Наверное, Господь Бог, милосерден к своим нерадивым детям, коли, он сотворил, на этой грешной земле – безумие. Именно, то безумие, которое дает сомнительное спасение и защиту от сковавшего, мое сознание, кошмара и ужаса, ибо по- другому, то с чем я столкнулся - не назовешь. До сих пор, мой рассудок, отказывается воспринимать всю реальность, произошедшего со мной, прошлой осенью. Вот и сейчас, в минуту покоя, когда приступы бешенства более не владели мной, я, сижу в комнате больничной палаты , и смотрю сквозь мутноватое стекло на церковь, что возвышается напротив моей клиники, психиатрического отделения. Смотрю с надеждой ,что тот роковой день, навсегда забудется или по крайней мере я впаду в такое отчаянное помешательство, что не буду осознавать себя. Буквально через проезжую дорогу, друг против друга, стоит обшарпанная, но выкрашенная в традиционный для таких учреждений желтоватый цвет, психиатрическая больница, а напротив высится старинная церковь, построенная еще в конце 19 века из красного кирпича, где на главном куполе храма высится православный крест. Странное соседство, неправда ли? Но именно тот крест на куполе и помогает мне надеяться на то, что я забуду тот ужас и обрету, наконец то, свой душевный покой.
Доктор Васильев, курирующий мое якобы помешательство, говорит, что на днях должна произойти новая вспышка припадков и психических приступов. Глупцы, все они глупцы! Считают меня, душевнобольным человеком. Но я не хочу, да и не могу их разубеждать. Те припадки, которые со мной случаются, это защитная функция моего организма и сознания, приводящая, наоборот, к тому, что бы я не сошел с ума, от пережитого, мной ужасного случая. Но нужно отдать должное доктору Васильеву, он разрешил мне иметь в своей комнате, тетрадь и карандаш, что бы я записывал свои переживания, для его же отчета и диссертаций. Однако, я пишу эти строки, зная, что долго этот кошмар мне не вынести. Не знаю как, но этот ужас все таки убьет меня, да и пишу, по большому счету, что бы отвлечься. О, как я жду эти вспышки безумия, когда усталый ум свободен от сковавшего его кошмарного видения, увиденного мною 18 сентября 2007 года.
В тот день, российская компания по разработке полезных ископаемых послала меня, как ведущего специалиста и геолога Анатолия Сергеивича Серебрякова и моего помощника Виктора Павловича Остапенко на изучение и обследования залежей железной руды, недалеко от старых и древних гор Урала. Там, по мнению нашей компании, лежали большие запасы руды, что образовались недалеко от реки Чусовой. Казалось бы ничего сверхъестественного не предвещало, обычная рабочая ситуация. Но кто же мог предугадать то, с чем в скором времени, нам предстояло столкнуться лицом к лицу.
Штатный вертолет компании, высадил нас недалеко от уральских хребтов. Их оплывшие и сгорбленные вершины виднелись далеко у кромки горизонта. По правой стороне, в нескольких километрах, протекала, берущая свое начало в горах, река Чусовая. На севере, от нас, находился небольшой городок со странным названием - Сохатый. Но его, из - за леса, что высился вокруг, увидеть, не представлялось возможным. Да и городок этот, как сообщили нам в компании, находился на грани вымирания. Но наш маршрут пролегал на северо-восток, от этого забытого цивилизацией, поселка. Мы начали вторжение во владения леса. Этот лесной массив, как показалось мне, был не приветлив, угрюм и мрачен. Птицы здесь никак себя не обнаруживали- ни голосом, ни своим появлением, а про милых зверушек я вообще молчу. Казалось, лес просто вымер. Лишь не очень, на удивление, стройные стволы сосен, тихо поскрипывали, как будто разговаривая между собой. Однако здесь попадались и лиственные деревья. Их верхушка была уже тронута желтоватой осенней ржавчиной. Я, конечно, люблю Пушкина и его образ «золотой осени», но видимо та пушкинская осень, сюда ни разу не заглядывала, поэтому того золотого оттенка на кронах деревьев, мы здесь,увы, не обнаружили. Корявые и тощие ветви как космы дряхлой старухи еле подрагивали от небольшого, но холодного ветра. В придачу ко всему этому, заморосил мелкий и противный дождик, заставляя нас еще плотнее кутаться в наши комбинезоны.
Мой коллега поежился, недовольно оглядывая эту неприветливую местность. Что и говорить я и сам был в чертовском настроении, но как говорится, ничего не попишешь, нам нужно было попасть на заданную точку, обследовав ее и сделав пробные замеры, вернутся назад, где будет ждать все тот же вертолет нашей компании. Идя через лес, мы удивлялись непривычной тишиной, нарушаемой, лишь, каким то таинственным поскрипыванием стволов . Виктор Павлович, по своей природе, человек пессимистичный и склонен ко всякому роду таинственности и мистики, предположил, что это плачут деревья, как старики, когда их все забывают и бросают на произвол судьбы. На это я, как здравомыслящий человек, лишь рассмеялся. Стоит ли говорить, что после нескольких часов блужданий по этому мрачному лесу, скрип казался нам каким то уж совсем зловещим. Под ногами был ковер из опавших и оттого сгнивших, листьев и хвои. Безусловно, идти по такому сомнительно мягкому покрову было приятно, но вот запах гнили и затхлости, несмотря на ветерок, никуда не улетучивался. Наше с напарником настроение ухудшалось с каждым часом. Я сверился с GPRS-маячком и обнаружил, что мы стали уходить с заданного маршрута, отклоняясь на север, хотя наш путь должен пролегать на северо-восток, в самую гущу леса. Пройдя еще пару часов, беря направление на северо-восток, под монотонный скрип деревьев, Остапенко предложил остановиться и обустроится на ночлег. С этим не поспоришь, тем более что часы показывали уже часов 7. Помня о том, что в лесу темнеет рано, мы стали разбивать наш маленький лагерь. Наскоро поужинав, мы условились о ночных дежурствах. Было принято решение, что первым пойду дежурить я, а затем, всю оставшеюся ночь, Виктор. Ночь прошла без каких-либо эксцессов, только проклятый скрип начал надоедать и…. я бы сказал даже пугать! О, этот жуткий скрип, будь он не ладен!
Но на утро, позавтракав, консервами, мы продолжили свой путь, придерживаясь северо-восточной стороны леса. Хоть стон деревьев и стал чуточку по тише, но это не означало то, что какая то необъяснимая тревога, закралась в наши души. Погода, стояла как и раньше: моросящий дождь, пронизывающий ветерок и без просветные серые тучи. Не буду дальше марать бумагу, рассказывая о нашем пути. Все происходило, как и вчера. Шли в полном молчании, невольно слушая этот жуткий скрип стволов деревьев и шум неприятного дождика, который так и норовил, забраться к нам за шиворот наших комбинезонов. Скажу только одно, а точнее напомню себе, что после трудного перехода, мы, как и днем ранее, обустроились на ночевку. Я сам вызвался дежурить в первой половине ночи, заранее зная свою принадлежность к так называемым «совам». Остапенко, не возражая, завернулся в свой спальный мешок и через некоторое время засопел. Я же, подложив еще немного, более- менее, сухого хвороста, устроился у костра и стал нести свое дежурство.
Стараясь не обращать внимания на жуткий и отвратительный скрип, я стал обдумывать завтрашний маршрут, так как местность, становилась более холмистой, а это означало, что не сегодня так завтра, мы подойдем к старым горам, которые поглотил этот странный лес. Возможно, когда- то они и были частью Урала, но со временем эти горные хребты, отделились от основного массива. Как бы там не было, а нам нужны были именно эти горы, поросшие дремучим лесом, так как по данным компании, там, имелись богатые залежи железной руды. Не помню как, а точнее что, меня вывело из моих размышлений, но встрепенулся ,я тогда, когда скрип- прекратился! Стояла жутковатая тишина! Ветер на время стих, не подавая признаков жизни. Я встал и начал нервно оглядываться. Но затем услышал то, после чего следовало бы покинуть этот проклятый лес и бежать из его владений без оглядки, а не сославшись, на утро, как причудившиеся спросонья. Но к глубокому сожаленью, я не сделал этого, а вместо этого стоял и прислушивался к шепоту, походивший на шелест листьев. Практически сразу, я почувствовал идущий холодок по спине. Кто или что, начало свое бормотание в ночи, посередине ночного леса. Я не берусь утверждать, но мне казалось, что это опять как - то связано с деревьями. Хотя и при нахлынувшем страхе я мог и ошибиться. Голоса были скрипучими и непонятными. Их монотонное бормотание вперемешку с непонятными словами, были едва различимы, но кое- что, я все таки разобрал: « чужаки среди нас… они здесь, не…. живые соки…их в ночи». Несмотря на эту галиматью, я испытал панический ужас, ибо все это не укладывалось ни в какое объяснение. Вдруг, голоса и их бормотание, внезапно прекратились. Оставив меня наедине с моим страхом и тишиной в ночи. Казалось, мое сердце стучит так, что каждый в лесу слышит его тревожный стук.
Через несколько минут, выйдя из оцепенения, я с большим трудом растолкал Виктора Остапенко. По его реакции последовавшей, после того как он открыл глаза, я понял, что мое выражение лица говорило само за себя.
- Что случилось Анатолий Сергеевич? На вас лица нет!- спросил он.
Я же не помню, что ему ответил, но из этого он сделал следующее заключение, что якобы, я заснул и после тяжкого и нудного похода сказывается усталость, исходя из этого не удивительно, что мне причудилось невесть что в этом старом и дремучем лесу.
- Знаете что, Анатолий Сергеевич? Идите спать, я уже все равно не лягу, а вот вам нужен отдых – настойчиво предложил Остапенко.
Я похоже и сам, в тот момент, поверил его словам, про усталость и про то что мне почудилось, раз внял его словам и отправился спать. Ворочился, я очень долго, но это и не удивительно, но под конец, проваливаясь в вязкие объятия морфея, я вновь услышал все тот же скрип деревьев.
На следующее утро, к своему удивлению, я встал в хорошем расположении духа, а вчерашнее происшествие забылось как дурной сон. А зря! По крайней мере именно в тот момент нам с Виктором, нужно было прекратить наш маршрут и повернуть обратно. Но, что сделано, то сделано! А погода, тем временем, переменилась, дождик перестал моросить и ветер немного поутих. Несмотря на это нас стал окутывать плотный туман, поэтому наше продвижение заметно замедлилось.» Этого еще не хватало!» - недовольно буркнул Виктор Павлович Остапенко. « Да уж, с каждым днем все хуже и хуже» - в свою очередь подумал я, но в отличие от Остапенко, вслух этого я не высказал. Благодаря GPRS-маячку, которыми снабдила нас компания, мы шли пусть медленно, но зато уверенно к намеченной цели. Через пару часов почва под ногами стала каменистой, а затем и вовсе из тумана стали вырисовываться силуэты отвесных скал, стоящих как фигуры, каких то чудовищ, взирающих на нас в полном безмолвии. Ночь, слава Богу, прошла без каких либо происшествий, хотя Виктор Остапенко очень сильно за меня переживал, особенно в плане ночных дежурств. Но я, решительно настоял на том, что все равно буду дежурить, чего бы мне этого не стоило. Неохотно, но припертый, как говорится к стенке, Остапенко согласился. Ночью, к моему удивлению, не произошло - НИЧЕГО!!! Будто вымерло все: ни скрипы стволов, ни гулкое эхо среди гор и скал, ни даже ветерка - лишь какое- то вселенское безмолвие, словно в вакууме. Когда Виктор встал на смену он спросил: « ну как вы себя чувствовайте, Анатолий Сергеевич?». Ему я ответил, что все нормально, хотя по моему, мне он, не поверил.
На следующий день, к полудню, мы вышли к отвесному берегу, реки Чусовой. Эта река грациозно текла между причудливых, в своих формах, отвесных скал. Горные массивы стояли как некие полумифические исполины, равнодушно взирая на двух усталых путников. Их верхушки были сплошь покрыты деревьями, с жутко выкрученными стволами. Как геологи, мы, на протяжении всего нашего путешествия, объяснить это явление так и не смогли. Но, именно в нескольких километрах от этого места, вверх по течению, и должен быть конец нашего путешествия. Но как мы жестоко ошибались, ибо это было только начало ужаса, который нам предстояло еще пережить. Идя вдоль берега, мы любовались живописной природе, что открывалась нашему взору, благо туман начал потихоньку рассеиваться. Но наше умиротворенное состояние стала быстро улетучиваться. Погода вновь начала портится. Тяжелые почти темно синие тучи, грозили разверзнуться сильным ливнем если не чем - то большим. Они ползли медленно, словно подкрадываясь, к какой то жертве, с западной стороны леса. Через пару часов наши худшие опасения подтвердились. С неба хлынул проливной дождь, затем поднялся сильный ветер, буквально сбивая нас с ног. Темные воды реки текли вальяжно, но это было обманчивое состояние. При таком ливне, было заметно, как река стала недовольно бурлить. Кривые стволы сосен, гнулись под порывом бушующего ветра. Стоит ли говорить, что о дальнейшем переходе стоило забыть, по крайней мере, до завтрашнего дня. Неожиданно встал вопрос, о каком то более – менее укрытии от этого ненастья. К нашему счастью, мы вышли на пологий участок берега реки. Не сговариваясь, мы с Виктором начали спуск, так как заметили небольшую пещеру в одной скале, где мы могли спокойно переждать это ненастье. Я и раньше слышал, что на Урале встречается много пещер, но побывать в них мне не доводилось. Очень много толков существует на тему этих пещер. Братство ученых, в этом вопросе, стало раскалываться на несколько групп: одни утверждали, что это вход в параллельные миры, другие приплетали сюда инопланетян, ну а третьи говорили о пещерах как о жилищах каких то невиданных существ. Были, конечно, и четвертые и даже пятые, которые утверждали более сносное предположение, но по мне, так ни одна из этих теорий не выдерживает любой здравомыслящей критики. Наконец то, организовав спуск с помощью обычной веревки, мы с радостью вошли в темное помещение небольшой пещеры. Темный зев пещеры поглотил нас, накрывая непроницаемой темнотой, полной страшных тайн и загадок. Но при беглом осмотре, благо у Виктора Павловича и у меня имелись электрические фонари, стало ясно, что эта небольшая пещера, всего лишь 10 на 5 метров, не сулила нам никакой опасности, загадок, и уж тем более темных и страшных тайн. Но одно преимущество было очевидным - это защита от разыгравшейся не на шутку непогоды. Мы сняли свои мокрые комбинезоны, разожгли газовую горелку и принялись с невозмутимым видом поглощать пищу, взирая на ливень из пещеры. Затем чувствовая, что через час начнет смеркаться, мы стали готовиться ко сну, не забыв распределить очередность ночных дежурств. Первым выпало дежурить Остапенко, поэтому, недолго думая я завернулся в спальный мешок и стал проваливаться в сон. Но даже через сон, я отчетливо слышал, средь дикого воя ветра так похожего на игру каких то музыкальных труб, как наверху беснующийся ветер пригибает стволы сосен, заставляя их, даже не скрипеть, а завывать какие то протяжные песни неведомые человеческому естеству.
Очнулся я, от сильных толчков в плечо. Открыв глаза, и увидев перед собой, сильно
- Анатолий Сергеевич! Вставайте! Я кажется что то нашел! Ну же, вставайте!
Мне ничего не оставалось делать, как встать и последовать за Виктором. Он подвел меня к дальнему, противоположному входу, темному углу нашей пещеры и хитро прищурившись, спросил: « Вы ничего не видите?». Я посмотрел на сырую стену пещеры и отрицательно помотал головой. После этого он торжественно заявил: « Тогда смотрите!» и повернул фонарь, меняя угол освещения так, что тень, падающая на стену, отклонилась в другую сторону и моему удивленному взору, открылся небольшой проход в стене. Конечно, это было неожиданно, ведь при осмотре пещеры мы не обнаружили ничего такого, но не настолько, что бы будить меня. Однако, видя мой удивленный и слегка раздраженный взгляд, он поманил меня во внутрь этого темного прохода. Помню, что я постояв немного, колеблясь, все таки вошел внутрь.
Включив свой фонарь, я был поражен не меньше чем 5 минут назад. Так как, моему взору открылась живописная картина. Для начала скажу, что было непривычно, так как мы оказались в огромнейшем зале пещеры. Настолько большим, что наши фонарики не высвечивали потолка пещеры, а конца этого зала и вовсе не было видно. Посередине как колоны, возвышались сталагмиты, блестевшие под нашим светом и, переливаясь как россыпи бриллиантов.. Их формы были настолько причудливы, что порой мне казалось, будто природа сделать вот так, просто не в состоянии. То они были ровные как стрела, то выкручены так, что первое приходящее на ум сравнение было такое, как будто бы здесь, каким - то неестественным образом побывал смерч и выкрутил их, как говорится в « бараний рог». Под стать им, откуда то с темного, бескрайнего свода потолка , как острые шипы, тянулись вниз - сталактиты. Внушительные, по своим размерам, столбы сталактитов говорили о том, что потолок над нами находится на головокружительной высоте. От таких масштабов, скажу я вам, захватывает дух! Я конечно, знал что самый большой сталагмит, около 32 метров, находится в пещере Красногорска, в Словакии, но эти, своими размерами, просто не оставляют другим никаких шансов. Огромные, сталагмиты, своими формами напоминали мне, какой то марсианский пейзаж, практически все они имели высоту около 50 метров, если не больше. Попадались и привычные формы: Куполообразные и пирамидальные, шарообразные и вытянутые, и даже сросшиеся со сталактитами. Мы ходили между ними как мимо столбов, какого то неземного по своей красоте, дворца. Свет от фонариков преломляла структура этих подземных наростов, делая вокруг какую то таинственную и безмолвную красоту, поэтому мы зачарованно смотрели на столь удивительное явление природы. Стоит ли говорить что нас, как геологов, не могло оставить равнодушным это зрелище, после которого я напрочь забыл про свой сон. Сколько мы блуждали там, сейчас, я уже неберусь даже и вспоминать. Но несмотря на это, мы, с большим сожалением покинули этот каменный зал с чудесными и резными столбами и сразу очутились в меньшем, чем первый чертог. Второй зал, как я уже говорил, был меньше размеров, чем первый, в который мы попали, но зато все сталактиты и сталагмиты здесь, были сросшимися. Свод, над нами, был все же виден, фонарику еле еле хватало мощи и энергии что бы выхватывать из вековой темноты, фрагменты природного декора. Казалось, будто эти столбы и держат над нами весь горный массив Урала. Этот зал мы прошли в таком же состоянии, как и предыдущий, любуясь каменными изваяниями. Однако вскоре я почувствовал, что пол под ногами стал неровным а затем и вовсе стал делать уклон вниз. Но, в тот момент нас это нисколечко не смущало, ведь перед нами из темноты выступил третий зал этой загадочной пещеры. Внешне он напоминал нам первый зал, но после часа блуждания, по темной пещере, мы заметили небольшие холмики то ли мела, то ли известняка. Детально осмотрев их, мы пришли к выводу, что это кости или по крайне мере то, что от них осталось. И действительно, в конце этого зала пещеры, мы наткнулись на более менее различимые, фрагменты костей, видимо каких то животных. При первом взгляде на кости становилось понятно, что они принадлежали именно животному, причем больших размеров. « Виктор Павлович!- сказал я, разглядывая фрагмент кости, - как вы думаете, кому они принадлежат?».
- Трудно сказать, но судя по берцовым костям и острым зубам можно предположить, что какому то хищнику! Хотя мы с вами и не специалисты в этом деле – резюмировал мой коллега.
Что ж, ответ убедителен! Хотя полностью и не отвечает на мой вопрос. Откуда здесь в глубине пещеры оказались кости? Большое из современных животных, сюда не протиснуться, да и оно не обитает в средней полосе Урала. Значит, эти кости принадлежат доисторическому животному! От этой догадки, я почувствовал некий холодок по моей спине, но не от страха конечно, а от чувства первооткрывателя этой неожиданной находки, а инстинкт ученого стал просыпаться во мне все сильней и сильней. После этого мы молча пошли вперед, до тех пор пока Виктор , случайно, фонарем не скользнул по стенке пещеры.
- Анатолий Сергеевич! Гляньте сюда! – позвал он меня, с другого конца зала. И пока я пробирался мимо каменных наростов к нему, я слышал как он стал что то бормотать, стоя у стены и ковыряя в ней своим перочинным ножиком, - так… так… странно, но как… такое возможно!?…нет это какой то бред!
- что там у вас, Виктор Павлович! – спросил я, подходя к нему, - уж не Трою ли вы нашли?
На шутку мою он никак не отреагировал, повернув свое удивленное лицо в мою сторону, он промолвил
- Гляньте, вот сюда, может вы хоть, что подскажете…. Я лично ничего не понимаю!
Посмотрев на стену, на которую мне указал Виктор, и около которой он стоял и что - то бормотал, я поначалу ничего не заметил, но после более тщательного осмотра, в мое сознание ворвалась буря замешательства и взволнованности.
Для убежденности я даже потер пальцами, чуть влажную стену, для того что бы убедится в том что, я вижу. А видел я, нечто, что перевернуло с ног на голову все мои представления об палеонтологии. После известняковых и песчаных слоев, в стене был виден другой слой, а в нем еле различимый отпечаток… о нет! Это просто не может быть! По – моему, это- Чарния! Внешне похожа на лист папоротника, но все же являющийся живым организмом эдиакарского периода. Один из первых живых организмов на нашей Земле. Сейчас этот еле различимый слепок представлял собой, отпечаток продолговатой формы, напоминающее перо, с зигзагообразно расположенными ответвлениями, скорее всего имеющие трубчатую структуру, которая держалась на утолщенном стержне.
Но, Господи, как!....как она могла здесь очутиться!
- Ну, что вы на это можете сказать? – спросил Виктор, видя мое внезапное волнение
- это Чарния! – только и смог, что выдавить эти слова из себя, сказал я.
- значит, я не ошибся! – как -то просто, ответил Виктор Павлович.
- вы представляете, что мы нашли!? – помню меня, в тот момент била дрожь – это больше, чем Троя и гробница Тутанхамона вместе взятые!. Горы Урал стали образовываться в Девонский период, так? а тут Чарния! Организм эдиакарского периода! Около 635 миллионов лет назад! Значит… что Урал образовался раньше Девона! А пещеры играли роль водных терасс – мои мысли роились как мухи, - Не может быть! Вот это открытие! Хотя это и перечит общепринятому утверждению об образовании Урала, но эта находка, дорогой Виктор Павлович, перевернет общепризнанную гипотезу! Представляю, какие начнутся с нами дисскусии и споры! Нам срочно нужно наверх отрапортавать нашему начальству, о находке. Пора переписывать историю.!
Ничего другого Виктору не оставалось, как кинуть прощальный взгляд на окаменелость в стене и последовать за мной. Я чувствовал, как у меня вырастают крылья, как ради этой Чарнии я готов был перегрысть глотку любому. Мой же коллега наоборот, стал задумчивым и потрясенным.
Конечно, тут стоило, отчего быть подавленным! Одна мысль о том, что с помощью этой находки мы доказываем, что горы Урал начали образовываться намного раньше, да и Чарния пока еще плохо изучена как живой организм, а тут….! Все это способно было выбить из колеи кого угодно.
Пройдя анфилады из великолепных залов и таинственных переходов, мы обнаружили, что идем в другую сторону. А затем и вовсе Виктор произнес: « не кажется ли вам, Анатолий Сергеевич, что мы потеряли направление, откуда пришли? Этих залов пещеры я что то не припоминаю!»
Что мне было на это ответить! Увы, это действительная, правда! Этих переходов между залами ни я, ни Остапенко, не помнили. Тогда мы решили вернуться назад, в тот зал с отпечатком Чарнии и попробовать, теперь уже, более внимательно, найти выход и выйти из пещеры.
Но и здесь нас ждало разочарование. Того зала с окаменелостью, мы не нашли. Вместо этого мы пришли в каменные коридоры и терассы с множествами ответвлений. Мы снова повернули назад, уже заметно нервничая. Никому неохота было остаться навечно пленниками пещеры и блуждать как неприкаянная тень по темным коридорам. Наконец то мы обнаружили тот зал, в котором уже находились, со сросшимися сталактитами и сталагмитами. На душе стало более спокойно. Но не надолго! Через пару минут мы поняли, что это не тот зал и не те сталагмиты. Мы лихорадочно пытались вернуться назад на верный путь, но каждый раз мы шли от него все дальше и дальше – вглубь пещеры. После нескольких часов блужданий мы, вконец обессилив, сделали привал. Естественно, все наши вещи остались там, где мы разбили наш лагерь на ночлег и откуда мы пришли сюда, поэтому, несмотря на голод и усталость мы погрузились в тяжкий и беспокойный сон. Теперь, я уже не вспомню, что мне снилось, да и снилось ли вообще хоть, что ни будь, по сути, это не так важно, но в тот момент я проснулся первым. Остапенко спал, съежившись в позе эмбриона у большого валуна, и время от времени вскрикивал. Какое то время я сидел, все еще не отойдя от сна, и смотрел в пустоту. «Странные события происходят с нами в последнее время»- думал я про себя – «одно хуже другого!». Я прислушался к гнетущей тишине, на время, даже, затаив дыхание. Где - то недалеко, в одном из пещерных залов, было слышно, как еле-еле капает вода с одного из бесчисленных сталагмитов. На секунду, я представил себя одного в кромешной темноте пещеры и сводящей с ума тишине, где люди, простые люди, даже не догадываются о моем существовании в толще горного массива. Но даже этих секунд мне хватило, на то что бы почувствовать волну страха и надвигающиеся паники. Не выдержав этого испытания, я растолкал Виктора. Остапенко что-то промычал, затем завозился, щупая, что- то вокруг себя, и соображая где мы находимся.
Выпив воды, благо Виктор всегда носил с собой фляжку, и не имея под рукой каких либо припасов и продуктов питания, мы с тревогой в сердце, при свете, в целях экономии, одного фонарика, двинулись в путь по темным коридорам и залам в надежде, что мы сумеем найти выход и выйти на поверхность, освободившись из каменного плена.
И опять разочарование! И снова рухнувшая надежда! На протяжении нескольких часов блужданий мы так и не смогли найти выход на поверхность. Передохнув, мы с удвоенной силой продолжили наш путь по каменным проходам этой огромной пещеры. Не буду описывать тот липкий страх, что постепенно, минута за минутой, овладевал нами, идущими почти на ощупь, надеясь на жалкий свет одного фонаря, свет которого, как -то робко и неуверенно разрезал эту вековечную темноту, не знавшую никогда солнечного света. И так продолжалось несколько дней! Каждый раз, вставая после тревожного и нервного сна, мы надеялись, что хоть этот день даст нам спасение. Голодные и обезумевшие мы бродили в полной темноте, так как у одного из наших фонариков давно уже села батарейка. Счет дням - мы еще с трудом, но вели, дабы окончательно не потерять ориентацию в пространстве, хотя это было крайне тяжело. Мой электрический фонарь, мы берегли, на крайний случай: если кто ни будь из нас останется один в этих пещерах, после гибели другого, то хотя бы тщедушный свет от фонаря не даст сойти с ума в этой непроглядной темноте пещерных залов.
Но однажды, нам все - таки повезло! После того как фонарь Остапенко погас, мы буквально наткнулись на чьи то кости. Разбирать кому они принадлежали, в нашем случае не имело смысла, поэтому, частично изодрав нашу одежду на лоскутки, мы соорудили некое подобие факела. Не знаю, сколько прошло времени, после наших бесплодных блужданий с факелом, когда мы расположились у небольшого валуна, как я заметил как пламя нашего самодельного факела, начало чуть подрагивать. А это означало поток воздуха, а стало быть он как то сюда проникнул! Ответ был очевиден - только с поверхности! Рассказав о своей находке Виктору Остапенко, мы побежали как угорелые, ориентируясь по пламени факела. Через несколько часов, а может и через один час, мы уже стали терять счет дням, увидали, как в конце пещерного прохода замаячил тусклый и робкий солнечный свет. О, боже! Нашей радости не было предела. Сломя голову и не особо разбирая дороги: падая и вставая, кувыркаясь и спотыкаясь мы шли к этому лучику, осмелившийся прорезать густую тьму. По мере приближения к источнику света, мы увидели наверху, почти у потолка небольшое отверстие, заросшее мхом и еще каким то густым кустарником. Несмотря на это, свет все же проникал сквозь эту густую поросль, отдельными лучиками. Свежий воздух пахнул нам в лицо, вскружив нам головы. Наши сердца колотились о грудную клетку, а глаза отказывались верить во все происходящее – там наверху был свет, не пугающая чернильная темнота, а свет, настоящий солнечный свет! Добраться до отверстия в потолке было делом не хитрым, достаточно, что бы кто-нибудь подсадил, а остальное дело техники, благо потолок был здесь не высоким. Я посадил к себе на плечи Остапенко и подтолкнул его, так как весовые категории у нас были с ним разные, то и выдержать его небольшой вес, мог только я. После нескольких усилий, он все таки выбрался наружу, и с не меньшими затратами своих сил, помог вылезти на поверхность и мне. Ослепительный свет резанул по, успевшим отвыкнуть от дневного света, глазам, заставил сомкнуть наши веки.
Наверное, это была последняя радость в моей жизни. Именно та радость, от которой кажется, что тебе большего и не надо, та радость, от которой чудится, что ты стоишь на вершине мира и та от которой кружится голова…..
Когда наши глаза стали потихоньку привыкать к дневному свету, а нахлынувшие чувства поутихли, мы обнаружили, что находимся в густом смешанном лесу, а свет, который резал нам глаза, вовсе не казался солнечным. Солнце было не видать из-за грязно-серого осеннего неба, которое продолжало лить на нас мелким моросящим дождем, но привыкшим к темноте глазам, даже такой свет уже казался ослепителен. Воздух, по- прежнему, был наполнен запахом прелых листьев и гнилостных грибов. Поверхность
- Вы как хотите, Анатолий Сергеевич, но сегодня я никуда уже не пойду! – устало заявил Остапенко
- Вы правы, как никогда- ответил я,- нам нужно восстановить силы и осмотреться… слишком уж много на нас свалилось!
- Интересно где мы сейчас? – спросил он, оглядываясь по сторонам
- Сейчас попробуем узнать – я полез в наружный карман моего комбинезона, где обычно лежал GPRS- маячок, но его там не оказалось.
- Черт возьми! – выругался Виктор, - да что же это такое то?! Сглазили нас что ли!
После этого мы стали вытряхивать содержимое наших карманов, прикидывая, что мы имеем в наличии
- Не густо! – констатировал Виктор Павлович, - жалко, что все осталось там…- он неопределенно махнул ,куда то позади себя, - но хоть что- то, да осталось, и то Слава Богу!
В нашем распоряжении имелось: полу мокрые спички, один, уже порядком подсевший фонарь, принадлежавший мне, фляжка с водой и походный нож Виктора. И больше ничего! Но, несмотря на это, мы, все же, отправились на поиски пищи, так как вот уж как несколько суток, мы ничего не ели, а там, решили мы, на сытый желудок, придумаем как нам быть дальше. И наши поиски не оказались тщетными! Конечно, на мясо нам не приходилось рассчитывать, но полакомится подмерзшей от первых осенних морозов, рябиной, нам все таки удалось. Поборов на время голод, мы посмотрели вокруг другими глазами. Уклон, по которому мы сейчас шли, в поисках пищи, был не чем иным как склон горы, а смешанный лес говорил о том, что мы все еще где то в Средних Уральских горах. Реки Чусовой поблизости нигде не было видно, из этого следует, что мы отклонились от своего маршрута на очень большое расстояние, ведь не известно в какую сторону мы продвигались там, в подземных пещерах Урала. Единственным выходом из сложившейся ситуации нам виделся только один – спускаться со склона к подножию горы, в надежде, что там находится хоть какое – нибудь поселение и уж оттуда попытаться связаться с нашей компанией, при этом не забыть сообщить о важной находке в пещерах.
Как я уже сказал, утолив голод и почувствовав небольшой прилив сил, мы решили идти вниз по склону, сквозь густой смешанный лес.
Усталость на время отступила, поэтому мы незамедлительно отправились в путь. Безусловно, идти через густой и заросший лес было крайне тяжело, но нас подгоняла мысль о тепле, пищи и человеческом уюте, что по нашему мнению, все это должно ждать нас у подножия горы. Пройдя несколько километров, мы остановились, что бы отдышатся, попутно собирая и отправляя в рот позднюю и чуть подгнившую бруснику, что росла неподалеку на маленькой проплешине леса. Незнаю, что меня подстегнуло, какой внутренний голос повелел поднять голову от брусники и посмотреть в правую сторону, как в этот момент, я заметил вдалеке среди небольших, видно молодых деревьев, какие то, то ли строения, то ли развалины - отсюда, определенно было не разглядеть.
Я окликнул увлекшегося сбором брусники Остапенко и мы поспешили к этим, невесть откуда взявшимися, руинам.
По мере приближения к этому нагромождению, становилось ясно, что это ни какие не развалины, а сделанные из дерева строения, предназначение которого мы пока не могли определить.
Подойдя поближе, мы обнаружили высокий, но, правда, чуть покосившийся и местами подгнивший забор, из толстых бревен или как в старину называли – тын. Этот тын был выше человеческого роста, поэтому, что находилось там внутри, мы не могли определить, до тех пор, пока не пошли вдоль этого забора и не наткнулись на проход во внутрь, некое подобие ворот. Длина этого тына, как мы успели подсчитать, составляла около 20-30 шагов. А что касается ворот, то ни каких дверей или калитки мы не обнаружили, но, то что это был проход, выдавало два, по краям вкопанные, выше остального ряда, столба с резным навершием, в виде каких то мифических существ.
С тревожным чувством, напоминающее нам то состояние, которое мы испытали в пещерах, когда нашли отпечаток реликтового существа, мы вошли во внутрь этой непонятной постройки.
Кому и зачем понадобилось строить забор в глухом лесу на склоне горы? Кто это все воздвиг? Вопросы как мухи роились у меня в голове, не находя ответов, да и судя по лицу моего коллеги, те же вопросы мучили и его.
Теперь, становилось ясно, что это деревянное сооружение имеет форму овала, а в нем, почти в центре, находился еще один тын, меньших размеров, все из таких же подгнивших бревен. По бокам, вдоль стены покоились какие то странные каменные предметы, покрытые от времени зеленоватым мхом. Лишь только когда, мы приблизились вплотную к этим валунам, мы разглядели, что это были большие продолговатые, в рост, камни, испещренные какими то, едва различимыми письменами. Эти столбы имели продолговатую форму, где на верху, рука древнего умельца высекла какие то набалдашники или как мне показалось все те же головы каких то существ.
- Бог ты мой! Так это капище! Древнее капище, Анатолий Сергеевич! –воскликнул от своей догадки Виктор, - а эти, вдоль стены! – Остапенко указал рукой на валуны, стоявшие по окружности всего тына и продолжил, - а эти их идолы
- Идолы! Но кому? – подумал я, но вслух побоялся это озвучить.
На этот вопрос у нас не было ответа, так как от несносного времени и осадков, головы идолов стерлись и какому богу они посвящались, то же было не разобрать.
Становилось ясно, что к славянской культуре это сооружение не имеет никакого отношения, уж больно все не похоже: и полу стертый орнамент, и еле заметные наличники и наконец сами идолы из камня! Не сговариваясь, мы пошли к центру капища, где располагался внутренний тын. Проход к нему был из резных столбов с навершием, в виде все тех же мифических чудищ. Зайдя в него, мы сразу же почувствовали некий холодок по спине, так как на нас, прямо с центра, с каменного постамента, покрытого глубокими трещинами и мхом, смотрело каменное изваяние. Чуть выше человеческого роста, этот идол имел жуткую полузмеиную - полуосминожью морду, от которой пробирает оторопь. Тело имело некое подобие человеческого туловища, плавно переходящее в грубо оттесанный монолит. Глаза этого жуткого изваяния были сделаны то ли из стекла, то ли из других стекловидных кристаллов, но создавалось яркое впечатление, что этот каменный чурбан пристально наблюдает за нами. Когда прошел шок, мы с оглядкой на идола стали осматривать внутреннее убранство древнего капища. Что это за идол, кому посвящено это религиозное место, кто построил? Становилось очевидным, что чем дальше мы находимся в этом месте, тем больше появляются вопросов и загадок. Пока мы находились там, я все думал над тем, что это за кошмарный идол? Ведь ничего подобного нет и не было в религиях не то что бы славянской ветви, а да же в индо -европейской группе ничего подобного не наблюдалось, да и во всех религиях мира то же, если память мне не изменяет.
Во внутреннем тыне, длина которого составляла не более 10 шагов, не было ничего, ни каменных изваяний, ни других идолов, лишь в центре постамент с полу змеиным богом. Вывод напрашивался сам собой, что этот жуткий бог у таинственного народа, построивший это сооружение, был почитаем, больше остальных – раз ему отвели отдельное от всех идолов место в древнем капище. Когда мы подошли ближе к постаменту, то на нем увидели некие рисунки и жутко корявую, видимо иероглифами, письменность на незнакомом языке. Но как только мы решили подойти еще ближе к постаменту, что бы рассмотреть рисунки, то обнаружили, что недалеко от идола позади лежит пара чьих то скелетов. Обследовав их, мы пришли в полное замешательство! Ничего подобного, я еще не видел! Перед нами лежал странный скелет, причудливой формы. Череп этого существа был продолговатый, с отсутствующей лобной костью, напоминающий то ли череп ящерицы, то ли змеи или каких то других пресмыкающих. Огромные глазные впадины с широко открытой нижней челюстью, казалось, смотрели прямо на нас. Затем шейные позвонки переходили в нормальную человеческую грудную клетку. А мой коллега даже пересчитал кости ребер, у одного из лежащих перед нами загадочного скелета и мы убедились: их было 12 пар, как и полагается нормальному человеку! Дальше, мы пришли в полное замешательство и недоумение, граничующее с каким то накатывающимся страхом. У тех скелетов, что лежали перед нами, не было таза или каких либо других костей, связанных с этим участком тела человеческой анатомии. Вместо этого позвоночник не заканчивался копчиком и крестцом, как у человека, а продолжался дальше, удлиняясь метра на 2-2,5, постепенно сужаясь к своему окончанию.
Все это походило на хвост, той же ящерицы или змеи! О, боже! Что за нечестивое подобие человеку! Что за создание такое, если оно имеет столь невероятное строение.
Помню, как в тот момент нас одолевал страх и смятение, а еще больше вопросы, копошащиеся в голове: «Чьи останки, покоятся здесь? Каких неведомых существ не знает еще наука и останки ли это вообще?»
Не сговариваясь, мы искоса посмотрели в сторону мерзкого идола и только теперь увидели как с задней части постамента идола, имелись нечеткие темные пятна. Осторожно, что бы не зашуршать в наступающих сумерках, мы подошли ближе к постаменту и ужаснулись! О, боже! То были не пятна! Это – разводы стекающей чуть заветренной и свернувшейся крови! Нас обуял непонятный страх перед неизвестностью и богомерзкой таинственностью этого капища. В этот момент мы сломя голову в безотчетной панике, побежали прочь от кошмарного строения с его жуткими идолами! Не разбирая дороги, мы бежали, вниз по склону, распугивая притихших мелких птиц, до тех пор, пока не поняли, что находимся у подножия горы и стоим перед какими- то покосившимися домами. Видно, что наш план удался, и мы все -таки вышли к человеческому жилью, как на то и рассчитывали. Глупцы! Но откуда нам было знать, что это обитель ужаса и кошмара, который как паутиной опутал здесь все. Какие же мы глупцы!
Забыв о кошмаре, мы двинулись к домам, в надежде получить помощь, еду и связь, а так же расспросить местных жителей о древнем капище на склоне. Но каково было наше удивление, когда мы не услышали лай собак и мычание коров, являющиеся вечными признаками близости и обитаемости человеческого жилья. И каково было наше огорчение, и разочарование когда мы поняли, что деревня полностью заброшена и незаселенна людьми. Мы шли по безмолвным и притихшим улочкам, заросшими лопухами и лебедой, а старые покосившиеся дома, с мутными стеклами, как глазницами в тревожной тишине, безмолвно рассматривали нас с Виктором. Дома напоминали дряхлых, сгорбленных старух, которые от своего бессилия и немощи копят злобу на весь мир. Открытые двери как рты мертвецов, застыли в немом параличе, в своем раскрытом зеве, они таили вечную и непостижимую тьму, что скрывалась в недрах подвалах и чердаков. Повсюду виделось запустенье, пахло тленом и плесенью. Среди сгущающихся сумерек, и какой то злобой этого безмолвия, наши шаги по опавшей листве, мимо скорчившихся домов, раздавались довольно-таки громко. Вновь нахлынули зловещие тени и прежний страх проклятого капища, который успел уже под забыться. Жуткие дома начинали отбрасывать тени, от взошедшей на небосклон луны. Кривые тени искажали и видоизменяли все вокруг. Казалось, что это вовсе не тени, а застывшие в окоченении люди, таящейся за каждым углом. Страх полностью овладел нами, поэтому мы, чтобы не сойти от него с ума, вошли в первый попавшийся дом, в надежде переждать ночь. Не закрытые ставни, на домах, натужно скрипели, затягивая свои заупокойные песни. В один из таких домов мы и вошли. Внутри, убранство было типично сельским: посередине круглый стол, по бокам две лавочки , несколько табуретов, пожелтевший и кем то разбитый иконостас и конечно же большую часть жилой комнаты занимала печь с так называемыми- полатями. Над столом висел перекошенный и жутко грязный светильник в виде абажура. Постучав для приличия в дверь, и не дождавшись шагов хозяев этого убогого домика, мы вошли в обветшалый дом. Виктор, решительно заявил, что первым будет дежурить он, так как ничего вокруг, ему доверия не внушает, поэтому, сдвинув к окну две лавки, он лег прямо на них и стал смотреть в окно, при этом положив рядом наш единственный походный нож. Я же, осмотревшись и не найдя ничего более подходящее, забрался на полати, холодной и некем не топленой печи. По дому гуляли сквозняки и было жутко холодно, да это и не удивительно! Ведь стекол здесь не было ни в одном окне! Искать себе другое какое-либо укрытие было уже поздно, а если говорить на чистоту, то и страшно! Я ворочался, пытаясь хоть как -то согреться. Виктор Остапенко лежал на лавках, все так –же смотря в окно, казалось что он не замечает холода. Присмотревшись, я понял, что он просто спит! Отогнав мысли по поводу розыгрыша уснувшего на посту, я решил, что пусть поспит, ведь я то все равно не сплю! После стольких событий не удивительно, что я никак не мог сомкнуть своих глаз. Мысли и вопросы обуревали меня! Но, не смотря на это, пару раз, я все таки клевал носом. Поэтому сон, если он и был то только тревожным. Всю ночь мне казалось, что по дому кто -то ходит, поначалу я думал, что это Остапенко все же проснулся, но посмотрев на мирно лежащего и спящего коллегу у окна, это предположение отпало само собой. Пару раз я даже вставал и выходил в небольшую терраску, прислушиваясь до звона в ушах, к неопределенному шороху, но мне так и не удалось ничего увидеть. Только потом до меня дошло, что это могут быть мыши, ведь в связи с похолоданием, эти грызуны бегут к человеческому жилью. Бросив это дело, я просто стал смотреть в окно, на бледную луну и на ее странную и пугающую игру теней. На улице было ясно, дневной ветер прочистил небо от туч, поэтому серебристое светило, заливало своим светом все вокруг. Толстые стебли репейника и крапивы, что росли неподалеку, от окна, чуть покачивались, рождая во мне неприятные и страшные ассоциации. И вот в оконном проеме, как взявшийся из ниоткуда, неслышно, возник чей –то темный силуэт. Я вздрогнул! Силуэт, в оконном проеме, имел человеческую фигуру, лица было не разобрать, поэтому поначалу, я хотел закричать, привлечь внимание этого человека, а может быть, это и был хозяин занимаемого нами дома. Тогда тем более -нужно объясниться! Но меня вовремя остановило от этого безрассудства, появление другого силуэта в оконном проеме! Похоже, они хотели попасть в дом через окно, но мешали друг другу и вот тогда я впервые услышал их неразборчивую речь, полную поганых и богомерзких слов, которые я понять, естественно не мог. Виктор, ничего не слыша продолжал мирно посапывать. Я насторожился и сотню раз пожалел, что не догадался взять нож у спящего коллеги. Ругань, странных людей за окном продолжалась, до тех пор, когда дверь чуть скрипнув, не впустила к нам в комнату еще одну темную фигуру. Почти сразу это создание попало на залитое лунным светом пространство у стола, рядом с которым, на лавках лежал Остапенко. И тут меня мгновенно парализовал жуткий страх и отвращение! У меня до сих пор при воспоминании об этом дрожат руки и начинается нервный приступ, вот и сейчас….но я… должен… еще не время… боже! Мне трудно говорить то, что произошло дальше, но я,….но я,… по мере возможности, все -таки попробую. По залитой бледным светом комнаты, ползла жуткая тварь. Оно имело вполне человеческое туловище или скажем так, торс, но вот голова в затылке черепа, была чуть удлиненной. Лицо было полу человеческим, полу змеиным, с жуткими отростками, вьющимся у рта, при чем больше черт, как мне показалось, все же змеиных или ящеровидных, разглядеть более детально было не возможно, по множествам причинам. Но с еще большим отвращением, граничащим с диким помешательством, я заметил, что у этого жуткого создания не было ног! Вместо этого у твари тянулся длинный, сужающийся к концу отросток., как хвост у той же змеи или ящерецы. Перемещалась, эта полузмеивидное создание, странным образом! Передвигаясь на кривых, узловатых руках, оно потаскивало свое тело с жутким тянущимся в след за ним отростком, при этом издавая сопение и тихий стрекот, как у полевых кузнечиков, что каждый слышал в разгар жаркого лета. Причем потаскиваемый хвост шуршал, так, как будто был покрыт и впрямь змеиной чешуей.
Пока я, не дыша и не шевелясь, от сковавшего меня первобытного ужаса, лежа на полатях наблюдал за тварью, она доковыляла до спящего Виктора. Тут я и заметил что те две фигуры за окном, были точно такими же как и эта, что прокралась к нам в дом. Они молча тянули свои корявые, с длинными пальцами, руки к шеи Остапенко. Та тварь, что была в комнате, смолкла и не издав ни звука приблизилась к спящему телу моего коллеги. Жуткий отросток зашевелился и потянулся к телу, а после стал опутывать шею Виктора Павловича. Он тут же проснулся, и глаза его округлились от удушья. Почти одновременно раздался громкий стрекот этих мерзких созданий и хруст шейных позвонков Виктора. А затем… о,боже!.... затем наступил кровавый пир, где главным блюдом было обмякшее тело моего спутника. Каким то неимоверным усилием воли я подавил в себе крик ужаса и тошноты, когда я смотрел на это богохульное пиршество. Их руки с нечеловеческой силой вспарывали живот Виктора и с каким то урчанием доставали теплые и испускающие пар внутренности. Они жадно глотали человеческое мясо и с остервенением, разбрасывали в разные стороны не нужные или несъедобные, по их мнению, органы человека. Притихший на своем месте и боящийся даже пошевелиться, я наблюдал за этим ужасом, уткнувшись и стиснув зубами рукав своего комбинезона. Слезы ручьями текли по моему лицу, а сердце бешено колотилось, но выдать себя, я просто не мог, иначе меня постигла бы та же участь.
Насытившись и обглодав некоторые участки тела до костей, они разорвали его на несколько частей, при чем каждому из них досталось по целому куску от плоти Виктора. Затем все с тем же сопением и стрекотом, чуть шелестя своим отростком, жуткие твари стали удалятся, таща за собой по отхваченному куску от плоти, оставляя после себя тошнотворные следы своей трапезы. Снова, как и час, назад, еле скрипнула дверь за удаляющемся полузмеиным существом, оставляя меня наедине с окровавленными ошметками тела и останками, освещенные все тем же безразличным и зловещим лунным светом. Затем, по-видиму, я упал в беспамятство, потому что, открыл глаза только тогда, когда робкие и негреющие лучи осеннего солнца, освещали мерзкие подробности ночного пиршества. Именно теперь крик ужаса слетел с моих губ, ибо второй раз подавлять его в себе у меня уже не было душевных сил. Незнаю, сколько я просидел в оцепенении, пока меня не стошнило от этой ужасной картины. Кое-как, я дополз до двери из дома и кинулся прочь на свежий воздух, чуя, как тошнота снова подкатывает к горлу. Спустя какое то время я побрел, не разбирая дороги, незная как мне быть дальше и куда, собственно говоря, идти. Понятия не имею, сколько я так брел и куда я брел, может, я вообще ходил вдоль одной улицы, но как бы там не было, я остановился у одного из покосившегося дома, для того что бы прислушится к какому то сиплому бормотанию, не сразу сообразив из какого конкретно дома оно доносится. На удивление солнечное утро было тихим, лишь не большой ветерок гнал осеннюю листву по стылой земле и лужам, как бы играя с ней, поэтому этот еле уловимый звук, хоть и вывел меня из оцепенения и заставил остановиться, был принят мной как за шелест ветерка. Но после я отбросил это объяснение, так как этот звук доносил до меня отдельные фразы человеческой речи. Помню, как от этой догадки меня как будто током стукнуло! Буквально вбежав в тот дом, откуда доносилось это бормотание, чуть не споткнувшись об полусгнивший порог и едва не провалившись в подпол, ступая на гнилые доски, я влетел в маленькую комнату. Внешним видом и расположением она напоминала тот дом, в котором, мы с Виктором, прошлой ночью ночевали. Та же печь, тот же большой, посередине комнаты стол, две лавки вдоль стола и лишь в самом затененном углу стояло кресло, наверное, небывалая роскошь для этих мест. На этом кресле, укатанный в засаленный плед, сидел человек, не меньше меня, выражая свое удивление моим неожиданным появлением. Заворочавшись, человек издал то самое сиплое старческое бормотание: « Хе-хе, а вот и он… они говорили о них!... люди!». Выйдя из минутного замешательства, я выпалил, переходя на крик:
- Что здесь, черт возьми, происходит! Что, что это за чертово место такое?...
Зашамкав губами, человек в пледе, медленно, обратился ко мне:
- А вы что не знаете, где находитесь?
Я отрицательно покачал головой, восстанавливая дыхание и успокаиваясь
- это поселок № 36 668- поселок для прокаженных! Построенный еще в 50-е годы…как колония…
После этих слов он чуть подался вперед, и только теперь я разглядел, что лицо, да и тело этого человека, была изъедена проказой. Да к тому же этот больной являлся дряхлым и уродливым стариком. Я отшатнулся, но уперся в бревенчатую с плесенью стену дома.
- Хе-хе, они говорили о них! Только почему я вижу его одного? – продолжил старик, обращаясь к самому себе. Было очевидно, что годы одиночества, которые он провел здесь, не имея собеседника, давались ему с трудом.
- Они? Кто они? Вы их видели?… те твари- убили… его… моего спутника – Викто…- пролепетал я.
- Те твари? – не дав договорить, переспросил прокаженный, пропуская мимо слова об убийстве, - это не твари! Это первые из людей! Понимаешь? Первые существа от самых первых дней создания Земли.
Незнаю, как бы Вы поступили на моем месте: убежали бы прочь, не разбирая дороги, или как сделали бы все нормальные люди, при виде полоумного прокаженного – заткнули бы уши, не слушая этот бред. Но к своему удивлению, я стоял и смотрел на него, слушая то, что извлекает его отверстие, раннее походившее на человеческий рот.
- они хозяева этой планеты…они по праву… и больше никто!
- кто они?… эти первые – вновь спросил я.
- хе-хе, придется тебе кое что рассказать…- он сипло закашлял, а после восстановив свое хриплое дыхание продолжил,- это было очень давно, да так, что никакая память не сохранила хотя бы малую толику упоминаний о тех мрачных временах. Именно тогда на нашу Землю попали загадочные существа. С темной и таинственной звезды… название у нее какое то мудреное… Свиху… нет-нет, по моему Сне… Снгха… точно! Снгха! Где она находится, сказать тебе не могу! Но как бы там не было, жуткие создания расползлись по земной тверди древних материков нашей планеты. Затем, они стали порождать себе подобных, но от кровосмесительных браков их род был обречен – потомство рождалась с явной патологией. Причем уродство доходило да таких размеров, что каждый последыш имел невообразимый вид, но более сносную форму имели полузмеиные или полуосьминожные черты этих детей. Шли века, сменялись эпохи. На Земле стали появляться, первые живые существа в виде примитивных растений – трибрахидия, сприггина, чарния и солзы. А Дети-последыши уже давно вытеснили первых переселенцев Тхе, ведь именно так они стали называть своих прародителей с темной звезды-планеты Снгха! Но могущество древних Тхе было еще велико. Кошмарным змеиподобным огромным существом, один из них сползал с высоких гор, что возвышались на молодом, тогда еще континенте МУ, для того, что бы пожрать одного из своих полузмеиных детей-последышей. Несмотря на то, что численность последышей Тхе была большой, они боялись своих прародителей. Поэтому им молились, строили огромные мегалитические храмы и капища, где проводились древние обряды и ритуалы, с жертвоприношением. Затем по прошествии веков, на планете появились первые животные, которые они приручили для своих нужд, а дальше и размножать, скрещивая между собой. Все это вошло, в историю и было названо современными учеными, как кембрийским взрывом. Ну а дальше, появился человек, который стал поклоняться им, так же, как они поклонялись своим мерзким родителям – древним Тхе. Основы древних культов передавались из поколения в поколения, не смотря на запреты официальной религии стран. И до сих пор археологи находят такие артефакты, которые сразу вызывают бурю недоуменных вопросов и объявляются как запрещенные находки. Ну, например, в США, гора Тейбл-Моунтин, где были найдены стрелы и наконечники для копий. Их возраст более 30-50 миллионов лет, для академической истории это явный перебор, дальше найденная ступка для измельчания зерна, золотая нить, поднята рабочими со дна реки Туид в 1844, возраст которой исчисляется 360 миллионов лет назад, а найденные гвозди! Последняя находка, пожалуй, это Аркаим! Жилище последышей Тхе! Как все змеиные твари они живут и жили под землей. Вот и в Аркаиме нашли небывалую культуру с полуземляночными домами! А они, наверное, всю голову сломали, думая, кто же там жил! Хе-хе! – старик закашлялся. Проказа поразила и его гортань, мешая произношению слов. Подождав пока он прокашляться, я спросил
- а откуда ты все это знаешь?
- от них…- просто, как бы буднично ответил он, - я тут некоторое время переводил с их него языка, пока мои пальцы могли держать еще карандаш. Переводы можешь взять…вон там, за печкой.. справа.
- а почему они не съели тебя?
- посмотри на меня! – он снова подался вперед, выступив из-за тени, показывая свое безобразное лицо с провалившимся носом, - во все времена к нам боялись прикоснуться, а ты говоришь съесть!… в последнее время они стали моими собеседниками, но я чувствую, как мои силы тают и ты, последний кого я, наверное, увижу.
- так зачем же они убили – Виктора! – воскликнул я.
- я так понимаю! Не убит, а разорван и съеден – заметив мое удивление, таким уточнением событий, он продолжил,- это у них в преддверии жертвоприношения… помнишь, я говорил, что они бояться своих родителей и им поклоняются, как Тхе едят своих последышей-детей, так и они, должны в день жертвоприношения съесть человека, ну или в худшем случае, себе подобных. Им и оказался, ваш Виктор!
- твари! Проклятые твари!- вскричал я. Мечась по комнате и забыв о брезгливости, я подошел к старику – вы мне поможете? у вас есть оружие?
- хе-хе! Откуда, молодой человек! Это же колония для прокаженных… оружие было у двоих наших конвоиров, которых они же и съели в годах 80-х, наверное. Нас же, последыши не трогали, по понятным причинам. Постепенно, больные лепрой умерли - лишь я, как видишь, остался один. С 80-х годов про нас забыли, медицинский персонал убежал на большую землю от страшных исчезновений и убийств, а новый сюда наотрез отказывался ехать, так что правительство на нас давно махнуло рукой. А сейчас оно и подавно про нас не помнит… знаете ли, я сам политолог и понимаю кое-что в политике. Я попал в эту колонию в 76 году, а какой сейчас?
Этим неожиданным вопросом, старик ввел меня в замешательство.
- сейчас 2007 год,- не сразу ответил я
- интересно, что там в мире происходит?... – мечтательно произнес прокаженный старик, но ход его мыслей суждено было прерваться
- вы говорили о древних культах, что есть в народах всего земного шара, они, что посвещенны последышам Тхе?- незная, что делать дальше, я задал этот вопрос, скорее всего для того, что бы обдумать мою сложившуюся ситуацию.
- а вы что, сомневаетесь? – как- то угрожающее произнес старик. И у меня в который раз мелькнула мысль о его безумии, - простите, вы по специальности, кто будите?
- геолог – просто ответил я
- ага, значит, геолог! Ну, надеюсь, вы читали в детстве мифы Древней Греции? Кто основал акрополь?
- по-моему, Кекроп,- ответил я, не понимая суть учрежденного не ко времени экзамена.
- а как он выглядел? – не унимался он
И тут меня осенило! Ведь Кекроп, являющийся основателем Афин, согласно мифам был получеловеком - полузмеем., почти так же выглядели и последыши Тхе, которых я видел прошлой ночью. На лице у меня выступила испарина, казалось, что я прикасаюсь к чему -то запретному, я бы сказал богохульному, скрытому от всех людей во имя же их безопасности. Заметив, мою реакцию на лице, он продолжил.
- ну что ж вижу, что вы, догадались! Можно еще продолжить, ну например, взять Древний Египет. Змей Сух повелевал Египтом и считался его основателем. Вообще, первые фараоны считались полузмеиными существами с верхним человеческим торсом. В частности, змея в Египте -это символ могущества и мудрости. Далее, в Индии, это люди –наги, с туловищем змеи и с головой человека. Так же основатели царской династии. В ацтекской культуре бог Кетцакоатль, в Китае богине Нюйва. Змей Шеша в индуистской мифологии и наконец, Россия….
- сказ о Великом Полозе Павла Бажова, - перебив старика и договорив за него, я с ужасом понимал всю правоту его слов.
- ну вот, вы и сами догадались! И это еще не полный список. Во всех мифах народов можно встретить их, последышей - переселенцев Тхе. В них, в этих мифах и сказаниях они всегда являются богами. Добрыми или злыми, но почти всегда требующие жертв Но есть и то, что не известно широкой публике, так сказать, академической науке, это древние змеиные культы посвященные последышам, и еще более ужасные и редко встречающиеся культы почитавших древних богов Тхе. Эти богопротивные культы древнее самого человека и всех его богов вместе взятых.
- и…. что мне делать? Надо как -то сообщить об этой мерзости властям, - казалось мысли сами выстраиваются в логический порядок после нескольких минут замешательства и ужаса, которые я сумел испытать. Но неожиданно для себя, я услышал каркающий, переходящий в кашель подобие смеха, исходящий из гниющей гортани старика.
- ха-ха-ха!.. сообщить? Кому?...этого места нету даже на военных картах, тех конвоирах, что были тут в 80-е годы… и потом не забывайте…- он сделал не продолжительную паузу, а затем полушепотом продолжил, - они первые из людей! Им поклонялись всегда, глупо отрицать то, что было многие века до тебя. Никакой Христос, Аллах или еще черт знает кто, не способен был сделать для нашей Земли так много, как сделали дети Великих и Древних Тхе! А они, везде оставили свой след, сотворили мир в человеческом понимании - вот кто настоящий бог! Истинные боги! Мы должны поклоняться им, а не каким то выдуманным божкам!
Неожиданно для себя я понял. Этот полоумный старик, который неизлечимо болел проказой, с ними за одно. С ними, с теми жуткими тварями, которые разорвали Виктора. Не буду скрывать, в первую секунду, мне хотелось его убить, но вспомнив о его болезни я оставил эту идею, в первую очередь из –за страха быть зараженным. Пятясь назад, под его смех, переходящий в какой то истерический визг, а затем переходящий в кашель, я споткнулся об обломок доски. Видимо проломленный мною пол, все – таки, ощерился истлевшими досками. Встав и подобрав одну из наиболее острых досок, с чуть заостренным концом, я подошел к старику. Исходящий в истерическом кашле, плюющийся слюной с желтоватой слизью, он походил на жалкий трепещущий комок. По -началу, я хотел убежать из его дома, но его пугающий смех и крики, вынуждали меня сделать это, иначе на его кликушество могут прийти они – последыши Тхе. Поэтому, мне было уже все равно! Подойдя ближе и без лишних слов, я вонзил ему в горло обломок доски. Затем, несмотря на содеянное мною, думаю, что правосудия, резко развернулся и побежал прочь из этого дьявольского дома. Бежал без оглядки, не отдавая себе отчета, в том, зачем и куда, я все –таки бегу. Дома все тем же мрачным и безмолвным взглядом следили за моим бегством. Подзабытый страх снова подымался из глубин моего сознания. Порою мне казалось, как каждый куст, каждое дерево и эти проклятые дома пристально смотрят на меня в ожидании какой то, неведомой мне, развязки.
« Господи, помоги мне! Наверно я схожу с ума!», - вертелось у меня в голове, а легкие, тем временем, разрывались от бешеной нагрузки.
Неожиданно для себя, я споткнулся, о какой то предмет, хотя до этого я спотыкался не раз, поэтому был уже весь в грязи и опавших листьях. А тем предметом, о который я споткнулся и прервав свой панический бег, наверное, где то, на окраине не приветливого поселка, оказалась табличкой. На проржавевшем листе железа, коричневой краской, успевшей облупиться, было выведено – « колония- лепрозорий № 36 668». Значит, чертов старик не врал!. Я огляделся по сторонам, в поисках какой- нибудь подсказки, которая помогла бы выйти из этого поселка в правильном направлении, все равно куда, лишь бы к людям. И тут, я заметил, как в левой стороне, среди кустов крапивы, у полу развалившегося двухэтажного корпуса, наверное, административного значения, возвышался небольшой холмик, будто свежая могила. Незнаю, что меня привлекло, к казалось бы, не приметному земляному возвышению, но подойдя поближе и пробравшись сквозь, колючие заросли, я увидел в нем ход, уводящий куда то вниз. То ли это, нора какого- нибудь животного, то ли это спуск в подвал, мне было не ведомо. Но, что -то мне подсказывало, что соорудил это, не дикий зверь. Почти сразу мне вспомнилось, как старик упомянул о том, что последыши в Аркаиме жили под землей, в землянках. Не смотря на это, я заглянул внутрь лаза. Затем, вернулся назад, соорудив подобие факела, найдя в одном из домов керосиновую лампу, и уж после всего, залез в разверзнутый темный зев лаза. Внутри было сыро и немного узко. Пройдя чуть дальше, запах плесени и сырости усилился. Затем, земляной коридор стал постепенно сворачивать вправо, а под конец и вовсе вывел на просторную площадку, выложенную небольшими булыжниками. Одновременно с этим, вдалеке, послышались, какие то голоса, как будто кто - то стоял за толстой стеной и пытался кричать. Разобрать, что они говорили, не представлялось мне возможным. Что и говорить, я неоднократно пытался развернуться и убежать прочь, но меня что -то удерживало, заставляя гасить волны перв
Naunet (05-го, 31 год)
