«    Сентябрь 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 13
Всех: 15

Сегодня День рождения:

  •     Hedgehog (30-го, 27 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2827 Кигель
    Флудилка Поздравления 1823 Lusia
    Стихи Гримёрка Персона_Фи 47 ФИШКА
    Флудилка Время колокольчиков 221 Muze
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 740 Моллинезия
    Стихи Сырая картошка 22 Мастер Картошка
    Стихи Когда не пишется... 52 Моллинезия
    Флудилка На кухне коммуналки 3073 Герман Бор
    Флудилка Курилка 2277 ФИШКА
    Конкурсы Обсуждения конкурса \"Золотой фонд - VII\" 8 Моллинезия

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    Я за мир в Украине

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Кирие Элейсон. Книга 6. Его высочество Буриданов осел. Эпизод 24

    Эпизод 24. 1691-й год с даты основания Рима, 18-й год правления базилевса Романа Лакапина

    ( февраль 938 года от Рождества Христова)


    Защищенный горами и реками, и даже избравший эту природную защиту в качестве своего девиза, небольшой замок Систерон в десятом веке выглядел не менее живописно, чем сейчас. Всякий путник, оказывающийся в этих местах, вне зависимости от цели своей миссии, невольно начинал терять счет времени, стремясь как можно дольше усладить взор свой созерцанием редкого творения рукодельницы-природы. Время здесь идет по своим законам, величественно и неторопливо, и отследить его возможно только благодаря гигантским нерукотворным «песочным» часам, колбами которого служат Северный и Южный Прованс, а песком – воды Дюренции, как тогда называли Дюранс, ведущий себя в этом месте тихо-претихо. Сам же Систерон находится точно в горловине этих часов, зажимая реку двумя холмами, долгое время остававшимися безымянными, пока один из них, - тот что со следами глубоких царапин на своем теле, нанесенных как будто каким-то исполинским котом, а может и самим Прародителем Зла, - не получил имя савойского епископа[1].

    Именно сюда, в начале февраля 938 года, устремился Гуго Арльский со своей новой бургундской семьей. Менее двух недель ему потребовалось на то, чтобы понять всю никчемность своих попыток оказать сопротивление тевтонскому королю, вошедшему в Арелат как к себе домой. Поначалу Гуго еще хорохорился, рассчитывая на прежнюю верность своих вассалов, на свои связи и союзы прошлых лет. Однако сметливые бароны очень быстро и недвусмысленно дали понять, что их вассальные присяги стали ничтожными сразу после того, как Гуго пять лет назад уступил бургундские владения Рудольфу и теперь своим сюзереном они считают только сына покойного короля, которого с каждым днем все больше жалели, а на свет Божий постепенно выплывали неприглядные подробности того, каким именно способом Гуго вновь утвердился в Провансе.

    Помимо Гуго, не меньше, а то и больше упреков прилетало в сторону Берты. Никому из сплетников даже не приходило в голову, что судьба несчастной королевы все эти дни висела на волоске, ибо Гуго вскоре узнал, каким именно способом был поставлен в известность о событиях в Арелате король Оттон. Страшные угрозы расправиться с ней и с ее детьми королева слышала от своего мужа ежедневно и по несколько раз, но, несмотря на весь этот отчаянный лай, Берта смогла сохранить самообладание. В минуты редкой тишины она однажды сообразила, что ее суженый на самом деле весьма здраво понимает, что королевская семья отныне является для Гуго самой надежной защитой. В ее положении оставалось только бояться непредсказуемых пьяных выходок, на которые был горазд ее супруг.

    Большая ставка была сделана Гуго и на Раймунда Руэргского, точнее на покровителей последнего из Тулузы и Парижа. Пыл Оттона, по мнению Гуго, должен был начать стихать по мере того, как в конфликт начнут ввязываться могущественные персоны Западного королевства франков. Возможно, так бы оно и случилось, если бы в самом Западном королевстве сохранялся прежний баланс сил. Однако два года тому назад, в Осере, от инфекции, весьма схожей с той, что унесла жизнь Рудольфа Бургундского, скончался французский король Рауль. Влиятельные магнаты, что нередко бывало в истории в случаях, когда меньшим злом для всех признавалось приглашение к власти человека внешне слабого и управляемого, спустя полгода короновали Людовика Заморского[2], сына Карла Простоватого. В свое время малолетний Людовик со своей матерью бежали в Англию, спасаясь от преследований Герберта Вермандуа, который теперь был одним из инициаторов его коронации. Двумя другими влиятельными вельможами, приведшими Людовика в Реймс, были два Гуго – Гуго Белый[3] и Гуго Черный[4]. Впоследствии все эти уважаемые сеньоры вместе с королем затеят не одну войну между собой и не раз возьмут в плен один другого. Главное, что по состоянию на февраль 938 года Гуго Черный являлся врагом для всех вышеупомянутых, а также для короля Оттона и даже для нашего юного Конрада, права которого он отказался признавать. Единственную поддержку Гуго Черный, брат усопшего короля Рауля, имел в лице нашего Гуго Арльского, но такой расклад приводил лишь к тому, что все просьбы о помощи со стороны Раймунда Руэргского Парижем были категорически отвергнуты.

    Ничем не помогла графу Раймунду и Тулуза. Его дядя и покровитель по жизни, граф Раймунд Понс, очевидно относился к редкой для той поры и только зарождающейся породе местных сеньоров, для которых служба королю не являлась пустым звуком, а сама персона монарха обладала ореолом Великого и Святого выбора. В ответ на мольбы племянника, граф Тулузы пригрозил тому отнять все подаренные ему ранее титулы, если тот дерзнет выступить против своих сюзеренов, будь то из Парижа или из Арля, и останется на стороне узурпатора, соблазнившего легкомысленную и, как теперь оказывается, развратную королеву Берту.

    Услышав такую отповедь, граф Руэрга и Керси безнадежно скис. Графу, вообще говоря, было свойственно в эмоциях своих кидаться из одной крайности в другую - он то преисполнялся детским умилением и чуть ли не боготворил хитроумного и изворотливого Гуго Арльского, то им вдруг овладевали подозрения в жульничестве со стороны все того же Гуго и он открыто грозился поднять мятеж. С каждым днем Раймунд все больше жалел, что поддался на авантюры Гуго, которые теперь могли закончиться для герцога Аквитании и графа Руэрга очень скверно. Улучив момент, Раймунд со своей дружиной переместился в родной Ним, якобы для мобилизации своих вассалов. Здесь он расположился лагерем и с начала февраля упорно отказывался отвечать на письма Гуго, приходящие из Арля, в которых его союзник предлагал объединить войска для отпора непрошеным тевтонцам.

    Трусость Раймунда предопределила решение Гуго. Видя, как быстро редеют ряды его сторонников, видя малодушие еще верных ему, понимая, что с каждым днем возрастает вероятность измены в ближайшем его окружении, а также, что Берта и Конрад с каждым днем будут вести себя все наглее, он решился покинуть Арль и по древней Домициевой дороге[5] вернуться туда, где власть его подразумевалась без всяких оговорок. Шестого февраля он прибыл в благословенный Систерон и только здесь красоты здешнего края позволили ему на какой-то миг перевести дух. Послав разведку на противоположный берег, он убедился, что по ту сторону Ворот Прованса, как еще называли тогда Систерон, его никто не ждет и дорога свободна. Заметно приободрившись, он закончил этот день весьма плотным ужином, в частности, отдав должное нежнейшей ягнятине, искусством приготовления которой уже тогда славился Систерон. Уходя же ко сну, Гуго не забыл, по обычаю последних дней, нанести визиты своей супруге и старшему пасынку, угостив их перед сном парочкой оскорбительных комплиментов по отношению к ним самим, а также к безвременно ушедшему прежнему главе бургундского семейства.

    Подле Гуго в этот день в древней цитадели Систерона тесно расположились не более трех сотен воинов. Возглавляли его дружину люди, которые видели в Гуго единственно возможный источник своего благосостояния, а также те, которым в результате всей эпопеи последнего времени уже нечего было терять. К таковым, в первую очередь, относился Ардуин Глабер, променявший совесть на титул графа Ауриате, рыжий проныра Сарлион, граф королевского дворца и единственный, кто в эту ночь не сомкнул глаз, а также юный Ланфранк, по обычаю сладко растянувшийся возле двери королевской опочивальни.

    Визг Ланфранка, на которого в предрассветной темноте наступил неосторожный Сарлион, рывком поднял короля с постели. За окном едва занималось утро, раньше полудня его люди не планировали сворачивать лагерь, и потому сердце Гуго ощутимо заметалось в его грудной клетке, предчувствуя недоброе.

    - Кир, государь мой, похоже за нами погоня. Со стороны Маноска к нам идет неизвестная дружина. Кто, чего – пока непонятно, трудно разглядеть.

    - Ланфранк, одежду! – крикнул Гуго, лицо его было серым, как начинающееся в Систероне февральское утро, - со стороны Маноска, говоришь? Странно. Могут ли это быть тевтонцы?

    - Вчера вы получили известие, что король Оттон по сию пору находится в Валансе. Хотя, конечно, король ведь мог выслать вперед себя передовую дружину. Еще пока темно, но по ощущениям приближающееся войско не больше нашего.

    - Конная, пешая?

    - Конная, мой кир.

    - Черт, они скоро будут здесь.

    Король с Сарлионом и Ланфранком поднялись на парапет крепостной стены цитадели. Солнечные лучи постепенно начали захватывать долину Дюренции, и неизвестный отряд был теперь виден полностью.

    - Да, их примерно три сотни, - сказал король, - но мне необходимо сохранить людей до границ Иврейской марки.

    - Если бы было немного времени, можно было бы переправиться на тот берег и попытаться разрушить старый мост, - сказал Сарлион.

    Речь шла о древнем римском мосте, построенным Домицием и служившим перемычкой в горловине «песочных часов» Прованса.

    - Если Господом мне суждено будет вернуться в Лангобардию, не пожалею никаких денег, чтобы купить у ромеев огонь Каллиника. Как бы он сейчас пригодился!

    - Быть может нам все-таки уйти на тот берег? На узком мосту задерживать неприятеля можно сколь угодно долго. Я берусь задержать их, кто бы это ни был, а в это время вы с мессером Глабером сможете уйти.

    Гуго с редкой для него признательностью взглянул на верного слугу. Как мало у него осталось таких!

    - Мессер, а у кого на штандартах есть лев на красном поле? – размышления короля с его слугой вдруг прервал зоркий Ланфранк, до того несколько минут впивавшийся глазами в приближающееся войско в надежде углядеть хоть какой-нибудь отличительный знак.

    Король с Сарлионом тут же присоединились к изучению незваных чужаков.

    - Не знаю, как насчет льва, но я точно не вижу желто-черных цветов, которые указывали бы на швабов или саксов, - сказал король.

    - Это Раймунд, ваше высочество! – воскликнул Сарлион, - у него, у него же лев на красном поле[6]. Раймунд решил присоединиться к нам, какое счастье!

    - И оставить свои земли на угощение тевтонцам? – поумерил радость своего придворного Гуго, - Не уверен.

    - Но что еще может означать его приход?

    - Очень скоро мы это узнаем. Ланфранк, прикажи подавать аристон, а вас, граф, прошу проследить за приближением дружины Раймунда, я не люблю неожиданные визиты на рассвете.

    Король еще не успел закончить завтрак, как Сарлион вновь поднялся к нему. На лице графа отсутствовали намеки на радостные известия.

    - Мой кир, мне не нравится поведение людей Раймунда. Первым делом они установили контроль над мостом.

    - И вы дали им это сделать? Черт вас забери вместе с потрохами, Сарлион! А где Глабер?

    - Находится рядом с ними, недалеко от моста.

    - Немедленно замените его. Пусть граф Ауриате будет подле своего короля.

    Сарлион поклонился, пряча всепонимающую улыбку. Между ним и Ардуином Глабером уже давно тлел огонек соперничества за признание короля. Сегодня за явным преимуществом Сарлион одерживал верх.

    Рокировка слуг состоялась безболезненно. Безбородый и лысый, несмотря на свои двадцать семь лет, плотного сложения и на редкость молчаливый мессер Глабер очень скоро предстал перед очами Гуго.

    - Мессер Раймунд, герцог Аквитании, маркиз Го…

    - Да-да, мы уже поняли кто это, мессер Глабер. Что ему надо?

    - Он шлет вам привет как своему брату во Христе и жаждет переговорить с вами наедине.

    - Прекрасно. Шлите ему ответное приветствие и просите сюда подняться.

    - Он просит, чтобы вы спустились к нему и переговорили у старого моста.

    Гуго Арльский внезапно оказался в положении своего пасынка Конрада, совсем недавно также тщетно дожидавшегося приезда своего вассала для принесения оммажа. Гуго тут же вспылил, но сумел совладать с нервами, сообразив, что сейчас не время и не место для ссор. Вместе с тем он не отказал себе в удовольствии потомить графа Руэрсгкого в ожидании на февральском ветре. За это время Гуго успел навестить своих новых домочадцев, в глазах которых он заметил радость и надежду - семья Берты уже была в курсе утренних новостей.

    Когда Гуго соизволил-таки спуститься к графу Раймунду, тот уже порядком продрог и приказал своим слугам развести костер. Граф Раймунд был хмур, его квадратная челюсть многообещающе выползла вперед.

    - Доброго дня, благородный Раймунд! Вы впервые в Систероне? Неправда ли, чудесное место для добрых христиан? Как поживает моя племянница?

    Граф Раймунд долго мычал, подбирая слова. Гуго продолжил балагурить как ни в чем не бывало.

    - Понравились ли красоты Прованса нашему непрошеному гостю из северных земель? На мой взгляд, он уже злоупотребляет нашим гостеприимством. Бургундия никому не позволяла помыкать собой, и я безмерно рад, что вы решили присоединиться к моему войску, чтобы дать отпор зарвавшемуся тевтонцу.

    - Я здесь не для этого.

    Гуго с насмешкой взглянул на Раймунда, но на душе у него отчаянно заскребли кошки.

    - Я прибыл сюда, следуя своему долгу вассала перед сюзереном. Я прибыл для защиты короля Конрада, да сохранит его пуще наших мечей Отец наш Небесный.

    - Хвала вашей доблести, граф. Король Конрад будет рад слышать это.

    - Я здесь, чтобы сопроводить своего короля в Арль.

    - И тем оставить его беззащитным перед лицом врага?

    - В Арле королю Конраду ничто не угрожает. Не угрожает ему и король тевтонцев, напротив, король Оттон пришел сюда помочь своему родственнику и законному хозяину этих мест. А враг короля Конрада все это время находился рядом с ним.

    Гуго, услышав это, тут же перешел на злобный шепот.

    - Правильно я ли вас понял, мой дорогой Раймунд, что, лишившись поддержки вашего хозяина в Тулузе, вы теперь решили выслужиться перед тевтонцем предав меня и, тем самым, заработав прощение у желторотого недоумка Конрада?

    Раймунд тоже ответил шепотом.

    - А правильно ли я понял тебя, Гуго, что ты оказался здесь не ради красот Систерона, а для того, чтобы убежать в свою Лангобардию, бросив вассалов и слуг на произвол судьбы и на милость короля Оттона?

    - И что, ты теперь встанешь у меня на пути?

    - Да, таковой будет моя плата королю Оттону. Твоя дружина немногим больше моей и, даже если ты одержишь верх, тебе не удастся быстро уйти на ту сторону реки, а потери твои будут таковы, что найдется немало твоих бывших вассалов, пожелающих предъявить тебе счет за былое. А за Альпами тебя будет поджидать Беренгарий.

    «Ловко все рассчитал, собака!» - подумал Гуго и на какое-то время отдался невеселым размышлениям. Но он был человек на редкость находчивый.

    - Все так, мой милый, но в этом случае королева Берта и король Конрад узнают, что ты заявился в их владениях по подложному требованию, состряпанному мною. Мне абсолютно наплевать, что обо мне теперь подумают моя жена и пасынок, а вот тебя тогда точно лишат всех земель, которые ты от меня получил.

    Граф Раймунд осквернил это ангельское место самыми грязными ругательствами.

    - Пусть так. Мне будет уроком, как пытаться украсть лишнее у соседа своего, - махнув рукой, согласился с таким раскладом Раймунд.

    - Но ведь об этом может никто и не узнать, - перехватил инициативу Гуго. Раймунд мрачно взглянул на него.

    - Ты дозволишь мне уйти, Раймунд. Мне и моим людям. Я же оставлю тебе Конрада, пусть он возблагодарит тебя достойною мерой.

    - Ты оставишь мне всю семью.

    Гуго ответил не сразу, просчитывая в уме все варианты. Младенец Рудольф его стеснял и был ему абсолютно не нужен. Аделаиду тоже можно было безболезненно оставить здесь, помолвка все равно состоялась, а в глазах современников десятого века обязательства, принятые во время помолвки, считались ничуть не менее крепкими и строгими, чем заключенные во время освящения брака.

    - Хорошо, - согласился он, - ты получишь их всех. Но королева Берта последует за мной.

    - Пусть она объявит мне лично о своем решении.

    - Королева Берта последует за мной не как королева Арелата, а как моя супруга. Никто, даже тевтонец Оттон, даже папа Лев не может мне в этом воспрепятствовать.

    На такой аргумент возражений найтись не могло. Тем более у такого тугодума, как Раймунд.

    - Пусть будет по-вашему, мессер.

    Вернувшись в крепость, Гуго отдал необходимые распоряжения Сарлиону и его людям, краем глаза приглядывая за септиманцами Раймунда. А те заняли пространство по обоим берегам Дюренции и на самом мосту, так что пытаться обмануть их было бы делом пустым и опасным. Но Гуго и не собирался более хитрить. Все мысли его были заняты предстоящим разговором с Бертой.

    Войдя к ней, он застал королеву за привычным занятием. Ее хладнокровие незамедлительно взбесило Гуго, но он, гася эмоции, зашагал вокруг нее, шумно дыша и говоря непривычно отрывисто:

    - Собирайся. Живо собирайся. С любезного разрешения Раймунда мы едем дальше. Я договорился.

    Берта ничего не отвечала, а смотрела на него спокойно и с презрением.

    - Все твои …. дети останутся здесь…. На какое-то время.

    - Я никуда не поеду, - твердо заявила Берта. Гуго резко остановился перед ней.

    - Поедешь. Еще как поедешь. Собирай свое барахло, чертова ведьма, не забудь и это, - с этими словами он выбил у нее из рук веретено

    - Я никуда не поеду, - повторила королева.

    - Тогда я выволоку тебя силой.

    - Ты побоишься это сделать. Ты в Арелате уже боишься собственной тени.

    На мгновение у Гуго всерьез мелькнула мысль задушить ее. Но он сдержался.

    - Если ты подешь со мной, ты по-прежнему будешь королевой. Если ты останешься, тевтонец лишит тебя всего.

    - Король Оттон пришел сюда по моей просьбе, он не сделает ничего плохого для нашей семьи, но, если даже ты вдруг окажешься прав, я восприму это как великую милость Господа, воздавшего мне за грехи мои.

    - Ты - моя жена, и ты должна следовать за мной. Никто не волен противиться этому.

    Берта подняла на него взгляд.

    - Я не жена тебе, Гуго.

    Гуго ухмыльнулся.

    - То есть, ты предашь огласке тот факт, что у нас не было близости? Других доводов признать наш брак недействительным у тебя быть не может. Но знаешь, всякий при виде тебя поймет мои чувства и сильно не осудит.

    Берта терпела и не такие «комплименты». Гуго же распалялся все более.

    - Хорошо, ты сама напросилась. Придется-таки один раз воспользоваться тобой. Надеюсь, что меня не стошнит, - с этими словами он начал расшнуровывать свои штаны, готовясь и в самом деле воспользоваться правами супруга.

    - Что вы делаете, мессер?! – первый раз за этот день Гуго удалось напугать королеву. Она вскочила, пятясь к окну.

    - Что делаю? Нарушаю свое обещание, данное тебе, жаба! Кричи громче, чтобы все вокруг услышали, что я воспылал к тебе страстью. Здесь тебе никто не поможет, а у меня теперь будет куча свидетелей того, что супружеский долг я исполнял достойно.

    - Я не жена вам, Гуго, но вовсе не из-за этого.

    - А отчего же? – ухмыляясь продолжал он, успев к тому времени сбросить половину одежд.

    Берта торопливо заговорила, пока на Гуго еще оставалось хоть что-то и пока он имел возможность ее слышать:

    - На прошлой седмице, еще в Арле я беседовала с Леоном Простаком, другом нашего святого отца Одона. Он только что прибыл из Рима, где провел целых два года. Так вот однажды, в беседе с супругой вашего брата, маркизой Тосканской, та, преследуя цель заслужить доверие клюнийского аббатства а заодно загладить вину за свое известное сребролюбие, поведала ему одну тайну римского принцепса.

    - Альбериха? И что ему сказала эта любительница плохо охраняемых реликвий? Однако, каков мой братец, не перестаю ему удивляться!

    - Она сказала, что в монастыре Святой Марии, что рядом с домом правителя Рима, растут и воспитываются две девицы. Старшей, которую все зовут Берта, идет десятый год и она дочь вашего сводного брата и вашей жены.

    - Дочь Гвидо! Тоже мне новость!

    - Но вторую девочку тоже зовут Берта. Не знаю, каким образом и от кого маркиза Вилла получила эти сведения, но с ее слов выходит, что вторая Берта тоже дочь Мароции и ей нет еще и пяти лет. Что это означает, по-вашему?

    - Что Мароция осталась жива после тех событий в Риме, - криво усмехнулся Гуго, - я всегда это знал.

    - Не только. Это ваша дочь. Дочь короля и сенатрисы Рима.

    Язвительная улыбка замерла на лице Гуго. К такому повороту событий он был не готов. С быстротой июньских зарниц по его лицу пробежали отблески новых перспектив, словно свет бриллиантов лежавших в сундуке, приоткрывшемся, как ключом, нежданной вестью. Перед буридановым ослом вдруг вновь возник прежний соблазн, на который он уже было однажды махнул рукой. Но теперь! Теперь он мыслями вдруг разом перенес себя в Рим и уже видел свою маленькую дочь, Мароцию в миниатюре, важно восседавшую одесную его на троне.

    Голос Берты Швабской вернул его в грубую бургундскую действительность. Гуго опомнился.

    - Что было четыре-пять лет назад сейчас ничего не значит. За это время Мароция могла сто раз умереть.

    - Но вы-то говорили, что она была убита своим собственным сыном в Риме, пять лет тому назад! И клялись в том на Священном писании.

    К ужасу Берты, Гуго в ответ только пожал плечами. Мало ли что он говорил, мало ли на чем клялся!

    - Вы несчастный, съедаемый страстями и потерявшийся в этом мире человек, Гуго. Возвращайтесь и разыщите свою жену, она жена вам не только по закону, но и по духу. Если же вы будете настаивать, чтобы я ехала с вами, я при людях расскажу все, о чем поведала вам только что. Вы не имели права жениться на мне. Я страшно согрешила, согласившись стать вашей супругой. Чтобы ни случилось, но я не поеду с вами и не вернусь в Арль. Я уже решила посвятить остаток дней своих служению Господу и в попытках заслужить себе прощение за грех, к которому вы вынудили меня. У меня нет для себя оправданий, я буду молиться за себя и своих детей, которых вы сделали заложниками ваших сатанинских прихотей. Подле Пайерна святые братья из Клюни собираются строить новый монастырь, и я уже решила отдать все свое имущество на строительство святой обители. Несмотря на великое зло, причиненное вами мне, я буду также просить Господа за вас.

    Гуго уже не слушал ее. Скорее он отреагировал на ту тишину, которая воцарилась в келье королевы после того как она окончила свой темпераментный монолог. Кинув на нее прощальный взор, он кивнул, до его сознания донеслись обрывки ее речи:

    - Благодарю вас, - сухо сказал он своей супруге и затворил за собой дверь.

    Всего лишь через час королеве Берте уже ничто более не напоминало о присутствии в ее жизни столь странного супруга. Гуго скрылся за «расцарапанной» скалой, спасаясь от преследований тевтонского короля и рассказав напоследок юному Конраду – вот ведь человек! - о подложном манускрипте, приманившим Раймунда Руэргского. Сам граф Раймунд быстренько собрал королевскую семью в обратную дорогу, неуклюже заискивая перед Конрадом и всячески подчеркивая свои сегодняшние заслуги. Берта же сдержала свое слово, она, не стесняясь громких рыданий, трогательно простилась с семьей, передав напоследок благодарственное письмо королю Оттону с наказом и далее быть храбрым защитником ее дома. Впереди у этой удивительно прекрасной женщины будут еще долгие годы спокойной и счастливой жизни, она построит клюнийский монастырь, заслужит признание современников и потомков, а в первые дни нового 966 года с неизменным веретеном в руках завершит эпоху «temps que la reine Berthe filait»[7] , оставив после себя множество сказок о «хорошей королеве Берте».

    ……………………………………………………………………………………………………..

    [1] — Имеется в виду Пьер де Лабом (1477-1544) – архиепископ Безансона.

    [2] — Людовик Четвертый Заморский (920-954) – король Западно-франкского королевства 936-954гг. Из династии Каролингов.

    [3] — Гуго Белый (Великий) (ок.897-956) – маркиз Нейстрии, граф Парижа и Орлеана, герцог Аквитании, герцог франков ( в то время высший некоролевский титул).

    [4] — Гуго Черный (ок. 898 – 952) – герцог Бургундии, брат французского короля Рауля Первого Бургундского.

    [5] — Домициева дорога – построена в 118-122 г. до н.э. по приказу консула Гнея Домиция Агенобарба, соединяла Древний Рим с провинцией Испания.

    [6] - Лев на красном поле был изображен на гербах как герцогства Аквитании, так и графства Руэрг.

    [7] — «Время, когда пряла королева Берта» (франц.)


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: VladimirStreltsov
    Категория: Приключения
    Читали: 53 (Посмотреть кто)

    Размещено: 1 апреля 2022 | Просмотров: 87 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2021 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.