«    Сентябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 19
Всех: 20

Сегодня День рождения:

  •     Анюта (16-го, 19 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2142 Кигель
    Стихи ЖИЗНЬ... 1619 Lusia
    Книга предложений и вопросов Неполадки с сайтом? 186 ПисательЛюбитель
    Флудилка Курилка 2120 ПисательЛюбитель
    Книга предложений и вопросов Советы по улучшению клуба 514 ЭрИк Уиндеман
    Флудилка Поздравления 1729 Lusia
    Литературные игры Игра \"Фразёр\" 788 Lusia
    Дуэли ОТКРЫТАЯ ДУЭЛЬ №58 \"СОКРОВИЩА ВАРГИ\" (ПРОЗА) 15 Бойко Татьяна
    Проза Двойники 0 Lusia
    Дуэли Предлагаю дуэль \"Сокровища Варги\" 30 ЭрИк Уиндеман

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Приговоренные ко тьме. Эпизод 8

    Эпизод 8. 1655-й год с даты основания Рима, 15-й год правления базилевса Льва Мудрого, 1-й год правления императора Запада Людовика Прованского
    (май 901 года от Рождества Христова)



    Усладив взор и желудок императора франков, тосканское семейство перешло к более весомому умащиванию в виде дорогих подарков, преподнесенных Людовику и Аделаиде. Императору были вручены позолоченные доспехи испанских эмиров, неизвестно каким образом очутившиеся в Лукке, большой золотой потир , частицы мощей святых Павлина и Илария в драгоценных раках. Однако, чем дальше в своих устремлениях заходили Адальберт с супругой, тем более мрачнел Людовик. По всему выходило, что он должен был ответить гостям чем-нибудь подобным, однако на это у него, императора, видимо, не было ровным счетом никакой возможности.
    Признавая свое поражение в состязании на щедрость, обилие и разнообразие преподносимых материальных благ, Людовик, тем не менее, решил взять некий реванш в плане устроения зрелищ и решил одарить хлебосольных хозяев созерцанием действа, которого они по сию пору не видели. Объявив графу Адальберту и его супруге, что он подготовил для них приятный сюрприз, Людовик следующие два дня провел вне графского дворца, а именно внутри хорошо сохранившегося римского амфитеатра, где в свое время устраивались гладиаторские бои. Людовик со своей свитой все свое время проводил там и старался не допускать присутствия в амфитеатре посторонних, только к вечеру приезжая на хозяйские ужины. На одном из таких ужинов Людовик с загадочным и торжественным видом пригласил хозяев дома и всех высокопоставленных вельмож Италии, сопровождавших его, завтра в полдень прибыть в римский амфитеатр, дабы насладиться зрелищем, которое он для них подготовил. Разумеется, все были чрезвычайно заинтригованы.
    Наутро старые трибуны римского амфитеатра начали заполняться гражданами Тосканы, местной и пришлой знатью, и к началу обещанного зрелища амфитеатр был забит до отказа. Создавалось ощущение, что в Лукку ненадолго вернулись времена Великой Империи. Пришедшие зрители с почтением встретили императора Людовика, своих сюзеренов Адальберта и Берту, равеннского архиепископа Кайлона и прочих, среди которых, естественно, были и Теофилакт с Теодорой. Знать расположилась в специальной ложе, наспех сколоченной из досок, тогда как все остальные размещались, кто как мог, на старых каменных плитах трибун, благо солнце уже в эти дни начало согревать почти по-летнему.
    Арена амфитеатра усилиями бургундцев была выровнена и засыпана песком. Через центр арены был воздвигнут барьер. За пределами внешних стен амфитеатра раскинулись маленькие шатры с развевающимися знаменами бургундских дворян, рядом со входом в каждый шатер на воткнутом в землю шесте или копье висел щит господина. Возле шатров в полном боевом облачении и верхом на конях восседали сами дворяне, вокруг них толпились оруженосцы и прочая челядь.
    Амфитеатр гудел, как улей, но смолк в то же мгновение, когда герольды дружно протрубили в свои несносные бюзины и провозгласили:
    — С благоволения Господа нашего Иисуса Христа и по приказу благородного и благочестивого императора франков и римлян Людовика, сим объявляется начало спора и состязания в умении конным или пешим добиться превосходства над своим оппонентом. Благородным мессерам-зачинщикам предлагается бросить вызов своим предполагаемым соперникам, для чего им надлежит дотронуться копьем своим до щита с гербом ответчика, а ответчикам надлежит вызов этот достойно принять и в честном поединке свою доблесть отстаивать!
    Римские и тосканские сеньоры недоуменно переглянулись между собой, а архиепископ Кайлон и вовсе нахмурился:
    — Ваше высочество, неужели вы предлагаете нам в качестве зрелища бесовские гладиаторские схватки, которые решением Святой Церкви были запрещены пять веков назад, поскольку на потеху черни тогдашними правителями-язычниками нарушалась шестая заповедь , определенная нам Создателем?
    — О, нисколько, ваше преподобие, — отвечал Людовик, — я знал, что вы зададите мне этот вопрос, и посему спешу вас успокоить. Вы все сейчас увидите сами.
    Его речь была прервана очередным трубным рыком, после которого герольды провозгласили:
    — Благородный мессер, бакалавр Роберт из славного Безансона, вызывает на поединок благородного мессера Теобальда, графа Авиньонского, и благородным мессером Теобальдом сей вызов был принят, и данный поединок состоится тотчас.
    Проревели трубы-олифанты из одного из шатров, расположенных вне арены амфитеатра, звук их был много тише бюзин императорских герольдов. Из шатра с другой стороны арены немедленно ответили тем же, после чего из обоих лагерей к арене выехали всадники, держа в руках увесистые копья. Каждый из всадников поклонился императору, а затем они повторили это упражнение еще неоднократно, подъезжая к каждой из трибун арены.
    В очередной раз протрубили императорские герольды. Всадники, заняв позиции по разные стороны от барьера, который теперь разделял их, стремительно понеслись навстречу друг другу. Сблизившись, они синхронно приподнялись на стременах, ударили друг друга копьями, публика коротко ахнула, и тот, кого именовали Робертом из Безансона, вылетел из седла, и, гремя доспехами, распластался на песке. Архиепископ Кайлон вновь подскочил к Людовику, священник кипел от возмущения и, не исключено, готов был повторить подвиг Святого Телемаха , который однажды бросился разнимать гладиаторов и был забит камнями возмущенной прерванным зрелищем чернью.
    — Ваше высочество, то, что я вижу, не что иное, как противные Богу и вредоносные для человеческого естества языческие гладиаторские бои! Прошу вас немедля прекратить зрелище, ввергающее всех нас в грех и искушение!
    — Ваше преподобие, успокойтесь и доверьтесь моему слову, я же вам сказал, что это не так. Это галльский бой. Всадники бьются облегченными и затупленными копьями, а у пеших также облегчены и затуплены мечи. Этим оружием невозможно убить или покалечить, в худшем случае только оглушить.
    — Но для чего тогда все это затевается?
    — О, это просто объяснить. Такие состязания для бургундской знати являются прекрасным испытанием для последующих ратных дел. Наши юноши получают необходимый опыт ведения военных единоборств. Кроме того, проведение состязаний приносит неплохой доход их организаторам, веселит толпу, а знати позволяет в тесном общении завязать знакомства и даже династические союзы.
    Речь короля прервала, дружно выдохнув, зрительская аудитория — только что граф Теобальд спешил еще одного своего соперника.
    — И еще один несомненный плюс — такие состязания удовлетворяют тщеславие многих участников, а наиболее удачливым пополняют кошелек, ибо победителя ждет щедрый приз!
    — И какой приз будет вручен сегодня? — осведомилась Берта.
    — Признаться, я еще не решил. Хотя нет, постойте, пусть будет вот этот дорогой императорский кубок, — Людовик с этими словами осушил кубок, внимательно его осмотрел и передал своему мажордому. — Прекрасный приз!
    Адальберт недовольно поморщился. Кубок был из его пиршественной утвари. Император вновь нашел на чем сэкономить.
    — Думается, что приз станет еще желаннее, а сражающиеся за него рыцари еще более отважны, если наполнить сей кубок серебряными монетами, — стремясь немного уязвить самолюбие императора, произнес Адальберт. Людовик пошевелил плечами и немного поерзал в кресле.
    — Да, конечно, так будет гораздо лучше, — пробормотал он, но ничего соответствующего сказанному предпринимать не стал, а Адальберт чертыхнулся еще раз, как человек, добровольно напросившийся на дополнительные траты.
    Меж тем на арене продолжались состязания, и публика потихоньку начала входить во вкус и определяться со своими симпатиями к тому или иному рыцарю. Так зарождалась великая история рыцарских турниров, в следующие десятилетия эти поединки стремительно войдут в моду во всех королевских дворах Европы и станут одной из самых примечательных черт средневекового быта, просуществовав более чем полтысячи лет до той самой поры, пока шотландский ландскнехт не поразит смертельным ударом в глазницу французского короля Генриха . Ну а пока единых правил ведения турниров еще не существовало, сам церемониал также находился в стадии своего становления, а посему титулы и звания сражающихся рыцарей могли еще быть не соответствующими друг другу, конные поединки перемежались с пешими схватками на мечах, и все это придавало зрелищу действительно явное сходство с гладиаторскими боями.
    Граф Теобальд вышел победителем во всех поединках, на которые он был вызван. Людовик все больше пунцовел от радости за своего земляка. Теобальд излучал настолько непоколебимую уверенность в своих силах, что Людовик обратился к Адальберту с просьбой найти графу Тибо достойного соперника среди дворян Тосканы.
    Адальберт повел себя в точности как библейский Давид со своим воином Урией и обратился к Теофилакту с предложением тому выйти против графа Теобальда, мысленно желая греку неудачного падения с коня. Теофилакту деваться было некуда, король радостно подхватил идею графа, и вызов был принят.
    Теофилакт был опытным и смелым воином, но, возможно, сказалось отсутствие специфических навыков ведения таких противоборств, вследствие чего он после столкновения с Теобальдом проследовал тем же маршрутом, что и предыдущие оппоненты бургундца, мощной горой зарывшись в песок. В поединке пешими Теофилакт выглядел много увереннее, однако и здесь был вынужден признать свое поражение, дважды получив весомые удары мечом по своему шлему. В крайне дурном расположении духа он вернулся в императорскую ложу, где Людовик, как мог, подбодрил его.
    Также поражениями закончились вызовы Теобальду со стороны трех вассалов Адальберта. Не принесло успеха италийцам и их групповое противостояние с бургундцами в формате «пять на пять» на мечах. Людовик торжествовал настолько открыто и неприлично, что уже начал вызывать раздражение среди своего окружения. В один из таких моментов к императору неожиданно обратился архиепископ Кайлон:
    — Ваше высочество, доблести графа Теобальда настолько очевидны, что судьбу приза можно считать решенной. Однако, если правилами состязаний благородному графу Теобальду не возбраняется принять вызов от человека неблагородного рода, то я, возможно, смогу предложить достойного оппонента.
    Спустя некоторое время такой вызов станет неосуществимым, настанет день, когда участником турнира сможет стать только тот, кто докажет благородство своего рода в четвертом поколении, но сейчас, на самой заре турниров, щепетильность в вопросе соответствия сословий участников поединка не была чрезмерной. Впрочем, порядка ради пришлось запросить мнение и желание у самого Теобальда.
    Граф Теобальд, человек лет тридцати, крепкого, но не чрезмерно, телосложения, обладающий, видимо, незаурядной реакцией и координацией, со спокойной уверенностью согласился участвовать в поединке с человеком незнатного рода. Архиепископ предложил Людовику и графу Теобальду ненадолго воздержаться от новых поединков, чтобы встретить представителя архиепископа отдохнувшим и, стало быть, примерно в равных условиях. Теобальд и Людовик усмехнулись.
    — Не из числа ли вашей богобоязненной церковной братии будет сей человек? — насмешливо спросил Людовик.
    — Сам удивляюсь, ваше высочество, но так оно и есть. Вот уже три года у меня служит причетником некий Иоанн Ченчи. Родом он из Имолы, из замка Тоссиньяно, а все манеры и повадки его выдают в нем человека, которому не раз приходилось упражняться в ратном деле. Внешность его мало соответствует облику священнослужителя, но ведь ворота Церкви нашего Господа открыты для всех, и никому не поздно бывает обрести в стенах монастыря или на церковном амвоне умиротворение духа. Его таланты нам оказались очень кстати, когда в один прекрасный, а точнее несчастный день, наш обоз с продуктами и утварью едва не стал добычей гнусных сарацин. После того случая, когда Иоанн смог уложить с десяток неверных, мы предоставили ему право ежедневно укреплять тело свое военными упражнениями и возложили на него обязанность по организации военного отпора, если на равеннские монастыри и храмы покусится какой-нибудь враг. Примеры судеб несчастных монастырей Фарфы и Субиако, разграбленных сарацинами, не оставляют нам других способов защитить себя, кроме, разумеется, чистой и искренней молитвы Господу нашему о покровительстве.
    Окружающие с иронией выслушали этот пространный монолог архиепископа, который по окончании своей речи велел позвать Джованни да Тоссиньяно, то бишь отца Иоанна.
    Вошедшему было порядка тридцати пяти лет. Действительно, при взгляде на него трудно было бы заподозрить в нем человека клира. Высокий рост, широкие плечи, чуть более, чем надо, массивный подбородок, длинные волосы и аккуратная окладистая борода придавали ему вид благородный и воинственный. Присутствовавшие в ложе восхитились статью вошедшего, и архиепископ уже мог считать свое тщеславие удовлетворенным.
    Иоанн низко поклонился и заговорил:
    — Я благодарю Господа нашего за возможность лицезреть императора своего в непосредственной близости от его света и могущества, я благодарю ваше высочество и вас, высокие синьоры, за возможность мне, человеку низкородному, сойтись в противоборстве с благородным и могущественным графом Теобальдом. Но я спешу разочаровать вас, благородное собрание, ибо я не рискую сойтись в конном противостоянии с графом, поскольку не имею привычки сражаться верхом. Всю свою жизнь я воевал, крепко стоя на земле обеими ногами или опираясь на качающуюся палубу катерги , но никогда не доводилось обнажать свой меч, сидя верхом на благородном скакуне. Поэтому я заранее отдаю победу в конном поединке благородному Теобальду и молю его об услуге скрестить наши мечи пешими.
    Речь Иоанна вызвала поначалу вздох разочарования, однако по завершении ее все нашли, что плебей-причетник не лишен воспитания.
    — Спешу заметить, что мой причетник Иоанн, помимо воинских талантов, не обделен и другими доблестями, он умеет читать и писать на латыни и даже на греческом, а кроме того, онпрекрасно поет. Я обязательно попрошу тебя сегодня вечером спеть императору и его двору мою любимую песню о родной Равенне или же что-нибудь из Овидия. О, благородные мессеры, клянусь, вы никогда не слышали столь прекрасного голоса, — выйдя уже немного за рамки приличий, расхваливал Иоанна Кайлон, словно цыган своего породистого жеребца на городском рынке.
    — Благочестивый архиепископ Кайлон любит песни Овидия? — насмешливо спросил Людовик, среди его свиты раздался сдержанный смех. — Не смущает ваш дух столь предерзостный языческий слог?
    — Грешен, ваше высочество, грешен, и постоянно несу за сие самолично накладываемую эпитимью. Но вы немного неправы, не слог, но суть песен Овидия полна плотских искушений, а сам слог красив и изящен!
    Людовик не стал продолжать спор и вернулся к прежней теме:
    — Все же, ваше преподобие, будет разумным и справедливым, если до встречи с графом Теобальдом ваш причетник покажет свое умение в противостоянии с соперником попроще. К тому же, как вы сами недавно говорили, Теобальду необходимо отдохнуть, — сказал Людовик, и все с его словами полностью согласились.
    В итоге Иоанн вышел на поединок против лангобарда Агилульфа, служившего наемником в бургундском войске. Габаритами своими он был не меньше Иоанна, взгляд его был столь же тяжелым, как и его поступь. Бой продлился недолго, неповоротливость Агилульфа сыграла с ним злую шутку, и Иоанн, успешно отразив два его удара, перешел в контратаку. Агилульфу также удалось отразить пару мощных ударов, однако третий для него оказался решающим, поскольку Иоанн каким-то невероятным образом оказался справа и чуть ли не позади от него и наотмашь ударил его мечом по шлему. Лангобард зашатался и упал. Публика зашлась от восторга.
    После этого стало понятно, что Иоанн вполне достоин боя с Теобальдом. Герольды в очередной раз оглушили собравшихся ревом своих труб, и противники начали поединок. В отличие от предыдущего, он продолжался более десяти минут. Соперники по паре раз ощутимо доставали друг друга, но оставались на ногах. К исходу боя силы начали покидать графа Теобальда, возможно, сказались многочисленные поединки, произошедшие этим днем, или более внушительные физические параметры Иоанна. Теобальд уже не находил в себе силы для собственных ударов, все свое внимание и энергию концентрируя на отражении ударов причетника. Поединок закончился тем, что Иоанн мощным ударом выбил меч из обессилевших рук Теобальда и приставил свой меч к его горлу. Рев толпы подвел итог поединку.
    Соперники, тяжело дыша, подошли к императорской ложе. Настроение у Людовика было испорчено, но ему на выручку пришел сам Теобальд.
    — Государь, мой соперник проявил себя доблестнейшим бойцом и заслуживает награды. Но я прошу у вас, мой государь, у своего храброго соперника, у хозяев дома сего, великодушного разрешения на реванш, который предлагаю устроить в виде группового противостояния моих вассалов и людей моего соперника, выбор которых оставляю за ним.
    — Прекрасная идея, граф Теобальд. Что до вас, отец Иоанн из Тоссиньяно, то все мы пребываем в подлинном изумлении от вашего искусства владения мечом и хотели бы увидеть вас в деле вновь. Вы можете подобрать себе еще четырех партнеров для схватки из состава тосканских воинов или римлян.
    — Благодарю вас, ваше высочество, я глубоко ценю доблесть римских и тосканских воинов, но я прошу призвать мне в помощь моих собратьев из числа равеннского клира.
    — Вот как? Ну что же, воля ваша. Это будет даже забавно.
    Иоанн поклонился и отошел от ложи. Следующие полчаса публика коротала время, наблюдая схватки молоденьких оруженосцев, и взорвалась эмоциями, когда на арену вступили равеннские субдиаконы во главе с Иоанном. Против них на другой стороне арены появились пятеро бургундцев.
    Далее произошло неожиданное. После того как герольды дали сигнал к бою, четверо субдиаконов внезапно покинули арену и оставили Иоанна одного. Очевидно, об этом они договорились заранее. Публика удивленно выдохнула, а в следующее мгновение овациями поддержала смельчака. Бургундские дворяне, недоуменно переглянувшись и пожав плечами, начали обходить Иоанна полукругом. Сюрпризы продолжались — Иоанн, скинул плащ, затем сорвал с себя камизу , намотав ее себе на руку и явив тем самым публике свой обнаженный мужественный торс. Сам он весь превратился в сгусток концентрированной энергии и расчетливого внимания.
    Тысячи глаз наблюдали за невиданным зрелищем, позабыв о том, что отец Иоанн явно вышел за рамки тогдашнего этикета. И среди океана этих глаз была пара, быть может, самых красивых из присутствующих, которая смотрела на Иоанна взглядом безнадежно влюбленной кошки. С того самого момента, когда Иоанн появился в ложе, эти глаза неотступно следовали за ним и мечтали встретиться с ним взглядом. Каждый жест Иоанна, каждое его движение, каждый победный вскрик, с которым он обрушивался на жертву, кромсали на мельчайшие кусочки сердце Теодоры Теофилакт.
    Она, затаив дыхание, смотрела, как Иоанн оборонялся от бургундцев, наседавших на него, как собаки на медведя. Вцепившись ногтями в доски ограждающего парапета, Теодора, позабыв обо всем на свете, всей душой своей была сейчас там, на разгоряченном песке амфитеатра. Была бы ее воля, она не постеснялась бы выхватить меч у кого-либо поблизости, даже у мужа, и кинуться на помощь этому безвестному причетнику, ворвавшегося в ее душу со скоростью и разрушительностью космического метеора.
    Впрочем, помощь Теодоры Иоанну не потребовалась. Да, несколько раз бургундцам удавалось дотянуться до Иоанна мечом и оставить на его теле черные синяки, но, как правило, эта удача у атакующего оказывалась последней в этом поединке — Иоанн мощными ударами оглушал смельчака и валил того наземь. Наконец Иоанн вновь оказался с глазу на глаз с Теобальдом. Оба они уже к этому моменту смертельно устали и потому больше кружили друг против друга, нежели пытались атаковать. В какой-то момент всем показалось, что Иоанн допустил роковую ошибку, посунувшись вперед, тогда как меч его, отраженный Теобальдом, оказался чуть ли не за спиной бургундца. Теобальд совершил молниеносный выпад, однако Иоанн ящерицей ускользнул от него и, оказавшись позади Теобальда, нанес ему удар по шлему. Шлем раскололся, Теобальд со стоном рухнул наземь. Толпа завизжала от восторга, а Людовик вне себя от гнева вскочил со своего кресла, сожалея о своем, вероятно погибшем, доблестном воине. Однако, к счастью, все обошлось, Теобальд неуклюже заворочался на песке, Иоанн помог ему встать, и они вдвоем, в обнимку, направились к ложе. Публика рукоплескала.
    — Тибо, что с тобой? Ты цел? — император бросился к своему рыцарю. Того явно мутило, но он нашел в себе силы успокоить императора, объяснив, что ничего опасного нет, просто контузия. После этого Людовик обратился к невозмутимо стоявшему рядом Иоанну:
    — Причетник, ты поистине прекрасный воин! Я могу не волноваться за Равенну, зная, что в стенах ее находится человек, доблесть которого сравнима с роландовой. Герольдам объявить победителем причетника Иоанна из Тоссиньяно, чей род и происхождение являются тайной для него самого!
    Герольды послушно выполнили приказ. Император ждал, пока стихнут приветственные крики разгоряченных зрелищем лукканцев.
    — Ну как, — обратился он к своему окружению, — довольны ли вы увиденным? Понравился ли вам мой сюрприз?
    Все наперебой стали уверять императора, что такого им никогда видеть не доводилось и признавались в наличии у себя желания увидеть это снова. Людовик их всех поблагодарил и успокоил.
    — Обещаю, что такие состязания будут устраиваться мной на землях Италии ежегодно и в различных городах моего королевства, куда я буду приглашать самых прославленных воинов со всей Европы!
    Потом его внимание снова переключилось на Иоанна.
    — Ну, отец Иоанн, не находите ли вы, что вам уместнее находиться в войске своего императора, чем возле алтарей равеннских базилик?
    — Нет, ваше высочество, довольно я смущал свой дух и плоть суетными и греховными похождениями своими по разным берегам Срединного моря. Мой дух необходимо держать в строгом повиновении, ибо, вырвавшись из оков, на которые я согласился добровольно и с радостью, он скорее принесет мне несчастье, чем будет способствовать успеху дел моих.
    — Ну что же, мое предложение, тем не менее, остается в силе и будет действовать, пока живы мы оба. Ну а сейчас как победителя турнира тебя ждут сразу две награды. Приз за победу в турнире, серебряный кубок, наполненный монетами, тебе, по нашей бургундской традиции, вручит благородная и прекрасная дама, руку которой тебе будет дозволено поцеловать.
    Все взоры обратились было к Берте как к хозяйке здешних мест. Однако вслед за речью Людовика немедленно донеслись торопливые слова, почти крик, умоляющей Теодоры Теофилакт:
    — Позвольте, государь мой, мне вручить кубок доблестному Иоанну!
    Берта только раздраженно пожала плечами. Не потому, что ей действительно хотелось вручить приз этому плебею, — вот еще, честь! — а из-за того, что опять возникла эта выскочка Теодора. Однако не могло быть и речи о том, чтобы по такому пустячному поводу устроить скандал. Людовик же и его окружение не имели ничего против инициативы Теодоры, и император передал ей кубок.
    В этот момент Иоанн увидел Теодору, и их взгляды встретились. Путь от ложи до того места, где стоял Иоанн, занимал секунд двадцать, не больше, но молодым людям, неотрывно глядящим друг на друга, показалось, что мир вдруг замер, нет ни времени, ни пространства, только они и никого более рядом. Все краски Вселенной для Иоанна слились и смешались в этой изящной фигурке с длиннейшими, черными, как смоль, волосами, в этих глазах, излучающих термоядерные импульсы любви. Иоанн забыл, что так и не накинул на себя одежду, и Теодора чувствовала, приближаясь к нему, запах его пота пополам с запахом железа, эта дурманящая смесь манила ее и кружила голову.
    — Доблестному воину, Иоанну из Тоссиньяно, победителю императорских состязаний, вручается приз за доблесть, отвагу и мужество! — певуче произнесла Теодора.
    — Благодарю вас, благороднейшая и прекраснейшая из всех смертных! — почти шепотом ей ответил Иоанн, в связи с чем Людовик, не расслышавший его слов, даже недовольно поморщился.
    Иоанн взял приз, его пальцы на мгновение коснулись рук Теодоры. После этого Теодора протянула ему свою руку для поцелуя, и Иоанн, припав на одно колено, с жаром схватил руку красавицы и прижался к руке горячими сухими губами. Он задержал ее руку у себя несколько дольше, чем это полагалось, и Теодоре с очаровательной улыбкой даже пришлось немного насильно освободить ее.
    Она повернулась к нему спиной и пошла к ложе. Иоанн продолжал смотреть ей вслед. Все это сильно не понравилось Теофилакту, угрюмо наблюдавшему за переменами в настроении своей жены. Он мрачно догадывался о причинах их появления.
    Вечер этого дня закончился традиционным пиром. На протяжении всего застолья Теодора была, к всеобщему удивлению, молчалива и замкнута. Игривые беседы с тосканскими баронами ничуть не занимали ее, и чтобы оградиться от докучливых ухажеров, она весь вечер просидела, держа подле себя Мароцию. Для последней это оказалось весьма кстати, ибо вокруг нее шакалом блуждал Гуго, ища возможность отомстить за причиненное ему маленькой мерзавкой недавнее унижение.
    В мыслях своих Теодора уносилась к событиям уходящего дня и лихорадочно соображала, что ей надлежит предпринять в дальнейшем, ибо на завтра был запланирован отъезд в Равенну архиепископа Кайлона и его свиты. Что, если эта встреча так и останется единственной, и две линии судьбы, случайно сойдясь в одной точке, более никогда в движении своем не пересекутся? Уместно ли ей самой попытаться найти повод для встречи с ним, верно ли она поняла, что их чувства взаимны, не значит ли для него далматика причетника более, чем разбуженное пламя любви? Порой она даже удивлялась себе и своему внезапно вспыхнувшему чувству, еще вчера она даже не подозревала, что Он существует в этом мире. Никогда, казалось ей, она не была столь сильно и скоропостижно влюблена. И что из того, что объектом ее любви стал рядовой причетник без роду и племени? Она и сама была из таких, а кроме того, люди с авантюрной жилкой и талантами, к коим, она чувствовала, безусловно, относился Иоанн, в десятом веке имели на возвышение как минимум не меньше шансов, чем сейчас, что и доказывали примеры Вальдрады, Альбериха и ее самой в том числе.
    По окончании ужина она не легла спать, а, выйдя на засыпанный щебнем балкон перед своим окном, пристально вглядывалась в чернеющие окрестности Лукки. Внизу располагалась обширная площадка двора, по периметру которой были устроены навесы для лошадей и ночлега черни. Двор потихоньку замолкал, за людским говором стало лучше слышно разноголосье птиц, на небе засияли яркие звезды, и несмело подул теплый ветер. Сама природа итальянского мая располагала к размышлениям философского или амурного направления, и Теодора с охотой им предалась. Она вопрошала себя тысячу раз и тысячу раз сама же опровергала все сомнения в наличии у Иоанна ответного чувства к ней — его глаза рассказали ей все. Но как же, как же ей встретиться с ним вновь? Мысль о том, что предмет ее обожания, возникший из ниоткуда, может вновь безвозвратно исчезнуть, приводила ее в отчаяние. Она и так уже досадовала на себя, что не поехала в свое время на ассамблею в Равенне, которую устраивали ныне покойные папа Иоанн Девятый и император Ламберт. Тогда бы у нее был шанс встретиться с Иоанном много раньше, и, стало быть, намного раньше почувствовать себя так страстно влюбленной и счастливой.
    Она должна… да, она должна непременно поехать спустя какое-то время в Равенну. Но под каким предлогом? Ничего, кроме паломничества к мощам каких-либо святых, на ум более не приходило. Теофилакт, разумеется, не поверит внезапному всплеску набожности у своей супруги, но Теодору это не сильно волновало. Она любила и знала, что ее полюбили всей душой, и в эту минуту она была вне всяких житейских, дипломатических и меркантильных расчетов, а уж тем более — политических соображений.
    Тем временем двор окончательно заснул, был слышен только приглушенный человеческий и лошадиный храп, а птичий хор стал в звуковой гамме майской ночи доминирующим. Теодора мысленно вспоминала образ своего Иоанна и улыбнулась, вспомнив, как он задержал сегодня ее руку при поцелуе, тепло его губ она до сих пор как будто ощущала на своей руке. Внезапно поблизости от нее с легким свистом что-то пролетело. В десяти шагах от нее, отскочив от каменной стены, упала стрела, выпущенная из лука. Теодора испуганно отшатнулась, но краем глаза заметила, что к стреле что-то привязано. Подойдя поближе, она почувствовала, как слабеют ее ноги, а сердце ее готово выпрыгнуть из груди — к стреле была привязана алая роза.
    Подняв стрелу, она подбежала к парапету балкона и напряженно стала вглядываться в раскинувшийся подле ее ног двор. В противоположном углу двора она увидела робко вспыхнувший свет зажженной свечи. Ее звали, и кто это может быть еще, как не ОН!
    Вне себя от счастья, горя любовной истомой, она выскочила из своих покоев, даже не позаботившись удостовериться, спит ли ее муж. Далее она соскользнула по винтовой лестнице вниз, прошла мимо сонных и равнодушных ко всему охранников и очутилась в центре двора. Для того чтобы добраться до горевшей свечи, ей надо было пересечь двор к одной из вершин его квадрата. Но она внезапно остановилась.
    Опасное сомнение закралось в ее голову. Она в своем любовном порыве совсем забыла, в гостях у кого находится. Что если это западня, и на том конце двора ее ждет не любимый и желанный мужчина, а убийца, подосланный к ней Бертой? Она замерла, раздумывая, насколько вески ее сомнения и даже начала досадовать на себя, что эта мысль пришла к ней именно в эту минуту и грозит теперь сорвать ей любовное свидание. Ведь как было приятно еще мгновение назад бежать по каменным ступеням дворцовой лестницы, не думая ни о чем и видя пред собой только образ любимого! Но на какое-то время женщина твердого ума и ясного расчета в Теодоре возобладала над влюбленной до легкомыслия девицей.
    Позвать на помощь кого-нибудь возможным не представлялось. А чем дальше рассуждала Теодора, тем убедительнее ей казались основания проявить разумную осторожность. Она уже готова было по-детски расплакаться, как вдруг с другой стороны двора донесся негромкий голос:
    «Если до сaмой земли у крaсотки скользнет покрывaло —
    Ты подхвaти его крaй, чтоб не зaпaчкaлa пыль:
    Будешь тогда нaгрaжден — увидишь милые ножки,
    И ни зa что упрекнуть девa не сможет тебя».

    Она едва сдержала крик радости. Голос! — спокойный ровный баритон — казался ей сладчайшей симфонией высшего небесного оркестра. Она пантерой пересекла площадь двора по направлению к продолжавшей гореть свече. Свеча погасла в то же мгновение, как только она оказалась под навесом, а в мгновение следующее Теодора и Иоанн, не говоря друг другу ни слова, уже сплелись в жарком, испепеляющем, страстном объятии. Окрестные птицы, взяв на себя роль купидонов и менестрелей, без устали исполняли в их честь гимн победившей любви.
    Теодора вернулась в свои покои уже в пору теплого майского рассвета. Она с упоением вспоминала события ушедшего дня, прижимала к груди розу, которая прилетела к ней вестником грядущего счастья. Она и впрямь в этот момент чувствовала себя по-настоящему счастливой и, засыпая, только твердила имя любимого:
    — Иоанн… Иоанн… Джованни…


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: VladimirStreltsov
    Категория: Приключения
    Читали: 26 (Посмотреть кто)

    Размещено: 31 мая 2019 | Просмотров: 31 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2019 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.