В той избушке я жил около недели. Но потом неподалеку обосновались какие-то исследователи, и мне пришлось уйти.
Со времени первых двух жертв прошло два месяца. Меня уже редко посещают мысли о том, кем я стал. Я привыкаю. Мне кажется, я стал больше животным, чем человеком.
Одной жертвы мне хватает на неделю. В первые дни, когда мясо еще свежее, я стараюсь съесть как можно больше. Я стараюсь убивать крайне осторожно. Чтобы меня труднее было вычислить, чтобы оставить меньше следов. Два месяца мне это удавалось. Но потом я немного задержался около одной деревни. И кто-то догадался, что вблизи этой деревни обосновался убийца.
Я об этом не знал. Пришло время идти на охоту. К тому времени я обзавелся ножом с широким лезвием взамен старого отцовского. Он был удобнее.
Солнце медленно катилось к горизонту. Я сидел, прислонившись спиной к дереву, и завороженно наблюдал за ним. Тучи налились багрянцем. Это было мое любимое время. В это время я подбирался как можно ближе к месту охоты.
Земля была усыпана трупиками опавших листьев. Лес наполнялся ночными звуками. Я шел, не торопясь, чуть в стороне от тропы.
В деревне уже гасли огни. Самый крайний дом, в котором раньше жила молодая особа с супругом, и в котором я уже побывал, был заколочен досками. Но лаз в погреб был открыт, и я иногда ночевал там, когда на улице было особенно сыро.
В душе поселилось неприятное ощущение. Я не мог понять, в чем дело. Словно деревня всеми окнами враждебно смотрела на меня и выжидала. В кармане я сжимал рукоятку ножа. Она как бы придавала уверенности.
К тому времени на моей совести было уже около десятка жертв, но я все еще боялся. Очень сильно боялся людей. И сейчас меня заставлял идти к деревне лишь голод.
Я забрался в погреб и стал терпеливо ждать. Тревожно лаяли собаки. В лесу временами мелькала чья-нибудь тень. Но голосов людей или шагов не было слышно. Я был уверен, что никто не видел, как я забрался в погреб. Но я все равно не мог успокоиться.
Наконец последний луч солнца погас. Деревню поглотила темнота. Я выполз из погреба. В деревне ни огонька. Теперь надо было выбрать дом.
Нашелся лишь один дом, хозяева которого не держали собак. Он был двухэтажный. Судя по всему, семья немаленькая. Но мне хватит и одного... жители могут и обозлиться.
Я еле успел задержать свою ногу. Медвежий капкан. Хорошо замаскирован. Совсем немного в стороне от дороги. Неужели жители уже подготовились? Но отступать было нельзя. Мне была нужна еда.
Я шел к запримеченному дому, держась в придорожных кустах. Мне практически не нужно было нагибаться. Вот и крыльцо.
Едва заметный проблеск света в окне. Я пригляделся – окна закрыты какой-то тканью, но свет все же пробивается через тоненькую щель. Хозяева не спят? Или ждут?
Я начал медленно отходить от крыльца, когда услышал шорох за углом дома. Это определенно человек. Я тихонько обошел дом с другой стороны. Плотный мужчина сидел, прислонившись спиной к стене дома. На коленях у него лежало ружье. Дыхание ровное. Видимо, он спал.
В дом мне было нельзя идти. Но я ужасно хотел есть. я начал подползать мужчине, затаив дыхание. Мужчина спал неспокойно, а иногда чуть-чуть приоткрывал глаза. Меня он видеть не мог – я был у самой стены.
Когда я оказался на нужном расстоянии, я рванулся вперед и быстрым ударом вогнал нож мужчине под подбородок. К несчастью, он услыхал шорох и даже успел немного повернуть голову. Из его горла вырвался довольно громкий хрип. Кровь залила его свитер. Руки мужчины лихорадочно шарили по ружью. Я слишком поздно попытался его вырвать. Грохнул выстрел. Мужчина еще пару раз дернулся и затих. Под моими ногами хлюпнула кровь.
Я забросил ружье на шею, потом взвалил труп на плечи. Но он оказался слишком тяжелым, я качнулся и свалил его наземь. Краем глаза я увидел свет фонаря. Я повернулся в ту сторону. Кто-то бежал в мою сторону, на ходу перекликаясь еще с кем-то.
Я вытащил нож и начал отрезать ногу у трупа. Крики приближались. Наконец кость хрустнула и переломилась. Я вскинул ружье и выпалил в сторону бегущих. Потом схватил ногу и бросился бежать. Вслед летели ругательства и крики.
Погреб пустого дома – мой единственный шанс. Я побежал туда.
Сзади раздался крик ужаса. Видимо, обнаружили труп. Я завернул отрезанную ногу в собственную рубаху, чтобы не оставлять кровяной след. Я добежал до погреба и скатился по земляным ступеням вниз. Потом забился в кучу какого-то тряпья и затих. В висках билась кровь.
Я пролежал около получаса. Вдруг послышались шаги. В погреб спускался мужчина с фонарем. Я замер, держа нож наготове. Мужчина обходил погреб, освещая все углы фонарем. Когда он повернулся ко мне спиной, я медленно встал. Мужчина вздрогнул и развернулся. Его глаза расширились. Он хотел вскрикнуть, но из его горла вырвался лишь хрип. Он отступил назад, но споткнулся и покатился по земле. Фонарь звонко разлетелся.
Погреб погрузился во тьму. Не знаю почему, но я не бросился на мужчину, хоть и запомнил место, где он лежал. Во мне проснулось что-то вроде азарта. Если он попытается позвать на помощь, тут же умрет. Но мне хотелось, чтобы он еще немного пожил, помучался ожиданием неизвестности.
Мы не видели другу друга в кромешной тьме, я не издавал ни единого звука. Мужчина тихонько вскрикивал от страха, но эти звуки невозможно было бы услышать снаружи. А мне нравился его ужас. Я ждал.
Мужчина, судя по звукам, встал и, ощупывая дорогу руками, двигался вперед. Я сместился и теперь был прямо на его пути. Мужчина нащупал мою руку и в ужасе отшатнулся. Еще миг – и он закричал бы. Но я ударил ножом туда, где, по моим расчетам, должна была находиться голова. Нож вонзился во что-то твердое. Мужчина тяжело грянулся на землю. Я, не теряя времени, отрезал ногу и ему. В ногах очень много мяса.
Схватив свою добычу, я, пригибаясь, выбежал из погреба. Стараясь держаться за деревьями, я побежал к лесу.инул ружье и выпалил в сторону бегущих.
Dolohov (13-го, 36 лет)
