«    Июнь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 18
Всех: 19

Сегодня День рождения:

  •     DeNRoLL (19-го, 19 лет)
  •     Эдгар Мёрфи (19-го, 25 лет)
  •     Эжен (19-го, 26 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дуэли ОТКРЫТАЯ ДУЭЛЬ №58 \"СОКРОВИЩА ВАРГИ\" (ПРОЗА) 1 Бойко Татьяна
    Флудилка Курилка 2090 Ольга К.
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2078 Кигель
    Флудилка Поздравления 1728 KURRE
    Стихи ЖИЗНЬ... 1616 Lusia
    Дуэли Предлагаю дуэль \"Сокровища Варги\" 30 ЭрИк Уиндеман
    Организационные вопросы Заявки на повышение 788 KURRE
    Рисунки и фото свободный художник 274 Pavek
    Рисунки и фото Наши детки рисуют 3 NikiTA
    Стихи Мысли 4 kleo_xxx

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Перекресток

    Дорабатывается
    Часть 1

    Короткий декабрьский день догорал до конца, уступая место вечерним сумеркам. Элеонора свернула свой чертеж, и стала убирать готовальню.
    -Вы уже домой, Элеонора Натановна?— Спросил Михаил Андреевич. Это был импозантный мужчина лет пятидесяти с благородными сединами.
    -Да. Вы что-то хотели?
    -Я бы мог вас проводить…
    -Михаил Андреевич,— Вздохнула Элеонора.— Вы мне, в отцы годитесь. Я всего на год старше вашего сына. Извините, но нет. И еще, пожалуйста, не ставьте меня в неудобное положение перед нашими коллегами. Вы часто на меня так смотрите, поверьте, это заметно.
    -Элеонора Натановна, я просто проявляю заботу о вас как о младшем коллеге.
    -Михаил Андреевич, вы сами в это верите? И я, и вы знаем, что ваша забота обо мне носит исключительно другой характер.— Элеонора старалась говорить твердым голосом, в меру вежливо. Внимание к себе со стороны профессора Веденеева могло бы польстить кому угодно. Поначалу Элеонора старалась делать вид, что не замечает мелких знаков внимания от Михаила Андреевича, считая, что начальнику скоро надоест, что его знаки внимания не находят ответа, и он оставит ее в покое. Но профессор оказался настойчивым человеком.— Считаю беседу на эту тему исчерпанной, и говорить здесь больше не о чем. До завтра.
    Провожаемая взглядом профессора, Элеонора вышла из помещения, и спустилась в холл. Там за стойкой гардероба скучала полная женщина в синем халате и красной косынке. Как ни странно, легкая полнота только шла этой женщине средних лет.
    -Светлана Ивановна, дайте, пожалуйста, мое пальто.— Элеонора протянула ей номерок.
    -Вот, пожалуйста, Элеонора Натановна, до завтра!
    -До завтра.— Мягко улыбнулась, женщина. Элеонора быстро надела пальто, и пошла к выходу.
    -Несчастная.— Тяжело вздохнула Светлана Ивановна, облокачиваясь на полированную стойку.
    -Почему?— Удивленно спросила ее напарница, Таня, поправляя рыжую челку.— Вот бы мне быть как она красивой! Чего она несчастная?
    -Не чего, а что! Отвыкай от своей деревни. Несчастная, потому что одна, без мужа.
    -Такая красивая, и не замужняя?— Удивилась девушка. Ей всегда Элеонора казалась идеалом, образцом на который следует равняться.— С чего вы, тетя Света, так решили, что без мужа?
    -Ты здесь всего три месяца трудишься, а я уж не первый год, чуть ли не со дня основания института тружусь, Элеонора Натановна при мне пришла, диссертацию защитила. Кандидат технических наук.
    -Я бы так не смогла, наверное!— Восхитилась Татьяна, присаживаясь на табуретку.
    -У тебя семь классов образования, а у Элеоноры Натановны институт за плечами и аспирантура, да и не бегала она по танцулькам как ты. Она рано приходит, поздно уходит, дольше всех часто засиживается на работе. Если бы у нее был муж, разве бы сидела она до ночи на работе? Ясное дело, что нет. Она сама, что ей одной там делать? Не удивлюсь, если доктора наук скоро получит.
    -Здесь мужиков полно…
    -Мужа завести, Татьяна, это не собачку на птичьем рынке купить. Да и мужик не таракан, сам по себе не заведется. Был у нее здесь ухажер…
    -А кто?— Заинтересовалась девушка.
    -Я сплетни носить не люблю.
    -Расскажите! Я никому не скажу.— Горячо пообещала девушка.
    -Ладно, расскажу. Но смотри, не вздумай точить лясы с кем про это. Уже не хорошо, когда я кому-то говорю. Это было лет семь назад.— Светлана Ивановна понизила голос.
    Рапопорт Элеонора Натановна была талантливым и умным человеком. Но если бы она была обладательницей только этих качеств, то вряд ли получила бы кандидатскую степень.
    -Я много ученых перевидала. Есть такие ученые, что и умные, и талантливые, а вот за всю жизнь ничего и не сделают, здесь еще и усидчивость нужна.— Комментировала Светлана Ивановна свое виденье события, с которого началась эта история.
    Элеонора, очевидно, обладала железной силой воли и огромной работоспособностью. Ее научный руководитель – директор института, Роман Евгеньевич, был строгим, но справедливым человеком, видя, что аспирантка прилежна и упорно занимается, он помогал ей, и вскоре настал день, когда Элеонора защитила кандидатскую диссертацию, и получила степень кандидата технических наук.
    В тот день ученые задержались допоздна. Сначала шла защита работы, затем совещание, и наконец, ученый совет вынес свое решение. Затем был праздничный банкет на кафедре.
    -Толковая девушка, далеко пойдет.— Говорили коллеги Элеоноры Натановны, спускаясь в холл института, где тосковала за стойкой гардеробщица.— Молода еще, правда.
    -Науке нужны молодые кадры.
    Последними уходили Элеонора и Борис Терехин, молодой кандидат наук, который подавал большие надежды. Он был не на много старше девушки, они работали на одной кафедре. Молодые люди подошли к стойке, за которой сидела гардеробщица. Борис, видимо, рассказывал своей спутнице что-то очень веселое, девушка звонко смеялась. Светлана Ивановна подождала с минуту, уловила краем уха, что молодые ученые обращались друг к другу уже на «ты». Она постучала ребром номерка от гардероба, давая знать о себе.
    -Простите, Светлана Ивановна, если вас не затруднит, дайте нам наши вещи.— Попросил Борис. Гардеробщица уловила запах алкоголя. Осуждать молодых людей не было смысла. Как ни как у них сегодня был праздник.
    На следующий день гардеробщица пришла на работу как всегда, к половине восьмого. Она поначалу принимала вещи у сотрудников института, а когда часы показали девять часов утра, пользуясь тем, что сотрудники сейчас находятся на своих рабочих местах, и никто не собирается пока уходить, или приходить, решила сходить в подсобное помещение.
    Служебное помещение находилось на цокольном этаже. Женщина спустилась по лестнице вниз, и пошла по длинному коридору к подсобке, где-то рядом она услышала голоса. Люди говорили тихо, и гардеробщица сперва, не поняла, кто говорит.
    -Нам нужно поговорить.
    -О чем?
    -Ну…
    -Не нукайте, не запрягали.
    Светлана Ивановна узнала голоса. Говорили Элеонора и Борис. Ей было не ловко, но отступать было некуда – Элеонора и Борис могли услышать ее шаги.
    -Уже и на «вы»?
    -Почему «уже»? Так было и раньше, ничего не изменилось.— Девушка говорила ровным голосом, но чувствовалось ее нервное напряжение.
    -А как назвать то, что было вчера? Или вы забыли, Элеонора Натановна?— Терехин тоже нервничал.
    -Я помню, отчего же. Но считаю, что это…было недоразумением. Я переволновалась по поводу своей защиты, потом банкет, немного пригубили спиртного…Так бывает. Лучше забыть о произошедшем. И нам и вам, поверьте мне.
    -Элеонора…
    -…Натановна. Не вижу причин далее обсуждать данную тему.— Светлана Ивановна услышала шаги в коридоре, и быстро шмыгнула в подсобное помещение.
    -Так-то.— Вздохнула Светлана Ивановна.— Чем он ей плох был, не понятно. Симпатичный, образованный, да еще его под крыло академик Бажан взял, ясное дело, что он так быстро в гору пойдет. Терехин потом куда-то подевался. Наверное, Савелий Тимофеевич помог ему перейти в другое место.
    -Да куда ж лучше?!
    -Не знаю.— Пожала плечами коллега.— Но это было вскоре после того, как Элеонора Натановна получила кандидата наук. Бажан к себе только мальчиков берет.
    -Почему?
    -С хлопцами проще. Никогда не берет к себе девок, да у нас их и нет особо. Слышала, как говорил: «Стараешься, учишь вертихвостку, а она только возможность подвернется, замуж норовит поскорей выскочить, детей нарожать, все силы и наука, что в нее вложил – к черту». Так оно и есть видно. Наш Роман Евгеньевич несколько другого мнения. Элеонора у него любимой аспиранткой была.
    -Откуда вы знаете?
    -Я же еще не оглохла и не оглупела в свои годы.— С иронией заметила женщина.— Это вы, молодежь, думаете, раз за тридцать перевалило, так уж все в старики записываете. Я от Элеоноры Натановны на десять лет старше, а какая разница!
    -Сколько же ей лет? Вы говорили, что она и кандидата уже получила, лет семь назад …
    -Тридцать два в октябре следующего года исполниться. Молодо выглядит, замуж ей бы надо. И чем ей Терехин плохой был?— С недоумением повторила Светлана Ивановна.— По моему мнению, так хорошая пара могла быть. Он потом неделю, как в воду опущенный ходил. Да и она не очень веселой была, видно, пожалела, что ему так сказала, а подойти сказать, гордость не позволяла.

    Элеонора, которая не подозревала о риторических рассуждениях Светланы Ивановны, в это время пила на кухне чай. Люди поругивают Хрущева за его увлечение кукурузой, и многое другое. Но все же есть и хорошее в его деятельности. Например, у многих появились квартиры. Раньше об отдельной кухне и ванной комнате и мечтать не смела большая часть людей, а теперь все удобства! Этому конечно, нельзя не радоваться.
    Радоваться можно было даже тому, что наука, которую представляла Элеонора, в послевоенные годы шагнула далеко вперед. Сейчас созданы специальные НИИ, которые занимаются исследованиями, а ведь до войны многие ученые, едва заслышав о таком, либо снисходительно улыбались, либо категорично заявляли, что сие не возможно, это из разряда фантазий. Элеонора хорошо запомнился один случай, ей тогда было около шести лет, к ним домой пришли коллеги отца, зашел научный спор.
    -Натан Исаакович, вы перспективный ученый, образованный человек, а как малый ребенок, верите в фантазии этого сумасшедшего Циолковского!— Снисходительно заметил коллега отца.— Это невозможно, понимаете? Еще скажите, что люди на Луну полетят!
    -Не буду спорить с вами, Трофим Зиновьевич, Циолковский действительно производит впечатление несколько неуравновешенного человека.— Мягко заметил отец Элеоноры.— Но вот некоторые его идеи… Считаю, что если их довести до ума, то будет толк.
    -Натан Исаакович, вы романтик!— Произнес Михаил Ираклиевич, красивый мужчина с орлиным носом, говорили, что он потомок какого-то грузинского князя. Он стрельнул жгучим взглядом в сторону Рахили, жены Натана и матери Элеоноры.— Кто, по-вашему, будет воплощать эти идеи в жизнь?
    -Скорее всего, не мы с вами. А вот она.— Натан кивнул на дочь, которая сидела на руках у матери, и потянулась к вазочке с конфетами.— И такие как она, уверен в этом.
    Насколько он был прав, Элеонора поняла через много лет, будучи студенткой бауманки. На ее глазах происходило то, о чем говорил ее отец. Даже отъявленные скептики признавали «эти неправдоподобные идеи».
    Элеонора допила чай, прошла в гостиную, и открыла дверь, ведущую в соседнюю квартиру. Она прошла в комнату с дубовыми книжными шкафами. У окна стоял дубовый стол и мягкое удобное кресло. Элеонора принесла альбомные листы, карандаш и линейку.
    -Элеонора Натановна, вы снова нанесли нам поздний визит.— На пороге кабинета возник его хозяин, академик Приходько.
    -Да, извините, пожалуйста, не хотела никого будить.— Элеонора смущенно посмотрела на своего коллегу. Она сидела за столом, перед ней было раскрыто несколько книг, девушка что-то чертила на бумаге.— Просто возникли некоторые идеи, решила поработать немного, не спиться что-то.
    -Вы очень старательны, Элеонора Натановна. Стало быть, скоро станете доктором наук, не так ли?
    -Не знаю, все возможно. Я не гонюсь за званиями. Меня больше всего привлекает исследовательская работа, а уж потом научные степени.
    -Такая наука как наша, не женское дело, скажу я вам. Очень редко женщины бывают технически грамотными. Вы одно из таких редких явлений.— Мужчина улыбнулся.— Мы еще не ложились, если хотите чаю, то приходите, мы с Надей будем рады.
    -Спасибо, но я еще немного поработаю…потом.
    -Конечно. Чашка чая будет ждать вас.— Академик вышел.
    Жена академика, высокая, стройная Надежда Сергеевна, в домашнем сером платье читала в столовой, когда муж вошел.
    -Занимается?
    -Да, чертит что-то, расчеты делает. Так и до докторской степени недалеко.— Приходько сел к столу.— Не каждый ученый способен так плодотворно работать.
    -Да уж. Научная степень это хорошо, но есть же еще интересы в жизни. Молодая девушка, а кавалера нет и нет.— Надежда Сергеевна знала Элеонору с тех самых пор, как они въехали в этот ведомственный дом. Девушка оказалась их соседкой. Муж Надежды Сергеевны, Роман Евгеньевич, был научным руководителем девушки, когда она была аспиранткой.
    Библиотека ученого была очень хорошей, и аспирантке позволялось пользоваться ней. От прежних хозяев квартиры невесть, зачем осталась в стене комнаты дверь в соседнюю квартиру, и это обстоятельство было очень удобным.
    -Вы можете заниматься здесь, когда вам будете удобно. Просто заходите в библиотеку, не стесняясь. Никто не будет вам мешать.— Сказал Роман Евгеньевич Элеоноре. Что Элеонора и делала. И хотя хозяева квартиры позволяли ей заваривать себе чай, брать еду из холодильника, молодая женщина пользовалась только библиотекой и кабинетом своего научного руководителя.
    -Удивительная воспитанность для девушки в наше время!— Удивлялась Надежда Сергеевна.— Не часто такое встретишь.

    Ледяной декабрь как-то не заметно подошел к концу со своими снегопадами, и вьюгами над Москвой. Элеонора только из окна института видела метели, которые проносились по улицам столицы, и терялись где-то в многочисленных переулках города. А затем солнце играло своими лучами на белом снежном покрывале, которым заботливо были укутаны улицы.
    Даже даты в календаре для Элеоноры просто были чередой дней, которые мало чем отличаются друг от друга. И лишь когда позвонила Катя, она вспомнила о том, что скоро Новый Год.
    -Как твои дела?
    -Спасибо, хорошо.— Автоматически произнесла Элеонора.
    -Понятно. Ты к нам придешь на Новый Год? Мы приглашаем тебя. Я и Эдик. Приходи. Еще несколько человек будет, компания интересная, тебе понравится.
    -Кто? Не нужно меня сватать!
    -Никто и не сватает.— Обиделась Катя.— Просто соберемся, посидим, разве плохо? Из женщин буду только я, мне будет одной не слишком уютно… И потом, мы так давно не виделись! Приходи.
    -Хорошо.— Вздохнула Элеонора. Катя Землякова была настойчивой девушкой. Она приводила различные аргументы, и в итоге добивалась своего. Проще было согласиться, чем ответить «нет».
    Минуты две они поговорили на различные темы, затем распрощались. Элеонора ушла на кухню, поставила на плиту кастрюлю с супом и достала хлеб из резной деревянной хлебницы, и вздохнула: сбоку на нем появилась плесень. Она всегда покупала хлеба больше, чем требовалось. Сама понимала, глупость своих действий, но поделать ничего не могла: страх связанный с прошлым, крепко держал ее. Пообедав, она прошла в комнату, достала из ящика стола папку с бумагами, и села на мягкий плюшевый ковер, которым был застелен паркетный пол.
    Сверху в папке лежали фотографии. Молодой человек с темными чуть вьющимися волосами, нежно обнимает за талию хрупкую, нежную девушку с тонкими чертами лица. На девушке новое белое платье с кружевным подолом. На обороте дата –«12.04.1915 г. Натан и Рахиль Рапопорт». Видимо фотограф был человеком аккуратным, и что бы снимок не затерялся, среди других снимков в ателье, написал дату и имена заказчиков.
    Элеонора провела рукой по снимку, и отложила в сторону. А вот бумаги отца. Его записи, чертежи, которые он делал от руки, карандашом, и большой чертеж, сделанный со знанием дела и по всем правилам. Когда он куда-либо шел, то брал с собой не большую записную книжечку.
    -Кто знает, когда придет в голову хорошая мысль.— Говорил он жене.
    -Натан, ты со своими чертежами с ума сойдешь!— Восклицала иногда Рахиль.— В недобрый час ты встретил этого сумасшедшего! Глупость он тебе в голову втемяшил! Даже Трофим Зиновьевич говорит, что это детская мечта. Разве можно такое сделать?
    -О, дорогая, ты языковед, тебе трудно понять.— Он поцеловал жену.
    Не смотря на некоторые скептические высказывания Рахили, Элеонора всегда знала, что она верит в мужа. Элеонора тихо заплакала. Эта папка с бумагами и несколькими фотографиями, все, что осталось у нее от родительского дома. Она сохранила архив отца, его записи, пометки, чертежи. Не сохранила лишь его самого и мать. Даже в больнице она не расставалась с папкой. Когда в приемном покое нянечка попыталась забрать из рук ослабевшей девушки эту серую папку, как больная намертво вцепилась пальцами в папку, и страшно закричала:
    -Нет, нет! Не отдам!— Она начала раскачиваться из стороны в сторону сидя на жесткой кушетке, прижимая заветную папочку к груди.— Папа, мама…
    -Вот бедолажка!— Пожилая нянечка смахнула слезу, и перекрестила девушку.— Пусть Господь отводит…
    -Тише, тише.— Усталая женщина врач ласково погладила новую пациентку по голове.— Успокойтесь, милая, все хорошо, не надо плакать!
    Больше никто не рисковал прикоснуться к папке с бумагами. Девушка могла часами рассматривать ее содержимое, и, наверное, уже выучила его наизусть. Ее считали немного не в себе, но девушке было все равно. Она поставила перед собой задачу: продолжить дело отца. Уже обучаясь в институте, она поняла, насколько гениальными были идеи отца, но нужно было основательно потрудиться, что бы они воплотились в жизнь, а не остались на бумаге. И она старалась.
    Когда она находилась в больнице, проводя долгие дни, лежа на продавленной больничной кровати, когда в студенческие годы она старалась прожить на скромную стипендию, и хотелось бросить все разом, девушка тут же вспоминала большую не топленую комнату, и худого изможденного человека на кровати, который протягивал ей ворох бумаг:
    -Сохрани их, пусть дело будет продолжено.
    Ослушаться отца она не смела. Нужно было учиться, что бы продолжить дело отца, понять чертежи, его размышления, что бы все, что он изложил на бумаге «ожило». После того, как ее выписали из больницы, она уехала в Москву, и поступил учиться в знаменитую бауманку, что бы выполнить волю отца. Этот фактор был решаемым, но не единственным. Девушка давно испытывала тягу к этим наукам, и приняла решение идти в технический вуз.

    В последнюю минуту, Егор подумал, что может, не стоило бы приходить сюда, но было поздно. Хозяйка дома уже распахнула дверь, и радостно произнесла:
    -Хорошо, что ты пришел! А Эдик утверждал, что ты не придешь ни за что! Проходи в комнату.
    -С наступающим, Катюша! Я принес от нашего стола вашему.— Он прошел в прихожую, отряхивая снег с ворота пальто.
    -Да зачем же, Егор! Все есть. Ну, если так, то неси на кухню, там Элеонора.
    На кухне хрупкая не высокая девушка разделывала селедку. Она вздрогнула, и обернулась. Смуглая кожа, большие карие глаза, из прически выбивалась прядь каштановых волос.
    -Добрый вечер.— Произнесла она нежным голосом.
    -Добрый. С наступающим вас праздником. Вы, Элеонора, если я не ошибаюсь?
    -В квартире всего две женщины. Одну из них зовут Катя, а другую Элеонора. Катя сказала вам, что Элеонора на кухне. Значит, Элеонора это я.
    -Не будьте язвой, вам это не идет.— Он вытащил из пакета несколько банок с консервами, и бутылку вина.— Вы не правильно рыбу разделываете, простите, не знаю вашего отчества.
    -Элеонора Натановна. Уж извините, как умею. Важен результат на самом деле.— Девушка видимо не очень любила критику.
    -Да, вы правы. Но просто жаль смотреть на селедку, которую вы разделываете. Давайте это сделаю я.
    -Пожалуйста.— Девушка явно обиделась, но все же уступила.
    -Элеонора, неси салат, тот, который в синей пиале на окне!— Крикнула Катя из гостиной.
    Девушка взяла миску, и вышла в гостиную. Там Катя сервировала круглый стол, накрытый белой скатертью с ярко-алыми вышитыми розами на ней – Катина работа. Хозяйка в этом плане была мастерицей. Элеонора всегда удивлялась, как подруга легко осваивала тот или иной вид женского рукоделия. Она сама с трудом вдевала нитку в ушко иголки, но Катю видимо Бог наградил умелыми руками.
    -Вы с Егором уже познакомились?— Спросила она.
    -Он не назвался. Стал указывать мне, как нужно разделывать рыбу.
    -Словом, он тебе не понравился?
    -Нет, конечно. Не люблю таких!— Элеонора поставила пиалу на стол. Она больше всего не любила, когда ей указывали, что нужно делать.
    Далее вечер пошел по накатанной схеме. Пришли еще несколько человек – их с Эдиком коллеги. Они заговорили о перспективах ракетостроения, Элеонора подключилась к ним, Егор несколько удивленно произнес:
    -Не думал, что женщина в этом может так хорошо разбираться.
    -Элеонора – кандидат технических наук.— Вмешалась в беседу Катя.
    -Не обычно, как для женщины.
    -А мне следует, по-вашему, крестиком вышивать сидя дома?— Немного резко спросила Элеонора.— Времена сейчас, знаете ли, другие.
    -Да, вы правы. Но вышивание крестиком вам бы было к лицу.— Улыбнулся Егор.
    Вечер можно было назвать хорошим, если бы не этот Егор, который начал раздражать ее с первой минуты. Как назло ее посадили рядом с Егором. Элеонора догадывалась, что без Кати здесь уж точно не обошлось, но пересесть было не куда, и со стороны выглядело не слишком красиво.

    Часы показывали половину четвертого утра, гости начали расходиться. Элеонора еще раз поздравила хозяев с праздником, и тоже засобиралась. Катя сказала:
    -Элеонора, тебя Егор проводит. На улицах не спокойно.
    -Тут не далеко.— Решила отбиться девушка.
    -Элеонора, нам так будет спокойней.
    Элеонора вздохнула. Легче отдаться, чем отбиваться, как в старом анекдоте. Придется согласиться на провожатого, иначе Катя не успокоится. Они шли по улице, иногда им на встречу, или, обгоняя их, шли веселые компании. Егор молчал, приличия требовали, что бы он развлекал свою спутницу, но он не знал, о чем говорить.
    -Вы не москвичка?— Спросил он, что бы хоть как-то нарушить тишину.
    -Да.— Она кивнула.— Я приехала из Ленинграда. Я жила там до войны.
    Снова воцарилась тишина. Элеонора явно не была расположена к разговорам, во всяком случае, с ним. В другом бы случае он не стал бы делать попыток разговорить эту молодую женщину, но сейчас это нужно как никогда.
    -Вы переехали в Москву после войны?
    -Меня вывезли по дороге жизни зимой 1942 года.— Тихо сказала Элеонора, в ее лице что-то дрогнуло.— Вот мой дом, я дальше сама.
    -Нет, все же я провожу вас до двери. Я не привык оставлять девушек одних на пустых улицах.— Егор взял ее под руку.— Пройдемте.
    -Вы говорите как человек из структуры.— Элеонора внимательно посмотрела на спутника.
    -Я посвятил свою жизнь борьбе с преступностью.
    -Нет, вы не похожи на милиционера.— Покачала головой спутница.— Скорее на особиста. У вас взгляд человека из определенной структуры.
    -У вас большой опыт общения с людьми в штатском?— Он снисходительно смерил свою спутницу взглядом.
    -Достаточно, когда находилась в блокаде. До свидания.— Не дожидаясь ответа, Элеонора быстрым шагом направилась к подъезду.

    - Как тебе Егор?
    -Бывало и хуже.— Недовольно отозвалась Элеонора на вопрос Эдика, о ее провожатом. Они с Эдиком сидели в столовой института.
    -Зачем же так негативно?— Улыбнулся друг.— Что тебе опять не понравилось?
    -А что, должно было что-то понравиться?— Элеонора разминала кашу в тарелке, что бы остыла быстрее.— Я много раз говорила, что не надо меня сводить с кем-то!
    -Ну, если ты метишь в профессорши, тогда не надо конечно.— Хмыкнул Эдик.
    -Это ты о чем?
    -А то не догадалась!
    -Нет.
    -Весь институт догадался, а она нет!— Веселился друг.
    -Представь себе!— Недовольно произнесла Элеонора. Она понимала, о чем говорит Эдик, но не хотела выносить этот факт на обсуждение.
    -Не представляю, зная тебя. Пусть не все, но многие знают, что Веденеев на тебя положил глаз, и не один, а оба.
    -Это его проблемы.
    -Ошибаешься, твои тоже. Ходят разговоры.— Эдик с аппетитом поедал борщ. В бытность студентами, они с Элеонорой частенько готовили вместе обед, покупая в складчину продукты. Затем Элеонора готовила, а Эдик после обеда мыл посуду.
    -Пусть ходят.— Элеонора попыталась отмахнуться, но под его взглядом осеклась.— Почему ты так на меня смотришь? Я объяснила Михаилу Андреевичу, что между нами не может быть других отношений, кроме как рабочих.
    -Нора…
    Элеонора поневоле напряглась. Эдик был единственным человеком, который так называл ее. И называл лишь в очень серьезных случаях.
    -Нора, наш общий знакомый не из тех, кого остановят подобные аргументы. Он привык добиваться того, чего хочет. Поэтому я был бы рад, если бы с тобой находился рядом кто-то.
    -Ты не логичен. Сам сказал, что его мало что остановит.— Элеонора попыталась перевести разговор на шутку.
    -Это верно. Но одно дело то, что ты сказала ему, а совсем другое, если рядом с тобой кавалер. Это значительно остужает пыл. Он не отступается еще в основном потому, что хорошо знает, ты сейчас одна.
    -Твои предложения.
    -Скоро день рождения Савелия Тимофеевича. Мы в списке приглашенных.
    -Навряд ли тебе поверят, если ты начнешь прикидываться моим ухажером.— Хмыкнула коллега.
    -Не думал о подобном. Но можно обратиться к Егору. Чтобы он заехал за тобой после праздничного ужина.
    -Это лишнее, я сама справлюсь.— Отмахнулась Элеонора.
    -Хорошо, Нора, как скажешь.— Эдик вздохнул. Уж если Элеонора во что упрется, то все – пиши пропало.
    С Элеонорой они обучались в одной группе. Элеонора производила впечатление замкнутого человека, она практически никогда не участвовала в студенческих посиделках, говорила редко и мало. Она всегда сидела на первой парте, с аккуратной толстой тетрадкой и старательно конспектировала лекции, и частенько задавала вопросы преподавателям, и довольно дельные. В группе ее любили. Не смотря на малообщительность, девушка всегда давала списывать конспекты и задачи одногруппникам. Но дружбу она ни с кем не водила.
    Эдик Земляков стал ее другом совершенно случайно. Как-то в декабре преподаватель не пришел на лекцию, пока искали замену, студентам предписали сидеть в аудитории. Эдик по случаю сидел рядом с Элеонорой Рапопопорт. Он уже не помнил, как они разговорились, но Элеонора предложила ему прийти к ней в гости вечером. Он поначалу подумал, что нравится ей как мужчина, но оказалось, что нет. Соседок по комнате Элеоноры не было, и Элеонора угостила Эдика вкусным борщом. Они мило поговорили, и с тех пор их отношения стали почти дружескими.
    В конце декабря он поехал домой к родным, и на новый год по почте получил открытку с московским штемпелем. Поздравительную открытку отправила Элеонора. Он знал, что Элеонора живет на крошечную стипендию, и что открытка, адресованная ему – серьезная трата, и с тех пор дружба окрепла.
    Элеонора редко говорила о довоенном времени. О родителях почти не вспоминала, даже вскользь. Эдик лишь догадывался, что они погибли во время блокады. Подруга показала ему чертежи, записи отца, и призналась, что хочет продолжить его дело. Так что для него круг ее научных интересов не представлял что-то из ряда вон выходящее. Но только не для окружающих.
    Инженер еще вполне нормально, но авиа конструирование, ракетостроение – это совсем не женское дело! Что они, совсем с ума посходили?!
    Элеонора ничего никому не собиралась доказывать, она просто шла к своей цели. Натан Рапопорт, если потусторонний мир существует, пожалуй, ликовал. Дочь продолжила его дело. И, наверное, только Эдик знал, сколь тернист был этот путь. Учеба давалась Элеоноре легко, хуже было терпеть голод, который был ее неизменным спутником еще со времен блокады.

    Его хмыкнул, и повернул ключ зажигания:
    -Если вы хотели произвести впечатление на своих коллег, то у вас это получилось. Вон на тротуаре несколько человек стоят как парализованные.
    Элеонора рассеянно кивнула. Она изначально не считала идею Эдика блестящей, а после сегодняшнего вечера так вообще. Теперь по институту будут гулять слухи об «ухажере Элеоноры Натановны». Не то что бы Элеоноры интересовало, какой вердикт вынесет ей бюро местных сплетен, но перешептывания за ее спиной и различного рода намеки были для нее унизительны.
    Элеонора трудилась под руководством профессора Веденеева уже семь лет, с тех пор как начала работать здесь. Михаил Андреевич работал на полную катушку – как говорил Эдик, и того же требовал от своих подчиненных. От своих молодых подчиненных он требовал обещание, что в течении десяти лет они не будут обзаводиться семьями. Его подчиненные, которые в основном были его аспирантами, почти полностью лишались свободного времени. Не многие выдерживали такой пресс, а те, кто продержался несколько лет, получали царский подарок – расположение профессора Веденеева. Научные конференции, симпозиумы, интересные командировки…Имя Веденеева было хорошо известно в науке, и открывало многие двери перед его подопечными.
    К Элеоноре он относился всегда ровно, ничем не выделяя ее среди других сотрудников. Все изменилось, когда три года назад умерла его жена. По слухам местного бюро сплетен – а по совместительству, отдела кадров она долго болела, и Михаил Андреевич проявил себя с лучшей стороны. Видимо, жену он очень любил, так как первое время был молчаливым и имел грустный вид.
    Примерно через год после смерти супруги, он начал проявлять повышенный интерес к Элеоноре. Все было благопристойно. Михаил Андреевич не заводил бесед о том что бы «отдохнуть за городом на выходных», рук не распускал. Его ухаживания были тонкими: пару раз он проводил девушку до дома, отдал хорошую готовальню, якобы достал себе новую, а старая ему ни к чему, новая чертежная доска, которую направили в их отдел, досталась именно ей, и коллеги лелеявшие мечту о новых чертежных досках несколько приуныли. Но немного успокоившись, стали обсуждать сложившуюся ситуацию, разбившись на два лагеря.
    Одни говорили о том, что это была бы хорошая партия для обеих сторон. Естественно, что Веденеев начнет активно протежировать молодую жену в научном мире, и за короткие сроки Элеонора добьется определенных высот.
    Профессор тоже будет в выигрыше. Элеонора умна, красива, хорошо воспитана, она идеально подходила на роль хозяйки дома. Краснеть за нее вряд ли пришлось бы перед гостями.
    Другие придерживались мнения о том, что Веденеев «на старости лет ищет острых ощущений», ведь Элеонора по возрасту годиться ему в дочери. Приверженцы этого мнения, жили в предвкушении того, что будет, если
    Элеонора примет его ухаживания. Сын профессора был всего на год старше Элеоноры. И трудно сказать, как он отнесется к появлению молодой мачехи в доме…
    Элеонора принимала знаки внимания профессора с ледяной вежливостью, которая могла обезоружить даже Джакомо Казанову. Элеонора до недавнего не могла в открытую высказать свои претензии начальнику. Неизвестно, как отнесется к ее отказу Михаил Андреевич, а с ним еще работать. Но случай с научной конференцией в Калининграде заставил Элеонору высказать свое мнение.
    Желающих попасть на эту конференцию было много, а количество мест было ограничено. Игорь Мохов, подающий большие надежды аспирант Веденеева, усиленно готовился к этой конференции, все об этом знали, и все пребывали в уверенности, что туда отправится именно Мохов. Но неожиданно выяснилось, что было принято решение в пользу…Элеоноры Рапопорт.
    Чувствуя себя неловко, Элеонора подошла к Мохову, желая сказать, что она ни в коем случае его не подсиживала. Молодой человек поправил очки, и грустно улыбнулся:
    -Ничего страшного, Элеонора Натановна. Какие наши годы, еще не одна научная конференция будет! Я был готов к такому повороту.
    -Вы о чем?
    -Все знают, что Михаил Андреевич, как это сказать…симпатизирует вам.— Молодой человек замялся. Это было последней каплей, и Элеонора как можно корректней высказала свои претензии Веденееву. На некоторое время это остудило его пыл, но не надолго.
    Она понимала, что после дня рождения ректора института, Михаил Андреевич пойдет провожать ее, и приняла идею Эдика.
    -Вас что-то беспокоит, Элеонора?— Спросил Егор.
    -Нет, я просто устала.— Она откинулась на спинку сидения.— Если вам не трудно, довезите меня до ближайшей станции метро.
    -Уже поздно, я довезу вас до дома.
    -Но я и на метро прекрасно доберусь!— Запротестовала Элеонора.
    -Я уже сказал, что не оставляю девушек поздним вечером в одиночестве. Я хочу убедиться, что с вами все будет в порядке. Давайте не будем спорить.

    Ночь. Он не любил и любил это время суток одновременно. Не любил из-за того, что грустные мысли настигали его в это время, и любил, потому что в это время приходили Таня и Оля. Чаще всего, Оля. Она всегда молча садилась на край его постели, и склонив голову набок смотрела на него, прижимая к себе любимого плюшевого мишку.
    Сколько лет ей сейчас было бы? Девятнадцать, уже совсем взрослая девушка. Наверное, сейчас бы она обучалась в институте. Олечка росла в его воображении, он хорошо знал, как бы она сейчас выглядела, какой у нее был бы характер.
    Реже он видел Таню. Она изредка появлялась лишь в его снах. Но ее образ был не четким, словно подернут дымкой, и с годами потускнел в его сознании. А вот Олечкин образ был очень ярким и четким. Как-то его командир, с которым они встретились уже после войны, сказал:
    -Вам повезло меньше чем мне. У меня хотя бы могила есть, а у вас нет.
    Он был прав, как никогда. Егор не знал этого, да и наверняка уже не узнает – ведь прошло без малого почти пятнадцать лет! Тогда разобраться было трудно, а сейчас так и подавно. Он посмотрел в окно, где переливалась огнями гидроэлектростанция. Пятнадцать лет. Годы пролетели, словно один день. Ему уже тридцать семь, и все, что у него есть, это воспоминание, и желание отомстить.
    Если бы ему удалось разговорить Элеонору! Она знает, знает что-то, в этом он был уверен. Не может не знать. Все усилия нужно приложить к сближению с ней. Его начальник сказал:
    -Если понадобиться, уложишь ее в койку!
    -Вы о чем?
    -Не нужно идиота строить из себя. Сам знаешь, о чем. Если для дела будет нужно, будешь спать с этой бабой. Помниться, у тебя и личный интерес есть в этом деле.
    Ради дела, он не будет использовать подобные методы. А личный интерес? Откровения этой женщины здорово помогли бы ему. Но это унизительно и жестоко. Но тогда бы он наверняка узнал все, и смог бы наконец-то отомстить…Но он не будет мстить за счет этой молодой женщины, ей досталось не меньше чем ему. У них есть лишь одна точка соприкосновения, всего лишь одна. И надо попробовать.

    Было уже поздно, когда Элеонора вернулась домой. Ноги ужасно болели. Оставалось удивляться, как она согласилась на эту прогулку? Воспитание. Да и не только воспитание, но и благодарность к человеку. Ведь старший лейтенант Игорь Ласкин подкармливал едва живую от голода девчонку в блокадном городе скованном морозом и снегом.
    Элеонора не хотела принимать еду просто так, «словно нищая», и Ласкин тогда попросил починить его одежду. Когда еще были живы родители, Ласкин и Антон Марченко часто захаживали в гости по вечерам. Ласкин жил на квартире у соседей Рапопорт, Медведевых, мужа и жены. До войны Василий Степанович был художником-мозаистом, оформлял фасады зданий, а его жена Людмила Андреевна была художником-иллюстратором, работала в издательстве детской литературы.
    Василий Степанович старался обучить Элеонору своему делу, но его старания были тщетны, и тогда он постарался привить девочке любовь к искусству. Он часами мог рассказывать о мозаиках и фресках древнерусских храмов, сокрушался по поводу того, что старинную технику возрождать сейчас никто не хочет. Его жена тоже хорошо относилась к соседской девочке, и часто приносила для нее книги из издательства.
    Как и многие ленинградцы, Медведевы не эвакуировались во время, наивно полагая, что «Гитлер долго не продержится». Они придерживались этого мнения, даже когда город начали бомбардировать, и ярким заревом на горизонте полыхали Бадаевские продовольственные склады.
    Натан отправился к ним «взять что-нибудь», и прихватил с собой Элеонору, ей тогда было пятнадцать с половиной лет. Мать попыталась возразить:
    -Натан, говорят после бомбежек там трупы, кровь…Зачем Элеоноре на это смотреть?
    -Наша дочь, Рахиль, должен видеть все.— Вздохнул отец.— Элеонора уже взрослая, ничего не случится.
    Возразить было просто не возможно в этом случае. Три года назад, когда Элеоноре исполнилось двенадцать лет, обряд, которым сопровождается бат-мицва она прошла, и по законам иудаизма считалась взрослой.
    Им удалось тогда притащить домой мешок крупы, из нее они варили так называемый «суп пожарника». На него приходил и квартирант Медведевых. Антон никогда не приходил с пустыми руками приносил хлеб, мясо, иногда шоколадку для Элеоноры.
    С Игорем Ласкиным и Антоном Марченко она встретилась после войны в Москве. С одной стороны она была рада, с другой – эти люди напоминали ей тяжелые и долгие дни блокады. И без них, она не выжила бы.
    В последнее время ей начало казаться, что Игорь пытается за ней поухаживать. Он часто приглашал ее в кино и на танцплощадку. Выразить свое недовольство ухаживаниями она никак не могла. По сути их не было. Игорь держался с ней как с хорошей знакомой, не делая никаких попыток к сближению. Но Элеоноре казалось, что эти приглашения на прогулки неспроста.
    Зазвонил телефон.
    -Слушаю вас.— Она подняла трубку.
    -Добрый вечер, Элеонора.— Раздался голос Эдика.— Как дела?
    -Чудесно, но ног я не чувствую.
    -Танцевать тебе сегодня не придется.— Хмыкнул друг.— Егор хотел побеседовать с тобой. У него какая-то просьба возникла к тебе.
    -Какая?
    -Он не говорил, но просил, что бы я тебе передал это. И еще просил узнать, можно ли он тебе позвонит?
    -Хорошо, пускай.— Согласилась Элеонора. Чего же ему нужно от нее? О чем Егор хочет просить ее?

    Они сидели в не большом кафе за столиком на Арбате, Егор пригласил ее сюда и даже заказал кофе.
    -Излагайте свою просьбу. У меня обеденный перерыв не резиновый. Мне еще нужен запас времени, что бы добраться до НИИ.— Элеонора сдула челку со лба.
    -Элеонора Натановна, меня пригласили на посиделки через неделю.
    -И что от меня вам нужно? Хотите поделиться впечатлениями от этого факта?— Холодно спросила собеседница.
    -Не совсем. Если я приду на сей праздник жизни один, мне начнут подсовывать местных разведенок и девиц на выданье, а я терпеть не могу, когда устраивают смотрины.
    -Вы хотите, что бы я подыграла вам?
    -Да.
    -Я не буду в этом участвовать, ищите кого-то другого. Я так полагаю, это и есть то дело, о котором Эдик говорил?
    -Да.
    -Вам что, больше некого пригласить? Я не поверю в то, что у вас нет знакомых женщин, которых можно было бы пригласить.
    -В вас я уверен, в них – нет. И потом, Элеонора Натановна, я помог вам, помогите теперь вы мне. Разве я прошу много?
    -Да. Я не участвую в таких спектаклях. Мне некогда беседовать.— Элеонора встала.— Мой перерыв на обед окончен.

    -Я вообще не могу поверить в то, что вы меня уговорили на это!— Злилась Элеонора.
    -Поверили вы в это или нет, но все прошло очень даже хорошо.— Егор взял ее под руку. Было уже поздно, улицы столицы находились в сонной дреме.— За что я вам благодарен.
    -Не за что. Я сама могу добраться домой.— Она попыталась выдернуть руку, но Егор держал крепко. Он повернул Эленонору лицом к себе.— Почему вы избегаете меня, Элеонора Натановна?
    -Я?!— На лице Элеоноры отразилось такое искреннее недоумение, что впору было поверить, что это так.
    -Вы, не я же. Давайте присядем.— Он показал на детскую площадку, пустующую в такое время суток.
    -Зачем?
    -Просто, погода хорошая. Должна быть конкретная причина?
    -Ладно, только бы отстали.— Элеонора присела на качели. Всем видом она давала понять, что ей его общество не интересно.
    -Знаете, о чем я думаю глядя на вас?— Егор оперся на качели, скрестив руки на груди.— Мы с вами похожи.
    -Едва ли.— Элеонора качнулась на качели.
    -Вы не сумели до конца вернутся с войны. Впрочем, как и я. Вы быстро повзрослели, из детства сразу шагнули во взрослую жизнь.
    -Мне было шестнадцать лет, когда началась война. Меня воспитывали с соблюдением всех обрядов, у нас девочка, которой исполнилось двенадцать, после прохождения бат-мицвы становилась взрослой.
    -Я знаю. Удивительно, что в наши времена кто-то еще придерживается религиозных обрядов.
    -Мои родители поженились в 1915 году, а я родилась в 1924 году, почти через десять лет. Родственники моего будущего отца не были довольны его выбором – моя мать происходила из бедной семьи, ее отец был шляпником, кроме моей матери в семье подрастало еще семеро детей. Но мой отец, Натан, настоял на своем, и свадьба состоялась. То, что невестка не могла никак забеременеть, подливало масла в огонь неприязни.
    Мои родители испробовали многие средства – от посещения знахарок до консультаций у светил медицины. Результат – чистый ноль, все в один голос кричали, что проблем нет и быть не может, но ребенок не появлялся. Однажды Натан разговорился с раввином нашей синагоги, видимо ему было очень тяжело на душе, он дал клятву, что если у него родиться ребенок, то воспитывать его они с женой будут соблюдая все обряды иудаизма. Если бы я родилась мальчиком, то, наверное, стала бы по воле родителей раввином.— Улыбнулась Элеонора.— Мое рождение заставило родственников отца прикусить языки.— Моя бабушка по отцу все равно осталась не довольна.
    -Чем? Она хотела внука?
    -Бабушка Девора хотела дать мне имя Сара, но моя мать дала мне имя в честь женщины-акушерки, которая принимала трудные роды у нее. Бабушка Девора долгое время не хотела мириться с этим, она кричала, что Элеонора это имя подходит для распутной девки, но никак не для ее внучки.
    -У вас красивое имя.
    -Может быть.— Элеонора встала с деревянной качели.— Я хочу домой, я устала.
    -Почему вы сразу закрываетесь? Может вам стоит выговориться?
    -Не стоит.— Холодно произнесла Элеонора. Даже с Эдиком, своим единственным другом она не говорила о том, как жила до войны, о долгих днях и ночах блокады. Слишком хорошо она все помнила. Мать говорила, что это счастье что они живут на пятом этаже, и каждое утро нужно спуститься вниз и подняться по ступенькам вверх, что бы принести воды в ведре из полыньи, получить по карточкам пайку хлеба.
    -Пока мы двигаемся – мы живы.— Повторяла Рахиль. Но она ушла первой в ту страшную зиму.
    Она хорошо помнила, тот день, когда окончилась война. Она тогда жила в Ульяновске в детском доме. Девушка очень любила гулять, в детском доме было много таких ребят, которые, как и она, потеряли родных. Общее горе сближало, но это было не о ней. Элеонора замкнулась в себе, с другими воспитанниками детдома и воспитателями она общалась лишь по мере надобности.
    Она уже легла спать, когда ее вдруг разбудили:
    -Просыпайся, Норка!— Ее трясла за плечо ее соседка по парте, Динка. Ее рыжие волосы растрепались, вид у нее был полубезумный.— Просыпайся!
    -Что случилось? Бомбежка?— Глупо спросила Эленора. Она не могла понять спросонку что происходит.
    -Да нет же, глупая! Вставай, одевайся! Все уже на улице!
    -Почему?
    -Война кончилась! Разбили немцев на голову!— Динка не то плакала не то смеялась, и обнимала ее. Она тогда разрыдалась, да так горько, что пришлось звать медсестру, что бы она дала девушке успокоительное.
    -И я не считаю, что мы так уж похожи.
    -Даже больше, чем вы думаете. Я был не на много старше вас, когда началась война. Я даже не успел зайти домой.
    -Сколько вам лет?— Вдруг спросила Элеонора. «Есть рыбка» - Егор внимательно смотрел на женщину.
    -Тридцать семь. Всего на пару лет старше. Я ушел из дома утром 21 июня 1941 года, а вернулся вечером 8 сентября 1945 года.— Он вздохнул. Нет, это все же выше его сил. Восьмое сентября. В тот вечер он напился, и уснул за столом пустого дома. А утром поклялся себе, что найдет. Чего бы не стоило.
    -Вы меня до дверей квартиры проводите?— Элеонора остановила у двери своего подъезда.

    Эдуард Земляков пришел на работу как всегда, без пяти девять утра. Он едва успел поставить свой портфель на табурет у стола, как в кабинет зашла Элеонора. Ее лицо было бледным, казалось, она всю ночь не сомкнула глаз.
    -Доброе утро.— Она поздоровалась с присутствующими.— Эдуард Васильевич, возникли вопросы к чертежу. Не могли бы вы уделить мне минуту?
    -Хорошо, Элеонора Натановна.— Эдик научился понимать подругу с полуслова. Они вышли на пожарную лестницу.— Ну, что стряслось?— Он сел на подоконник.
    -Стряслось. Ты же знаешь, что Егор попросил меня посетить с ним одно мероприятие.
    -Наслышан. И что? Он меня проводил, а я оступилась в подъезде…Он меня поймал, что бы я не упала.
    -Очень мило с его стороны.
    -Ну…в общем, я не знаю как это получилось…но он меня обнял. А Роман Евгеньевич нас увидел!
    -Пока не вижу проблемы, Элеонора.
    -Теперь Роман Евгеньевич будет считать, что я девица легкого поведения.
    -С чего бы вдруг у нашего директора появилась такая дикая фантазия? Все логично, если ты хочешь пресечь ухаживания Веденеева. Молодой человек встретил тебя после праздника, провел домой, если это единожды, то может навести на мысль, что все было подстроено специально.
    -Подожди, Эдик. Приостанови коней.— Элеонора скрестила руки на груди, и прошлась по маленькой лестничной площадке.— Я поняла ваш заговор.
    -Какой заговор?
    -Вы с Катериной сговорились, решили подсунуть мне этого Егора!
    -Мы не на Птичьем рынке, что бы кого-то тебе подсовывать.— Потом помолчал, и произнес.— Послушай, Нора, хватит глупостей. Ладно, Терехин был тебе плох. Но чем плох Недев тебе? Нормальный мужик. Если Терехин был немного мягкотелым, то про Егора так не скажешь точно.
    -Мне Терехин никогда не нравился!— Вскипела Элеонора.— Ни капельки.
    -Нора, если бы он вызывал у тебя стойкое отвращение, ты бы не спала с ним.
    -Ты это о чем?— Элеонора побледнела. Эдик подавил вздох, зря затронул тему. Но отступать некуда:
    -Сама знаешь о чем. Ведь было же дело после защиты у тебя дома.
    -Ты свечку не держал!— Голос Элеоноры эхом покатился по ступенькам.— Откуда тебе знать?
    -Я знаю и все тут. Мы знакомы с тобой давно, и тебя я знаю очень хорошо. Ты провела ночь с Терехиным, затем указала ему на дверь. Почему? Да это не так и важно, почему. Важно другое. Ты отшиваешь от себя довольно приличных кавалеров, просто делаешь так, что ухаживать за тобой становится делом невозможным. Но все же видимо природа берет свое. Но и тут твои связи не продолжительны, ты сама прерываешь их. Тебе тридцать второй год пошел, Нора, хватит глупостями заниматься.
    -Оставьте меня в покое!— Взвилась Элеонора.— Сама разберусь!
    -Конечно. Тогда остается пожелать тебе удачи. Думаю Веденеев опытный мужчина в таких делах, так что…
    Эдик не успел договорить, Элеонора отвесила ему звонкую пощечину, и понеслась по лестнице вверх.

    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: acetera
    Категория: Роман
    Читали: 74 (Посмотреть кто)

    Размещено: 13 октября 2013 | Просмотров: 429 | Комментариев: 5 |

    Комментарий 1 написал: acetera (14 октября 2013 12:19)
    Спасибо за комментарий ). Учтем Ваши замечания.


    Комментарий 2 написал: Invisibleman (28 октября 2013 08:09)
    Интересно и содержательно написано.


    Комментарий 3 написал: acetera (30 октября 2013 18:06)
    Спасибо большое вам, что читали )!


    Комментарий 4 написал: a4s5d7m (31 октября 2013 14:28)
    Очень хорош сама того не заменив увлеклась читая его.


    Комментарий 5 написал: acetera (31 октября 2013 16:55)
    Спасибо большое, скоро будет продолжение )

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2019 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.