«    Июнь 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 10
Всех: 12

Сегодня День рождения:

  •     hard_kon (20-го, 30 лет)
  •     Ler04ka (20-го, 27 лет)
  •     M89118442501 (20-го, 49 лет)
  •     talosca (20-го, 113 года)
  •     Алина (20-го, 12 года)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 3023 Кигель
    Стихи Цветок 115 Scar
    Флудилка На кухне коммуналки 3083 Sever
    Флудилка Курилка 2282 anuta
    Флудилка Поздравления 1826 Lusia
    Стихи ЖИЗНЬ... 1657 Lusia
    Стихи Гримёрка Персона_Фи 47 ФИШКА
    Флудилка Время колокольчиков 221 Muze
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 740 Моллинезия
    Стихи Сырая картошка 22 Мастер Картошка

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    Я за мир в Украине

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Кирие Элейсон. Книга 5. Низвергая сильных и вознося смиренных. Эпизод 38

    Эпизод 38. 1686-й год с даты основания Рима, 12-й год правления базилевса Романа Лакапина

    (25 июня 932 года от Рождества Христова)


    Той же ночью, невзирая на увещевания папы переночевать в Городе Льва, Альберих и Кресченций в сопровождении десятка слуг выступили за пределы стен папской резиденции. Их кортеж передвигался медленно, поскольку его замыкали носилки, в которых блаженно похрапывала Теодора Теофилакт. В отличие от своего мужа и племянника, чьи хмурые лица на свадьбе ярко контрастировали с общим настроем пирующих, Теодора свой скрытый протест против удачливой сестры и обманщика-бургундца выразила сегодня в нарочито излишней развязности и теперь заслуженно отдыхала, восстанавливая растраченную энергию.

    Долгое время Альберих и Кресченций ехали молча. Им было что сказать друг другу, они терпеливо молчали весь вечер, и теперь слова теснились у каждого на устах, и каждому смертельно хотелось выговориться и дать оценку сегодняшним событиям. Но они продолжали мерно покачиваться в своих сёдлах, тихо вздыхая и не зная, с чего начать.

    Лошади всадников застучали копытами по камням моста Элия. Выглянувшая из облаков луна полоснула лезвием своего света противоположный берег Тибра, на мгновение осветив копошащиеся у реки фигурки оборванцев, пристраивающихся на ночлег. Но даже и без помощи луны всадники догадывались, что жизнь на Марсовом поле и вдоль левого берега Тибра с наступлением ночи не замерла. То там то сям мерцали огоньки костров, лёгкий ветер доносил оттуда звуки музыки и песен, в темноте тоже шла чередом своя жизнь: бедняцкий Рим ел, пил, бранился, пел здравицы в адрес своих хозяев, дрался, воровал и предавался похоти.

    — Ты никогда не пытался поставить себя на место этой черни, Альберих, и попробовать примерить на себя их заботы?

    — Мне вполне хватает своих забот, Кресченций, чтобы проникаться мыслями и заботами плебеев.

    — Может, напрасно? Представь, у них ведь тоже есть свои беды и радости, свои мечты и желания. И выше этих смешных для нас желаний они ни разу не поднимаются за всю свою жизнь. Один из тех, что там внизу, быть может, целые годы мечтает о гнилозубой дочке своего соседа-оборванца, другой готов положить всю свою жизнь на то, чтобы пробиться в остиарии захудалой базилики в Трастевере или даже в Порто, третий — открыть лавку со всякой чепухой в Эсквилине, наконец, четвёртый мечтает обокрасть, а для верности прикончить знакомого негоцианта и завладеть его нехитрым богатством.

    — В последнее охотно верю, — усмехнулся Альберих, — и ты бы поверил, мой друг, если бы сейчас подле нас не было бы наших вуккелариев[1] .

    — Не спорю, но речь сейчас не об этом. Представь, что для достижения этих целей они тратят свои годы, здоровье, жизнь. Мы смотрим на них с высоты своего положения, и нам их заботы кажутся никчёмной суетой, мелкой и отвратительной, но, может, и Господь такими же глазами и с теми же чувствами смотрит на нас?

    — Пред Господом и мы, и чернь равны. Мы все его дети, и Он нас одинаково любит.

    — Но откуда тогда такое высокомерие к черни у нас? Они не виноваты, что родились в бедной семье и всю жизнь проведут в нищете и лишениях. Ты никогда не думал, что они, влача столь жалкое существование, но всю жизнь благодаря и страшась Господа, на самом деле своё испытание в этом мире проходят куда достойнее нас?

    — «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу войти в Царствие Небесное»[2] , — процитировал Евангелие Альберих, — пусть утешаются этим.

    — В таком случае мы обречены, Альберих.

    — Мы также не виноваты, что родились в семье, чьи предки добыли себе и потомкам почёт и достаток. У каждого своя судьба, Кресченций, и веру каждого Господь испытывает по-разному. Одного лишениями, другого излишеством. И один Господь ведает, кому и какой уготован путь.

    — Согласен с тобой, друг мой. И нет объяснения, почему человек достойный порой остаётся в тени, тогда как возвышается полное ничтожество. Когда одному достаётся папская тиара, а другому…

    Альберих остановил лошадь. Остановился и Кресченций.

    — А другому в удел до конца дней своих усмирять римскую чернь? Ты это хотел сказать?

    — Можно, конечно, здесь ответить по-другому. Тебе достаётся сам Рим!

    — Не надо, Кресченций. Ты всё прекрасно понимаешь не хуже меня. Римом правит моя мать, а я для Рима всего лишь сын Мароции. Не глава городской милиции, не сенатор Рима, а сын Мароции, только и всего. Я это слышу каждый день на римских улицах.

    — Ты сам говорил только что о разных испытаниях, которые нам шлёт Господь.

    — Да, говорил. Но до чего же странно и больно видеть, что корона святого короля скоро ляжет на голову этого самодовольного бургундского индюка. За что такая милость небес к тому, кто уже в свои юные годы ради власти готов был ублажать старую вдову своего соседа, которая была старше его на добрых двадцать лет?!

    — Ты имеешь в виду Виллу, жену короля Рудольфа Первого, мать нынешнего короля Бургундии?

    — Ну да, кого же ещё? Она же и мать Виллы, нынешней жены королевского братца Бозона, которому моя матушка безвольно отдала Тоскану.

    — Префект Трастевере мне накануне заявил о жалобе отца Таласио, священника местной базилики Святой Марии. Якобы после визита этой пышногрудой госпожи пропало золотое распятие, которое веками украшало абсиду церкви. Обвинение страшное, но, увы, ничем не подкреплённое.

    — Жаль, но, признаться, ты меня не слишком удивил бы, если бы доказательства всё-таки нашлись. Мне рассказывают, что Сансон, граф королевского дворца, также, едва обосновавшись, начал рассылать своих слуг в городские базилики, чтобы, вероятно, выведать об имеющихся там реликвиях. Сам же граф, по слухам, уже встречался с моим братом на предмет покупки мощей, хранящихся в крипте храма Святого Петра.

    — О, этот сиятельный граф — известный продавец святых костей. Ведь именно в его руки однажды попало Священное копье, которое он с немалой выгодой уступил королю Рудольфу Бургундскому.

    — Да, и представь, ведь эти бургундцы ведут себя так уже в первую неделю своего пребывания в Риме. Что будет, когда они останутся здесь подольше?

    — На этот вопрос ответ простой. Посмотри, что происходило в Павии, Альберих. Никто не успел опомниться, как король везде расставил своих людей, почти всеми светскими и церковными патримониями завладела его родня. Ты уже упоминал Тоскану, и ты лучше прочих знаешь, что произошло со Сполето. — Кресченций умышленно наступил на больную мозоль Альбериху. Тот ожидаемо скривился.

    — Ну, теперь-то у него вроде вся родня пристроена.

    — Как бы не так! А бастарды от множества конкубин? Например, сопляк Умберто, который был наместником Гуго в Провансе?

    — Тогда, полагаю, следует ожидать скорого вмешательства бургундцев в управление Римом, вплоть до их появления в Сенате.

    — Твоя мать не допустит этого.

    — С чего ты взял? О нет, она теперь нам в этом деле не помощник. Она сейчас ослеплена блеском корон. Королевской, императорской, ещё дьявол знает какой! Она уже не говорит о Риме. Бери выше, она ждёт вестей из Константинополя от базилевса. Ради своих целей она выполнит любые прихоти Гуго.

    Кресченций вновь остановил коня.

    — Этому надо помешать, мой друг, — твёрдо сказал он, пристально глядя в глаза Альбериха.

    — И мы помешаем, Кресченций. Иначе пусть тогда наши дни закончатся, как и у этих бедолаг, в лачугах Марсова поля.

    — Согласен. Я буду с тобой до конца и в полной мере разделю твою участь.

    Рыцари протянули друг другу руки. Рукопожатие их было крепким и искренним.

    — Наше спасение в городской милиции. Пока мы ещё управляем ею, мы управляем всем Римом. Впрочем, есть ещё кое-что… — загадочно произнёс Альберих.

    — В милиции и в плебсе! Я неслучайно завёл разговор о нём. В конце концов, это ведь и есть настоящий Рим, может быть, не гордость, но живая плоть и кровь, — подхватил слова друга Кресченций, поначалу не придав должное значение их завершающей фразе. Он готов был уже переспросить Альбериха, но неожиданное событие отвлекло внимание друзей.

    Их кортеж к тому моменту медленно тащился мимо острова Тиберина, поскольку они решили переночевать в доме Теофилактов на Авентинском холме. Ставни домов были наглухо заперты, но по шуму, нередко доносящемуся изнутри, было понятно, что город по-прежнему не желает спать. Проезжая мимо таких домов, Кресченций не уставал обращать на них внимание декарха милиции, сопровождавшего их. Декарх кланялся и аккуратно фиксировал адреса. Завтра владельцам этих домов выпишут штрафы за неуместный шум и распитие вин в ночное время, а некоторым за отсутствие разрешений для обустройства таверны.

    Вдруг в одном из таких гудящих, словно ульи, домов распахнулись настежь двери, излив на набережную реки свет от множества факелов и свечей, находящихся внутри здания. Из таверны выбежали и устремились к набережной два человека, а спустя мгновение дом исторг из себя ещё дюжину мужчин, сыпавших вслед убегавшим не слишком изысканные выражения и потрясавших дубинами. Крутой в этом месте берег не позволил беглецам спуститься к реке, и секундное замешательство стоило им очень дорого. Толпа накинулась на них с остервенелой яростью волчиц, атакующих споткнувшегося оленя.

    Кресченций и Альберих пришпорили лошадей и вместе со своей дружиной бесстрашно вклинились в самый эпицентр драки. За ними поспешили носилки с разбуженной тряской Теодорой, которая теперь недовольно таращилась мутными глазами из своего окна.

    — Сенатор Альберих! Милиция Рима! На колени всем! — прокричал декарх и для пущей убедительности протрубил в рог и дважды угостил дерущихся плетью.

    Чернь, тяжело дыша, повалилась на колени, предчувствуя для себя невесёлое продолжение ночи. Со стороны цирка к набережной на звук рога незамедлительно явился патруль ночной стражи. Декарх подскочил к двум телам, неподвижно лежащим на камнях.

    — Боже правый! Они мертвы! — воскликнул он.

    — Несчастные! Но они скоро будут отомщены, — ответил Кресченций. — Всех под арест в Квиринал, завтра можно будет даже не тратиться на суд. Слово сенатора Альбериха и моё слово — сенатора Кресченция, — ставших очевидцами столь печального дела, свидетельствуют о ясной вине этих оборванцев. Декарх, займитесь ими.

    — Это ещё не всё, мессер Кресченций! — ответил испуганный декарх, продолжая рассматривать трупы. — Они убили бургундцев.

    — Прекрасная новость, — Кресченций обернулся к Альбериху, — только этого ещё не хватало.

    — Декарх, пусть эти люди расскажут, что случилось, — ледяным голосом произнёс Альберих.

    Десятник снова пустил в дело плеть, и после второго удара арестованные вразнобой заголосили о причинах содеянного.

    — Проклятье! Пусть говорит кто-нибудь один! — поморщился Альберих.

    Из гущи стоящих на коленях выпростался человек, чья одежда выгодно отличала его от прочих.

    — Меня зовут Иоанн, ваша милость, я хозяин таверны, и я молю вас о снисхождении к себе и моим гостям. Я римлянин, я всю жизнь провёл в Риме и был назван в честь Иоанна Богослова, равно как и наш всемилостивейший и всеблагий папа…

    — Говори, что случилось! Меня не интересует твоё жизнеописание, — рявкнул Альберих.

    — Эти люди были среди гостей и играли в кости. Но Небу было сегодня угодно, чтобы удача не сопутствовала им. Они проиграли все свои деньги, затем проиграли оружие и поставили на кон одежду.

    — Замечательно, — прокомментировал слова хозяина таверны Альберих.

    — Но если судьбе угодно подвергнуть нас испытанию, если в гордости своей мы забываем Господа, то испытания сыплются на нас волна за волной. А зримая мимолётная удача подчас является для нас искушением Сатаны и губит наши души. С нами сегодня также был вестиопрат[3[ Павел, который в игре приобрёл более прочих, в том числе ему должна была отойти и одежда этих несчастных. Однако бургундцы обвинили Павла в шулерстве, слово за слово, гнев затуманил всем разум, и чужеземцы закололи Павла кинжалом, который тот незадолго до своей смерти тоже выиграл у них. Здесь сейчас перед вашими милосердными глазами друзья несчастного Павла, от которого мы ведали только хорошее и чья душа…

    — Достаточно, — перебил трактирщика Кресченций, — остальное будешь рассказывать чертям в аду. Однако, мессер Альберих, завтра судебное заседание становится необходимым, ведь убиты бургундцы, и король Гуго, несомненно, потребует от Рима компенсации и смерти этим проходимцам.

    — Ваши слова справедливы, мессер Кресченций, но до определённой степени. Судите сами, первыми преступление совершили бургундцы и понесли заслуженную кару. Какую ещё компенсацию может потребовать король? А кто заплатит вдове этого несчастного вестиопрата? Ведь у него была жена? — Альберих повернулся к трактирщику.

    — Истинно была и есть, ваша милость. Мария, набожная и богобоязненная… — трактирщик не договорил, так как Альберих досадливо взмахнул рукой.

    — Преступление не совершается на ровном месте и без причин, — назидательно продолжил Альберих, — неужто жители моего города польстились бы на жизни этих бургундцев, если бы те вели себя как достойные гости? А? — он вновь обратился к стоявшим на коленях арестованным.

    — Истинно нет! Никогда, ваша милость! Пусть гнев Господень поразит нас и детей наших, если мы лжём!

    — Схватились бы римляне за свои дубины, если бы бургундцы прежде них не схватились бы за ножи?

    — Истинно нет!

    — Сегодня жители моего города сами стали судьями для этих двух невеж, которые к тому же, в нарушении правил, не вернулись в свой лагерь, а находились в пределах Рима в ночное время. Не беспокойся, народ Рима, за претензии короля Гуго! Я постараюсь умилостивить его. Декарх, отпустите этих людей.

    — Аллилуйя! Славься Господь, вступившийся за нас! Да хранит вас Бог, мессер Альберих! — загалдели не чаявшие подобной участи оборванцы, и кто-то из них, самый догадливый, завопил что было мочи:

    — Слава Альбериху, сенатору и истинному защитнику Рима!

    — Слава Альбериху! — на все лады многократно повторяла толпа, пока кортеж Альбериха не растворился в густой римской ночи.

    Уже перед подъёмом к дому Теофилактов Кресченций наклонился к Альбериху.

    — Простите, мой друг, я не сразу понял смысл ваших решений по поводу этой глупой черни. Примите же моё восхищение вашей дальновидностью. Завтра о вашем милосердии и заступничестве узнает весь город.

    — Я лишь следовал вашим словам, в которых заключалась великая мудрость. Словам о людях, которых мы с высоты своей гордыни даже не замечаем. Нам надлежит далее действовать в прежнем ключе, и Рим ответит нам взаимностью.

    — Согласен. Чтобы ни случилось, мы хотя бы Рим оставим в наших руках. А бургундец пусть напяливает на себя хоть все короны мира.

    Настала очередь Альбериха тормозить коня и с дружеской усмешкой оглядывать друга.

    — Я думаю, что никаких коронаций более не будет, — произнёс, загадочно улыбаясь, Альберих, и как ни пытался Кресченций выведать у него подоплёку этих слов, сын Мароции оставил эту тайну при себе.

    ........................….....................................................…....................................

    [1] — Солдат дружины (визант.)

    [2] — Новый Завет, Евангелие от Матфея 19-24.

    [3] — Торговец одеждой (визант.).


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: VladimirStreltsov
    Категория: Приключения
    Читали: 142 (Посмотреть кто)

    Размещено: 25 июня 2021 | Просмотров: 209 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2024 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.