Ночь темна и полна ужасов. Мне очень понравилась эта фраза из довольно популярной в наши дни книги. В детстве многие из нас боялись темноты, воображая нечто, скрывающееся в ней. Но взрослея, мы отпускаем детские страхи, мы притесняем наше воображение, не давая себе в полной мере наслаждаться и находить во всем что-то интересное. Я же старался сохранить того ребенка, что жил во мне когда-то.
Из-за этого мне стало нравиться одиночество. Мир вокруг меня требовал серьезности и точности, и пока меня окружали люди, я им соответствовал. Серьезный, надежный, не дающий поводов в себе усомниться человек. Меня ставили в пример "непутевым мечтателям", говоря, что не отбросив детство из головы, стать таким как я не возможно. Я лишь смеялся глубоко в душе, слушая это. Им никогда не понять, что они потеряли.
Меня никогда не утомляла эта серьезная часть моей жизни, никогда не угнетала меня. Я словно играл в мужчину, оставаясь ребенком. Однако в тот день что-то поменялось. Я обнаружил, что привычная бумажная волокита начинает порядком надоедать. От обилия цифр и информации разболелась голова. Сегодня я отпросился пораньше.
Дома ничего не изменилось. В моей мужской части жизни все было настолько равномерно и логично, что я запаниковал, не зная что делать. Я вспомнил о ящике на кухне в котором жена хранила медикаменты и принялся искать в нем что-нибудь от головной боли и стресса, именно так я обозначил для себя эти симптомы.
- Не надо, - показалось мне, стоило только прикоснуться к таблеткам.
Борясь с дрожащими пальцами, я выпил таблетку и рухнул на пол.
Мне снился дом, старый добрый дом в котором я жил, когда мне было восемь. Я играл со своим старшим братом на заднем дворе в войнушку.
- Ты помнишь? - вдруг услышал я его голос. - Ты помнишь Генри?
- Конечно, помню, - подумал я.
Все померкло, оставив лишь образ молодого меня и брата.
- Лишь думаешь, что помнишь.
Открыв глаза, я увидел Мерил, мою жену, заваривающую чай. Сам я на удивление сидел в кресле.
- Спасибо, что подняла меня. - Она вздрогнула, услышав мой голос и подбежав, обняла очень крепко, сказав, как сильно она перепугалась.
- Я сначала хотела разбудить тебя, но решил этого не делать. Кстати, - улыбнулась она, - ты намного легче, чем кажешься.
Вечером, когда жена отправилась спать, я ушел в зал что-нибудь почитать. Не смотря на включенное отопление в комнате было невероятно холодно. Я собрался пойти в спальню за пледом, как вдруг обнаружил, что из окна на меня кто-то смотрит. Это были несколько секунд ничего, пока я вдруг не обнаружил, что не могу сдвинуться с места. Я поборол страх темноты, но никогда не переставал бояться именно этого момента: взгляда из окна. Очертаний его тела или хотя бы лица не было видно, и спустя некоторое время я решил, что воображение вместе с недавней головной болью сыграли со мной злую шутку, и я решился сделать пару шагов к окну. И как только я сделал первый шаг, он исчез.
Я стоял, как громом пораженный, а по спине, казалось, пробежало тысяча мурашек. Что это было? Был ли кто-то там, за окном.
- Генри, - услышал я странный голос из спальни.
Подойдя к двери, я поймал себя на мысли, что не хочу ее открывать. Что если оно там? Что если я вновь увижу взгляд из окна.
К черту все это, я все же мужчина.
Открыв дверь, я обнаружил, что форточка открыта, а на подоконнике лежат сложенные в кучу листья ярко красного цвета и дубовая ветка. Мерил мирно спала, плотно укутавшись в одеяло. Странно, не помню, что оставлял ее открытой, а Мерил со своей склонностью к простуде вряд ли решила проветрить комнату. Как бы то ни было, форточка было слишком мала, чтобы в нее мог пролезть человек, и это успокоило меня. Я лег рядом с любимой, решив бросить идею с ночным чтением.
Мне снова снился отчий дом. На этот раз он был пуст.
- Генри? Ты здесь, Генри?
Я увидел себя вдалеке, маленького, испуганного, брошенного. Я бежал по улице пустого города на звук голоса, доносившегося из дома.
- Генри, где ты?
Из окна выглянула мать. Это был ее голос. Маленький я подбежал к ней, смотря прямо в глаза, а она все продолжала звать. Над домом внезапно появились черные тучи, и голос матери сменился слезами.
- Где же Генри? - рыдала она. - Где мой мальчик.
Маленький я вошел в дом и подергал ее за платье. Мама отскочила от меня, как громом пораженная. Она схватила мои руки.
С них стекала кровь.
- Что... что ты сделал с ним? - спросила глядя на маленького меня. - Ты. Ты у-у-у это, да? Ты сделал это! - крикнула она со всех сил, пугающим дьявольским голосом, глядя уже не на мальчика, а прямо на меня.
Я проснулся рано утром, однако жены уже не было дома. За окном разыгралась буря, хотя я не помнил ни о чем таком в прогнозе погоды. Шорохи на кухне напрягли меня и я встал посмотреть в чем дело. Увиденное повергло меня в ужас.
Моя жена, как безвольная марионетка двигалась по комнате, гремя посудой, открывая шкафы. С ее шеи стекала кровь. Заметив меня, она кинулась на меня, стараясь то ли обнять, то ли задушить. Я инстинктивно закрыл глаза, но ничего не произошло. Она так и осталась стоять, смотря на меня безжизненным взглядом.
- Ты помнишь Генри? - спросила она меня.
- Почему, - не понимал я, - почему ты спрашиваешь это, что происходит?
Зловещий голос раздался у меня из-за спины.
- Потому, что ты забыл, что ты сделал, Гарри.
Это был он, тот, кто смотрел на меня из окна прошлой ночью. Его тело выглядело более реальным и осязаемым, чем тогда. Из шеи его торчала ветка, проткнув ее насквозь.
- Почему ты забыл, Гарри? - продолжал он. - Почему ты забыл, что ты наделал? Ты предал нас, ты предал. Ты убил меня.
Перед глазами снова предстал старый дом. Человек, ставший мне отцом, привел меня в него и познакомил со всеми. Я был приемным. Они пытались принять меня как родного, но я не смог.
В тот день тоже шел дождь. Я окрасил его красный.
- Что ты теперь будешь делать, Генри? - спросил я его.
- Я заставлю тебя запомнить на всю жизнь, что ты сделал со мной…
Bezok (05-го, 36 лет)
