Впередсмотрящий осчастливил команду долгожданным: "Земля!". Вынырнули сине-зеленые холмы Мейна, окаймленные пунцово-розовым светом заходящего солнца. По обеим сторонам бухты из-подводы проступали высокие скалы. Меж пологих массивов земли ютилось побережье. В гавани стояло множество кораблей: младшие братья фрегатов - баркасы и люггеры, один торговый галеон. С ними разделяли соседство шхуны, пристроившиеся немного в стороне. За лесом мачт показался город. В отличие от островных селений, где дома раскиданы по возвышенностям, а улицы - это ярусы, их соединяющие, Картахена росла вширь. Отец рассказывал, что ее облик сильно изменился после памятных событий 1586года.Тогда,приспешник английской короны Фрэнсис Дрейк, осадив Картахену получил сто семь тысяч дукатов. С тех пор город оброс укреплениями, обзавелся надежным фортом, чей внушительный вид отпугивал всех, кто не прочь посягнуть на чужое золото.
Следуя через узкий пролив, "Георгин" вышел к пристани. Якорь упал в воду. Мои корабельные товарищи торопливо покинули судно, чтобы выпить кружку-другую в местной таверне или расслабиться в объятиях податливой куртизанки. Уго пригласил меня отужинать у своего близкого друга, смотрителя маяка .Когда-то они вместе ходили в море, но те времена давно прошли. "В юностия и Луис подрабатывали ныряльщиками за жемчугом. Тем и жили, пока в Санто-Доминго не появился шлюп "Перламутровая камелия".- вещал старший канонир, закидывая на плечо котомку. - "Попали на борт юнгами, а сошли с него бывалыми моряками."
Я шел за Уго, внимательно его слушая. Наш путь пролегал через узкие улочки, петляющие мимо закрытыхторговых лавок. Минувшим днем их лотки доверху были наполнены яствами: фруктами, орехами, пряностями и много чем еще. Купцы подзывали к себе, радушно улыбаясь. Настойчиво упрашивали попробовать вино, или отведать ананаса. Пышнотелые торговки хвастались рыбой,склонившисьнад прилавком.Блестящие полосатые марлины, зубастые барракуды со страшными нижними челюстями, а меж ними слои сардин и тунца. Напротив, шарлатаныслечебными снадобьями на все случаи жизни.И каждому найдется зелье по случаю. Мужскую силу возвратит склянка с голубой жидкостью. Мутно-изумрудная микстура обуздает подагру, а настойка из аниса предотвратит выпадение зубов. Несколько часов назад голоса здесь гремели, соперничая друг с другом в громкости. Женщины перекрикивали мужчин, а мужчины бранили женщин. С наступлением утра жизнь возвратится в прежнее русло,сутолока вновь завладеет портом и площадью. Но в час прибытия "Георгина",старший канонир вел меня по опустевшим переулкам, вдоль жилых кварталов снизенькими домиками, чьи стены приятно холодили руку будто своды неглубокой пещеры. Вдалеке весело играла скрипка, разжигая в хмельных головах матросов желание плясать.Я приметил, что походка моя преобразилась. Стала менее приземистой. Качка, заставляющая на корабле слегка пританцовывать, научила лучше управлять телом.
- Как насчет развлечься, мореход? - ласково промолвила чумазая девица, выскочив из мрака подворотни.Незнакомка задрала юбку и поманила пальцем. Вырез на ее лифе был настолько глубок, что я опешил, чувствуя прилив крови к причинному месту. Немногим старше меня, она улыбалась как-то неестественно. Но во взгляде ее, глубоком и смолянистом, обнаруживалось что-то доброе.
- В другой раз, милочка - Уго подкинул девице монету, дабы не оставить в накладе. Она покрутила ее в руках,внимательно разглядывая лицевую и тыльную стороны.На аверсе изображался испанский герб, а на реверсе отличительные знаки Кастилии и Леона. Убедившись, что это не подделка,проститутка спрятала деньги в складках платья, и шурша юбками скрылась за углом.
- Не бойся,картахенские душечки никуда от тебя не денутся - рассмеялся наставник - В городе мы проведем ни один день. Пока судно разгрузят, пока его подлатают. Успеется!
На небесную вахту заступила луна, а мы тем временем миновали городские ворота. Дорога к маяку пролегала через небольшой пальмовый лес, отделяемый от джунглей грядой валунов. В месте, где деревья постепенно редели начинался пляж. Оттуда виднелись два утеса. Первый был величав и держал на себе белокаменную башню, в которой обитал Луис, неся бремя смотрителя, второй со слов Уго именовался младшим братом первого. Этот утес далеко врезался в море, за что оно нещадно стачивало его бока. Ветра проделали в нем брешь, отчего образовалась невысокая арка. За ней дорога переходила в узкую тропинку, взбирающуюся по крутому утесу на взгорье. А там и рукой подать до маяка. На его вершине горел свет. Пересекаясь с серебристым сиянием лунного диска, свечение маяка приобрело удивительный, жемчужно-медовый оттенок.
- Сейчас уже поздно. Нам точно будут рады?
Моя реплика нисколько не взволновала старика.
- Не путай сухопутные законы с морскими. Капитан матросу отец. Моряк моряку брат.
Поднялся ветер. Со стороны джунглей повеяло душистой прохладой. В этот конкретный момент я понял, что измотан и хочу спать. У маяка имелся флигель. В его-то дверь мы и постучали. Получилось негромко, но затейливо. Канонир легонько ударил кулаком два раза,вслед за этим еще три, а после завершил сей жест одиночным стуком, который был несколько громчепредыдущих.
- Кто там? - раздался девичий голос.
- Мануэла, малышка, это я,старый друг.
Заскрипели засовы. Нам открыла девочка лет девяти с кожей цвета речного ила."Ты опоздал" - заявила она, зевая. Впрочем, сонливость как рукой сняло, стоило только Уго прижать Мануэлу к себе. Девчушка повисла у него на шее, обхватила тусловноветвьмангровогодерева. Затем, она бросила любопытный взгляд в мою сторонуи спросила:
-А это кто?
-Лоренсо, мой оруженосец.
-Какой хилый!
-Право же, где ваши манеры, сеньорита?
Мануэла сделала небрежный реверанс. Дождавшись приглашения войти, мы прошли внутрь. В небольшой, ноуютной комнате, обставленной грубо сколоченной мебелью, догорала одинокая свеча. В печи остывали угли, а в темном углу, за одной из кроватей стояла бочка, доверху наполненная вяленой рыбой. Флигель сообщался с маяком посредством невысокого проема, ведущего к винтовой лестнице. Луис обитал на смотровой площадке среди сложно настроенных отражателей. Он очень обрадовался нашему визиту, встретив Уго так, как встречают лишь братьев. Меня он принял с искренним дружелюбием. Ночь пролетела за разговорами. Бывалые мореходы курили табак и оживленно беседовали. Толковали, разумеется, о днях,давно канувших в лету. Жизнь разлучила Луиса и Уго, когда обоим было чуть больше двадцати. Первый попал на службу испанской короне, посвятив без малого десять лет борьбес берберскими пиратами. Второй связал судьбу с каперским промыслом, но так и не сумел скопить нужной суммы, чтобы обзавестись собственным кораблем.
- По возвращению домой, я остепенился - говорил Луис - Ее звали Алисия. Ты бы ее видел,Лоренсо. Холеное личико, роскошные черные волосы и волшебные глаза. Одного взгляда на нее было достаточно, дабы понять - вот она мечта во плоти. Но счастье не продлилось долго. Треклятая оспа тогда свирепствовала всюду. Каким-то чудом болезнь обошла меня стороной, но не мою суженую.
Смотритель маяка прервался.Уставившись водну точку, он о чем-то задумался. Густой дым струйками выходил через его крючковатый нос и поднимался к потолку. Я наблюдал за ним, сжав кружку со сладким сидром. Рядом сидела Мануэла, покорно сложив ручки на коленках. Луис вздохнул:
- Вот ведь как оно бывает. Привык брать свое. Привык ни о чем не жалеть. Привык закидывать невод столько, сколько понадобится.И кажется тебе, мол, правильно живешь, кусок хлеба у другого не отбираешь. А выходит, что смерть она для всеходна. Черт ее знает, каких она правил придерживается. Не велика разница между тем, кто напрашивается в смертники и тем, что от мира в хижине запирается, надеясь отсрочить неизбежное. Преподобный дал мне совет: "Живи дальше". Непонятными были эти слова. Они казались мне бессмыслицей, но вскоре денный и нощный труд отрезвил мою голову. Став смотрителем маяка, я многое для себя прояснил. А потом появилась Мануэла. Ее родители погибли при кораблекрушении. Купец с "Гарцующего скорохода" подобрал бедняжку в море и доставил сюда. Никому до несчастной не было дела. Мы с ней быстрообщий язык нашли, правда?
Девочка подмигнула.
- Что слышно в последнее время? - поинтересовался Уго. Его старый товарищ приободрился. Закусив одним из сухарей, составлявших часть скромного угощения, он перебил вкус табака, и очевидно довольный сменой ощущений,обронил:
- Да много чего. Дамиана так и непоймали. Капитан "Сизого шквала" раз за разом уходит от преследователей.В тоже время все больше людей отдают подсуд за связь с этим ушлым контрабандистом. Дошла очередь даже до Эбенхарда Грира. Ты должен помнить его. Гнусавый толстосум, раздающий нашему брату займы направо и налево.
- Как ни помнить. Сеньор Игнасио месяца четыре назад с ним окончательно расплатился, поклявшись больше никогда не ввязываться в подобные денежные авантюры.
- У Грира в подчинении много головорезов ходит. Долги выбивают рьяно и остервенело. Но у правосудия руки длиннее оказались. Скрягу на плантации отправили. А все из-за партии красного дерева, которое ростовщик хотел сбыть в приватном порядке, да не того компаньона себе выбрал. Когда начали разбираться, выяснилось, что дерево привезено Дамианом, как именно никто не знает, но точно им. Об этом свидетельствовал его знаменитый узел, каким были перевязаны доски.
- Поделом Гриру. А Дамиан хитрец из хитрецов. Каким бы он пройдохой не был, понятие о чести у него имеется. Мало кто помнит, но именно он в свое время наладил поставки иезуитской коры на те острова, где властвовала оспа да малярия.Когда речь идет о человеческих жизнях, не пристало думать о поборах в пользу губернатора или пошлинах на благо короны.
- Вот именно. Что-то я не припомню, чтобы хотя бы один мошенник, торгующий ласточкиным маслом, очутился в каземате. Никого не заботит, что слизь улитки также бесполезна при лечении всякой хвори, как кокосовое молоко для приготовления рыбного супа. Ты пройдись по рыночной площади! Там столько обманщиков. Да по ним тюрьмы плачут. А власть интересуют только Дамиан да пираты, и то лишь в случае того, если те ошиваются неподалеку. - Луис стукнул кулаком по столу. Тарелка с сухарями аж подпрыгнула. - Настоящие черти заседают в резиденциях, мальчик - последние слова были адресованы мне.
Застолье завершилось без шума. Мануэла пожаловалась на то, что очень сильно хочет спать. Смотритель маяка отдал мне свою койку, а сам расположился с Уго на полу. Моряки дружно захрапели. Сам я долго не мог уснуть, но не храп тому был причиной.Стоило мне опустить веки, как перед глазами возникали картины недавнего сражения: дым от залпа рассеивается, и я вижу оторванные конечности моих товарищей, дробленые кости и обезличенные тела; вокруг них суета и крики, корабль дрожит, а пальба продолжается.
Утром мы с канониром отправились обратно. Город заиграл красками и оживился. Улицы наводнил народ: моряки, купцы, ремесленники. Среди неблагочестивого люда нашлось место проходимцам, говорящим на незнакомых мне языках, попрошайкам, осеняющим себя крестным знамением в мольбе о помощи и распутным красавицам, готовым поворковать с первым встречным, а за пару монет перенести того на полчаса в рай. Я вглядывался в улыбающиеся лица куртизанок, силясь вспомнить ту, с которой столкнулся минувшей ночью. Шагая вдоль палаток с фруктами, Уго пробовал сладкие плоды и о чем-то переговаривался с торговцами. Многиезнали его лично, благодаря чему эти короткие, обрывистые разговоры приобретали приятельский тон.Из закоулка на рынок вышли чернокожие, подгоняемые человеком в дорогом дублете. "И как ему не жарко?" - подумал я. Рабы несли тяжелые ящики. Комично было наблюдать за тем, как сварливый карлик с тугим кошельком бранил рослых крепышей. Угрюмые и угловатые, смотрелись они величаво. До меня никак не доходило, почему такие сильныеи выносливые люди с лицами чернее самой ночи и ладонями белее морской пены, дали себя подчинить каким-то европейцам, постоянно пребывающим, как говорил доктор Оливарес, в ипохондрии. Тем не менее, моим делом было постигать артиллерийскую науку и обслуживать пушки, а не размышлять.
Погожий день располагал к мечтательности. Во мне разгорелось желание непременно, сию же минуту очутиться рядом с мамой рассказать о пережитом мною приключении. Но не тут-то было. Из толпы выскочил ошарашенный юноша, несший марсовую службу на тоннашем корабле. Бледный как смерть, он подошел вплотную к канониру и что-то ему сказал. Беззаботность на лице Уго сменилась негодованием. Ничего не объясняя, он спешно повел меня за собой,выуживалу матроса подробности. Говорить старались негромко, из-за чего я сумел расслышать лишь одно единственное слово. Этим словом было "капитан".
На заднем дворе таверны "Ундина"обнаружили тело. Сперва подумали, что человек спит, ведь он полулежал, спиной опершись на ствол высокой пальмы. Но жена трактирщика, вышедшая утром к колодцу, присмотрелась и увидела улыбку мертвеца на шее у спящего. Ему перерезали горло.
Когда мы добрались до места, во дворе было не протолкнуться. Моряки, составлявшие костяк команды "Георгина", что-то бурно обсуждали, перекрикивая друг друга. У меня волосы на затылке зашевелились от одного взгляда на мертвого сеньора Кассадо. Стеклянные глаза нагоняли ужас и тоску. Старпом стянул с убитого сползшую набок шляпу.Насталовремя нового капитана.
- Мы не можем это просто так оставить! - буркнул рулевой.
- Небось с кем-то бабу не поделил, вот его и зарезали - заключил долговязый человек, работавший на корабле бондарем.
Доктор Оливарес в компании боцмана осмотрел тело. "Полагаю, он вышел из таверны по малой нужде,там его мог подкараулить кто-нибудь из недоброжелателей. Зашли сзади, прикончили его, а затем оттащили подальше." - рассудил последний.
- Не помню я, чтобы капитан с кем-то вчера ссорился. - возразил Касимиро.
- Может это месть за старые обиды? - сеньор Пабло аккуратно раздвинул пинцетом края раны.
- Чего вы там высматриваете? - не выдержал старпом. Он уже свыкся с мыслью, что его роспись, роспись Хесуса Лагоса будет стоять на всех чартерах, грамотах и складских бумагах, где фигурирует название нашего пинаса.
Судовой врач встал, отгоняя мух:
- Напали не сзади, а спереди. Кто-то полоснул сеньора Кассадо стилетом.
В суматохе разговора я не сразу почувствовал, как чья-торука легла мне на плечо.
- Юнга - шепнули мне - Я знаю, кто убил твоего капитана.
Долго думать не пришлось. Я резко обернулся, успев разглядеть лишь длинные русые локоны, развевавшиеся на бегу. Девушка, стоявшая позади меня пустилась на утек.
-Эй, постой!
Члены команды не заметили моего отсутствия. Уго разговорился с рулевым, а сеньор Лагос вознамерился устроить голосование за выбор наиболее подходящего кандидата в первые помощники. Хотя многим было откровенно не до этого.
Незнакомка нырнула в переулок. Я за ней. В тот момент мне и в голову не приходило, чем могла закончится подобная авантюра. Никто же в действительности не знал, чем заслужил себе смерть сеньор Игнасио. А пропасть в Картахене считалось делом нехитрым.
На секунду девушка исчезла из виду. Дорога разветвлялась на три направления. Наугад свернув влево, я не ошибся. Меня ждали в узком проеме между двумя хибарами.
- Я Лола, а как твое имя?
- Лоренсо.
Говорящая со мной особа положила свои руки мне на плечи. От нее пахло подслащенным ромом.Угольные волосыЛолы были зачесаны на бок, открывая шею, на которой еще не остыло лобзание недавнегомужчины.
- Веди себя так,как будто нанял меня - весело пролепетала она - Пусть все думают, что мы просто решили уединиться. Ты ведь не хочешь навлечь беду?
Ее темно-зеленые глаза с голубыми крапинками излучали что-то плутовское, но вместе с этим и трогательное.
- Его зовут Ваутер де Йонг. Он капитан фрегата "Волчица".
- Откуда ты знаешь?
- Я видела стилет, сверкнувший в ночи. Его занес человек в широкополой шляпе со страусовым пером рубинового цвета. Такая шляпа есть только у одного человека в Карибском море.
- Но...
- Что? Боишься довериться портовой девке? - возмутилась Лола. Я хотел было возразить, но не успел. Где-то поблизости зацокали каблуки по мощеной дорожке. "Почему ты помога..." - поцелуй куртизанки заставил меня молчать. Таким мог быть вкус ягод, если бы те росли на кустах диких роз. Сладкая влажность,одаряющая мимолетной истомой.
- Осторожность не помешает. - промолвила девушка позже - Все-таки я сильно рискую.
- Кто он такой?
- Запомни, милый юнга. Мореплаватели бывают трех типов: тунец, барракуда и мурена. Тунец труслив, доверчив, слаб. Их большинство. Барракуда хитра, высокомерна, но горделива. Она склонна себя переоценивать. К барракудам относят пиратов, способных не только грабить, но и наживать. А мурен меньше чем пальцев на обеих руках. Это самые гнусные, расчетливые и жестокие мореходы. Как думаешь, к какому типу относится Ваутер де Йонг?
Парой минут позднее мы распрощались. Лола не знала, плавал ли убийца под голландским флагом. Зато я был в этом уверен. Девушка предостерегла меня от необдуманных поступков и пожелала удачи.
За время моего отсутствия много что изменилось. Появились солдаты, сверкая кирасами. Обступили двор и начали задавать вопросы. Начальник городской стражи отвел сеньора Лагоса в сторону. Картахенца мало заботила судьбапогибшего и это было видно.
- Значит так, - загнусавил он - труп убрать. Если кто-нибудь из членов команды вашего корабля будет замечен в беспорядках, я сразу призову вас к ответу. Все разногласия с завистниками, недоброжелателями и прочими сторонниками обнажать клинки по малейшему поводу прошу выяснять за стеной или в море.
Я нашел Уго сидящем на скамье в тени деревьев. Он раскуривал трубку, слушая монотонную речь доктора Оливареса.
- Ты где пропадал? - канонир строго уставился на меня, очевидно недовольный тем, что я отлучился без спроса.
bmc25 (17-го, 28 лет)
