, возможно, до скончания своего века, пока не пришло время для радикальных перемен, вызванных не только неосторожностью, но и неожиданным переплетением абсолютно не связанных судеб.


    Глава 21: конец или начало?

    Итак, Элизабет, в спешке пытаясь решить все свои жизненные задачи за самый, насколько это было возможно, короткий срок совсем упускала  некоторые детали из виду.

    Например, то, что Джереми, слишком внимательно наблюдал за ней, или то, что её хозяйка давно стала отмечать её частые отсутствия, или то, что ей следовало бы вести себя осторожней хотя бы потому, что получать образование в то время имели право лишь те, кто могли за него заплатить.

    Но девушка не хотела ничего этого замечать, и однажды пришло время ей расплачиваться за свои ошибки.

    В один из тех дней, когда она, в очередной раз, согнувшись в три погибели, пыталась записать лекции, и неразборчиво черкала самодельными чернилами по куску бумаги, её пальцы вдруг дернулись. Она вдруг оглянулась вокруг и почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Как она раньше не замечала, какие здесь маленькие стены, и этот узкий проход. «Что со мной?». Её обуял непонятный страх, и она вновь как будто погружалась в холодную воду. Стены все сужались перед ней. Выхода не было. Огонь был вокруг, и его остатки жгли её руки и ноги. Потом  холод и снег,  и обугленные трупы. А затем ледяная мгла и пустота. Опять эта ледяная пустота. Тело пронзила судорога и ужасно заныла спина. Старые шрамы словно жгло огнем. Она стиснула зубы и попыталась собраться, но ничего не вышло. Прошлая ужасная лихорадка вновь начала подступать к ней. Из-за постоянной сырости, в которой она находилась, её недавняя рана лишь становилась все хуже,  без надлежащего ухода. Она пыталась не замечать, но было слишком поздно, чтобы не обращать внимания на изводящие её неимоверные боли, ведь рана давно уже загноилась. И мало того яд, который она выпила, для своего спасения, теперь играл с ней злую шутку. Его остатки так до сих пор и не вывелись из её организма до конца. Так как подобный яд всегда имеет последствия, которые уже ничем не исправить, и при такой лихорадке он лишь все усугублял. Элизабет издала тихий стон и, дернувшись от судороги еще раз, она упала, скорчившись от невыносимой боли, и потеряла сознание.

    Джереми находящийся в этот момент в лекционной зале услышал шум возле камина и догадался, что это как то связано с девушкой, называвшей себя Эдвардом. Он уже не в первый раз замечал её возле хода для слуг, и дождавшись конца занятия, незаметно подошел к двери. Приоткрыв её, он сначала ничего не заметил, но присмотревшись, он испуганно отшатнулся.

    - Эй, ты меня слышишь, юнга?- он побледнел от беспокойства. Молодой человек наклонился и осторожно притронулся к носу девушки пытаясь проверить, дышит ли она. Дыхание сбивчато и неровно, но присутствовало у неё. Он вздохнул с облегчением. А затем, заметив на спине кровяные подтеки осторожно дотронулся – они были свежие. «Видно перетяжка её тряпками сказывается»- подумал он.

    Он осторожно усадил её, облокотив на себя, и аккуратно разбинтовал сдавленную грудь, чтобы ей было легче дышать,  а затем снял повязки со спины. «Господи, что же это…»- Джереми перекосило в лице. Вся её спина была исполосована снова свежими ранами, которые вновь открылись, а между лопатками кровоточила одна большая, словно разодранная, чьими то когтями. Из-за тугой перевязки,  размеры раны стали больше чем прежде. И рваные куски кожи отслаивались от воспаленного тела. «Как же она терпела такую боль». Девушка опять нервно дрогнула и сквозь несвязный бред, который она начала бормотать Джереми разобрал лишь некоторые слова.

    -Отец…нет…не ходи…не закрывайте меня здесь… нет…

    Он осторожно сгреб её на руки, прикрыв рубашку и так быстро, как только мог,  понес её к семейному лекарю.

    Через несколько часов, раны были промыты и зашиты как следует.

    Девушке дали все нужные лекарства, но лихорадка ещё оставалась.

    -Я посижу с ней, не беспокойтесь - сказал  лекарю Джереми.

    - Что ж как вам угодно, сир, но я все же думаю, что вам придется объясниться, откуда взялась эта девушка и почему придворный лекарь должен беспокоиться о людях не дворянского происхождения - старик недовольно хмыкнул и вышел за дверь.

    - старый сплетник- выругался Джереми.

    Элизабет тихонько вскрикнула, а затем невнятно замычала. Молодой человек взял её за руку и крепко стиснул, а она сжала её в ответ.

    -так ведь легче терпеть, хоть ты сейчас и не слышишь ничего, но можешь мне довериться.- он заботливо провел рукой по взмокшим от пота волосам.

    -Почему ты столько терпела, ради чего? Откуда у тебя эти раны? И на остальном теле тоже видны следы от пусть и старых, но серьезных ожогов. А этот странный след. Я могу ошибаться, но, кажется, как будто кто то выжег его специально, и он почему то напоминает какую то фигуру, кажется, я видел её прежде. Похоже на фамильный герб. Но не принадлежащий Уильшпенцу. Эти странные формы…кто-то выводил чем-то раскаленным, наверно качергой, а вместо холста им попалась твоя спина.

    Девушку потряхивало от ещё не спавшей лихорадки, и она то приходила в себя, то опять теряла сознание. Наконец спустя несколько часов ей стало немного лучше и она смогла открыть глаза, но увидев возле себя спящего сына хозяина она в страхе отдернула руку, стиснутую им в порыве смятения.

    Джереми тут же проснулся.

    -А…ты пришла в себя… как ты себя чувствуешь?

    Девушка ответила не сразу и оторопев от странности ситуации, она удивленно вперилась взглядом в этого неожиданно любезного  человека.

    -Благодарю… все в порядке -   она попыталась сесть, но молодой человек остановил её.

    -Тебе нельзя двигаться, раны могу снова открыться.

    Элизабет схватилась за плечо- ты все видел?- она в растерянности и страхе  взглянула на него.

    -Да я видел, и у меня к тебе много вопросов, но сейчас тебе не об этом нужно беспокоиться, так что успокойся и…

    Тут дверь решительно открылась и в комнату вошла главная кухарка, которая спешно обо всем узнала, благодаря несдержанности  придворного лекаря.

    Девушка испуганно вздрогнула  ожидая чего-то непоправимого.

    -Почему ты мне ничего не сказала?!- Она возмущенно скрестила руки на руках и гневно уставилась на немощную и зашуганную девушку.

    -Я …мадам…

    - Я понимаю, что у тебя были причины скрываться, и я частично догадывалась о твоем обмане, но почему же ты сама не сказала мне об этом, пока дело не приобрело подобные масштабы. Ведь теперь все знают, о том, что ты девушка и мало того, в твоем резком ухудшении здоровья обвиняют меня, так как считают, что я истязаю слуг!

    - Простите мадам…я… не могла сказать…

    - Что ж, в данной ситуации я абсолютно не знаю, что делать, и если об этом узнает хозяин, то тебе точно несдобровать. Ты хоть понимаешь к чему это может привести?! Против тебя начнут собирать всю информацию которая известна, так как подобные гендерные фокусы, в наше время используют только беженцы, или преступники! Тебя даже повесить могут!

    - Мадам, я смотрю вы не заметили мое присутствие- вдруг вмешался Джереми.

    - О ваше сиятельство тысяча извинений- Она только сейчас обратила внимание на сидевшего рядом с девушкой хозяйского сына- но положение действительно критическое.

    - Что ж мне вполне все ясно, но единственное чего я не могу понять,  так это вашей излишней эмоциональности в присутствии больного человека, который едва пережил сильнейшую лихорадку- и он выразительно посмотрел на кухарку.

    - Да ваша светлость, прошу прощения за мое поведение, позвольте откланяться- и она нехотя вышла за дверь.

    Молодой хозяин вновь повернулся к Элизабет.

    - тебе не о чем беспокоиться я поговорю с отцом.

    - Вряд ли он сможет мне чем то помочь.

    - Может он и не сможет, но у меня есть определенные связи в правительстве, и возможно я смогу заручиться поддержкой одной дамы, которая как раз благоволит к персонам со схожей с твоей ситуацией.

    - В каком смысле?

    - Она занимается защито людей, в бедственном положении, таких как беженцы, или людям с опороченной репутацией, а в особенности она помогает всем женщинам в этой стране, кто находится под угрозой какого-либо разоблачения, без  веских доказательств, то есть уже приговоренных.

    - Неужели об этом узнали так быстро?

    -Это моя вина, я не должен был просить придворного лекаря. Слух разнесся быстро. А то что, в имении генерального консула в слугах имеется беженка нарушившая закон, и переодетая  к тому же мужчиной, очень выгодный слух для тех, кто захочет использовать это против моего отца.  Ведь многие могут выдать подобное за предательство против короля.

    - Все настолько серьезно?

    - все серьезно, когда у тебя много врагов. Ведь укрытие  беженцев или преступников, наводит лишь на одно «оправдание» заговор против короля. По крайней мере так прописано в законах Уильшпенца.

    -Господи, что же я натворила!

    - Не волнуйся, я же говорил тебе у меня есть некоторые связи.

    - Хорошо, простите за неудобства молодой хозяин.

    - Не стоит здоровья подобное волнение. Ложись ка спать. Я обо всем позабочусь.- Он протянул ей стакан со снотворным и помог ей выпить его.

    -Мне очень жа…ль…- обессиленно пробормотала она и  погрузилась в сон.

    -Что ж пора наведаться к королеве- Джереми натянул парадный  фрак, взятый из шкафа и  вышел из своих покоев, оставив девушку в полном забытьи.

                                                             ***

    На следующий день слух действительно распространился по всем дворянским имениям. Пусть генеральный консул и имел много врагов, но тем не менее конкурентов на его место было больше, нежели людей действительно не принимавших его позицию. Он был слишком слаб и слишком эмоционален, что, тем не менее, никак не мешало его успешному продвижению по службе. Это вводило в недоумение  многих людей, но внешне придраться к его способу политики было очень сложно.  Такая противоречивость скорее говорила о внутренней сдержанности, чем о лицемерии. Хотя многие судили поверхностно.

    И все же, Генеральный консул был доверенным лицом короля, и не смотря на то что король доверял ему, в последнее время ситуация между ними накалялась. И во многом из-за вмешательства королевы. Хотя та женщина взошла на трон совсем недавно, она уже имела свою позицию, которую было очень трудно поколебать. И позиция эта совсем не соответствовала уровню настоящей внутренней политики. Никто не знал о происхождении королевы, но никому и в голову не приходило, что она недостаточно благородная кандидатура на роль почтенной жены.

    Поэтому когда Джереми говорил о покровительстве, он, несомненно, имел ввиду именно «первую супругу». Ведь кому как не главной женщине страны помогать всем остальным представителям столь слабого «сословия».

    Так что, он, нисколько не медля, отправился сразу к ней.

                                                            ***

    Королева  Маргарет восседала на своем троне, в ожидании аудиенции с сыном одного из её чиновников. Не смотря на то, что ожидать следовало не ей, данная встреча весьма встревожила её по некоторым обстоятельствам…

    В зал пригласили Джереми. Он прошел вперед ближе к трону и согнулся в учтивом поклоне.

    - Так, все-таки, может, объясните мне сэр Джереми  Дроген, что за спешка?

    - Ваше величество, я смею просить о покровительстве.

    - надеюсь не вам?- королева усмехнулась-  не уж то вы так отчаялись в своей репутации за столь короткий срок, и совсем не полагаетесь на своего отца?   
     - нет, ваше величество - Джереми самонадеянно улыбнулся - об этом не стоит и упоминать...Я лишь прошу вас отказаться от поспешности.
    - Неужели? Какого рода?
    - той, что зовут предубеждением.
    - значит вы просите за таинственую гостью, успевшую наделать столько шума?
    -да, ваше величество, я прошу за вашу дочь.


    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: Dean Hope
    Категория: Приключения
    Читали: 67 (Посмотреть кто)

    Размещено: 23 июня 2016 | Просмотров: 125 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: Dean Hope (25 июня 2016 01:28)
    При публикации окончание текста удалилось, поэтому извините за редактирование, но концовка ключевая, так что это важно

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.