… Мы приехали в деревню незадолго после полудня. Днем тут обычно не было ни души: почти все жители работали в соседнем городке. Семья, приютившая нас, держала там маленький магазин. Работали все, начиная от главы семейства и заканчивая детьми. Поэтому я не удивился, застав дома только Сетту и Амира. Последний вышел нас встречать, услышав восторженные крики соседских ребятишек.
Амир, закрываясь ладонью от яркого солнца, внимательно наблюдал за тем, как я спешиваюсь и помогаю Галле спуститься с коня.
- А я-то не мог понять, куда ты запропастился? – заговорил он. – Уж думал, не загуляли ли вы где-нибудь с Даной. Я понимаю, что это против темных законов, но для Даны, по-моему, законов не существует.
Он победно улыбнулся, глядя на то, как щеки мои заливаются краской. Галла решила прийти мне на помощь. Она посмотрела на моего брата и улыбнулась.
- Привет, Амир. Винсент немного рассказал мне о тебе.
- Привет, красавица! – Амир с готовностью пожал протянутую ему руку. – Надеюсь, рассказывал он только хорошее?
- Меня зовут Галла. – Она медленно отняла руку. – Что до рассказов… а какая тебе разница? Я узнаю от твоей подруги много нового. В том числе, и того, что ты сам о себе никогда не узнаешь.
Победная улыбка на лице Амира сменилась сначала вымученной, а потом и вовсе пропала – на ее месте появилось смущенное выражение. Галла, довольная произведенным впечатлением, прошла в дом, попутно погладив нового знакомого по руке. Жест этот был уж слишком интимным для двух почти чужих людей, и Амир недоуменно нахмурился, глядя ей вслед.
- Поговорим, - предложил я. – Им нужно поесть и отдохнуть.
Мы разместились во внутреннем дворе под застеленной соломой крышей – она хорошо защищала от солнечных лучей.
- Руфус уехал, - с ходу сообщил мне Амир.
Я вскинул голову.
- Как? Когда?!
- Сегодня ночью. Никому ничего не сказал. Я вернулся – а его уже не было… думаю, он просто не нашел в себе сил на все эти ритуалы прощания. Смертные порой бывают жутко сентиментальными.
Я вздохнул и посмотрел на маленькую ящерицу, которая нежилась на солнце в нескольких шагах от нас.
- Ну что же. Это его выбор.
- Лучше расскажи мне про свой выбор, - попросил Амир. – Я уже вижу, что он был более чем стоящим…
- Я ничего не буду рассказывать, - оборвал его я. – Ты и сам все знаешь, верно?
- Верно, - кивнул он. – Чего ты так взъелся? Просто хотел сказать, что я за тебя рад, вот и все.
Галла выглянула в окно и пригласила нас к столу, продемонстрировав завернутый в платяную салфетку хлеб. Амир покачал головой, давая понять, что есть мы не хотим, и девушка исчезла так же внезапно, как появилась.
- Мы с Вестой уезжаем сегодня, - сказал он после паузы.
- Вот как? Значит, и мы с тобой расстаемся? Интересно, надолго ли?
Вместо ответа Амир пожал плечами. В контексте нашей вечной жизни слово «надолго» принимало совершенно особый смысл.
- Когда-то это все же произошло бы, - задумчиво произнес я. – Отец часто повторял, что мы все одиночки. Даже тогда, когда нам кого-то предназначают.
- Ну, последующие лет двести-триста мы точно не будем ужасно одиноки, - ответил мне Амир.
Я понял, что он имеет в виду, и мы дружно рассмеялись.
- Может, скажешь хотя бы пару словечек? Уж очень интересно знать, чем именно вы там занимались ночью. – Амир предпринял очередную попытку вызвать меня на откровенность, доверительно заглянув мне в глаза. – Понимаю, что это невежливо с моей стороны, но я умираю от любопытства! Или ты не доверяешь мне?
- Отчего же? Доверяю. – Я помолчал, подыскивая подходящие слова. – Мы занимались всякими… непотребными вещами.
Амир расхохотался.
- Непотребными? – переспросил он. – Как это?
- Ну… как тебе сказать. Такими, о которых лучше не рассказывать.
- Ладно. Не буду к тебе приставать с расспросами.
Мы просидели под соломенной крышей еще немного и уже поднялись для того, чтобы пойти в дом, но тут небольшая калитка, разделявшая внутренний двор и улицу, приоткрылась, и мы увидели Весту.
- Здравствуй, Винсент, - сказала она. – Я помешала вашей беседе? Я могу подождать снаружи.
- Нет-нет, все в порядке, - уверил ее я. – Лучше садись, не стой на солнце.
Веста поблагодарила меня молчаливым кивком, но осталась стоять. Сестра Даны не только по создателю, но и по крови, внешне она была совсем не похожа на нее. Невысокая, светлокожая, с золотистыми волосами, которые она всегда остригала коротко, будто в знак бунта против каких-то правил, Веста больше походила на дерзкого мальчишку, но никак не на женщину – и уж тем более не на карателя, которому почти тысяча лет. От Даны она отличалась и фигурой: сестра ее была более женственной. Хотя такое впечатление могло сложиться еще и потому, что Веста никогда не носила платьев. Ее одежда напоминала, скорее, спартанские доспехи.
Серо-зеленые глаза оглядели меня, а потом Веста перевела взгляд на Амира.
- Нам пора, - коротко сказала она.
- Подождем, пока Сетта и Галла закончат обедать – и отправимся в путь.
- Галла? – Веста снова посмотрела на меня, и я почувствовал себя неуютно. Взгляд ее был точно таким же, как у Даны: цепким и быстрым, но вместе с тем очень внимательным. Такие глаза пропустят лишнее и увидят то, что нужно увидеть. Не пропустят ни одной детали, которая может помочь делу. – Ты тоже обзавелся вакханкой? Поздравляю, давно пора. Молодые каратели нынче растут так быстро. А ведь когда-то создатель отпускал нас тогда, когда нам было далеко за двадцать… - Она опустила глаза и вздохнула, прислушиваясь к своим мыслям, после чего встрепенулась и сделала шаг к калитке. – Буду ждать тебя на улице, Амир. Напою лошадей. А ты, Винсент, передавай привет сестре. Мы уезжаем к западной границе Империи, неизвестно, как долго там пробудем, так что Великая Тьма знает, когда мы с ней увидимся вновь.
… Дана появилась в деревне перед закатом. Мы с Галлой сидели на крыльце дома, и я учил ее игре из своего детства: смысл заключался в том, чтобы за как можно меньшее количество попыток выбить камешки соперника из очерченного круга. Играли мы на очки. Принято считать, что вакханки не отличаются умом и сообразительностью, но Галла освоила счет без труда, а после нескольких проигранных партий начала одерживать надо мной верх и в самой игре.
- Вы тут очень мило устроились, но нам пора в путь, Винсент. – Дана смотрела на нас из седла, решив не затруднять себя и не спускаться на землю. – Ты ведь помнишь, что нас ждут важные дела?
Я поднялся.
- Да, конечно.
- Поторопись, солнце садится. Вампиры нам ничего не сделают, но гулять возле их логова посреди ночи небезопасно.
Галла торопливо встала и подошла было к Дане, но та остановила ее жестом.
- Не надо, вчера ты уже выказала мне свою признательность, проблем с памятью у меня нет. Так что, ты выполнила свое обещание и была лучшей наставницей?
На лице Галлы появилась мечтательная улыбка – создавалось впечатление, что она восстанавливала в памяти события прошлой ночи.
- Я старалась как могла, Великая! – ответила она.
Дана перевела взгляд на меня.
- Она не обманывает?
- Нет… нет. Она на самом деле старалась.
- Умница. Поговорим по дороге поподробнее. Может, ты хочешь поехать с нами? – снова обратилась она к Галле. – Говорят, вы с вампирами хорошие друзья.
Галла отчаянно замотала головой, и этот жест как нельзя лучше характеризовал ее отношения с вампирами. Дана улыбнулась и покрепче перехватила поводья.
- Не хочешь – не надо. Не будем тебя заставлять. А то потом пожалуешься кому-то из карателей, что тебя водили к вампирам силой. Жаловаться вы любите – я это знаю. – Она кивнула мне. – Догоняй, Винсент.
… Выехав из деревни, мы перестали сдерживать коней – а те только этого и ждали. Первое время за нами бежали собаки – они чувствовали не совсем обычное происхождение лошадей, а такие вещи притягивали их, как магнит, но через несколько минут поняли, что за нами не угнаться, и отстали.
- Первый раз – и в лесу, - заговорила Дана. В ее тоне без труда можно было уловить насмешку. – Наверное, ее любопытные подруги подглядывали за вами?
- Если честно, тогда я об этом не думал… после того, чем она меня напоила, я вообще ни о чем не думал. Ну, кроме одного. Понятия не имею, что это было.
- Афродизиак, - коротко пояснила моя наставница и добавила, поняв, что мне требуется «перевод»: - Это такой отвар трав, после которого все мысли из твоей головы улетучиваются, и ты думаешь только об одном. На таких существ, как мы, такое обычно не действует, но то была действительно серьезная штука. Ты ведь видел, она сама выпила только пару глотков, а тебе налила целый кубок. Ей пары глотков хватило – будь она в здравом уме, ни за что не позволила бы тебе пить свою кровь. А смертным хватает и пары капель.
- Смертные? Кто же заинтересуется обычными людьми, если…
Дана придержала лошадь, и та пошла шагом.
- «Если есть вакханки», - закончила она за меня. – Конечно, есть. Но их не так много, как ты думаешь. Смертных намного больше. В какой-то момент тебе захочется попробовать что-то новое, узнать что-то, чего ты до сих пор не знаешь. Смертные – это наилучший выход из положения. К тому времени тебе уже не нужен будет афродизиак. Мы для них – самый настоящий афродизиак. Воплощенная фантазия. Для нас ничего не стоит не только получить удовлетворение от смертного, но и сделать так, что он будет вспоминать проведенную с нами ночь как лучшую ночь в его коротенькой жизни. Ну, а потом, когда нам исполнится тысяча лет, мы подойдем к главному моменту нашей жизни: выберем себе бессмертного спутника, карателя, как и мы, существо, которое тоже познало все тонкости искусства любви. И каждую ночь, проведенную рядом с таким существом, мы будем испытывать такое наслаждение, которое не испытаем ни со смертным, ни с вакханкой. Ни с кем.
Некоторое время мы ехали молча. В какой-то момент меня осенила догадка, но по какой-то непонятной причине она мне не понравилась – поэтому я подумал перед тем, как высказывать свои мысли вслух.
- То есть… ты уже выбрала себе спутника?
Дана бросила на меня короткий взгляд и снова сосредоточилась на дороге.
- Где это ты видел, чтобы женщины выбирали себе мужчин, Винсент? Обычно мужчины выбирают женщин.
- Ты права. Так что же, тебя уже кто-то выбрал?
- Нет. Наши мужчины знают, что я отвечу «нет».
- Разве можно отвечать «нет» на предложение о предназначении?
- Нельзя. Поэтому они и не предлагают. Нет смысла говорить пустые слова.
В молчании мы проделали оставшийся путь до леса – логово вампиров было уже совсем рядом.
- Неужели тебя никому не предназначат? – снова заговорил я. – Разве тебе… не одиноко?
- Я хочу не просто произнести клятву, Винсент. Я хочу отдать своему спутнику свое сердце. А свое сердце я смогу отдать только тому, кто равен мне. Или сильнее меня. Пока что в Ордене нет ни тех, ни других. И хватит уже об этом. Ты задаешь слишком много личных вопросов. Страшно подумать, что будет, когда мы узнаем друг друга поближе.
… На этот раз Юлий ждал нас возле норы – вход был плотно закрыт камнем. Он терпеливо, не нарушая молчания, смотрел, как мы оставляем лошадей в стороне и подходим к нему.
- Отведенные тебе на размышление сутки прошли, - уведомила его Дана. – Ты принял решение?
- Да. Оно мудрое, как ты и ожидала. Великая. У меня есть для тебя кое-что. Возьми.
Пропустив очередное язвительное «Великая» мимо ушей, Дана протянула Юлию открытую ладонь, и в нее лег медальон, который мы нашли вчера возле жертвы одного из вампиров.
- Сомневаюсь насчет мудрости твоего решения, но оспаривать его не буду. – Дана подняла на него глаза. – Я даю тебе последний шанс – ты можешь передумать.
- Не имею привычки менять решение в последнюю минуту.
- Властью, данной мне Темным Советом, я, Дана, приговариваю тебя к развоплощению, Юлий. Винсент приведет приговор в исполнение.
Я встрепенулся и уже набрал было в легкие воздуха для того, чтобы возразить, но поймал ее взгляд и промолчал. Юлий медленно повернул голову ко мне, а потом снова посмотрел на Дану. По его лицу невозможно было понять, о чем он сейчас думает, но одно я мог сказать точно: он был готов к тому, чтобы принять смерть.
- Ты старше одного из нас, а поэтому можешь использовать право на то, чтобы получить помилование в честном бою, - сказала Юлию Дана.
Он посмотрел на меня, и на его лице промелькнула улыбка.
- Честный бой? Вряд ли он будет честным.
- Тогда ты можешь выбрать меня в качестве противника.
На этот раз Юлий позволил себе улыбнуться открыто.
- Противника-женщину? Неужели я даже перед своей смертью не заслужил капли твоего уважения, Великая?
Дана сверкнула глазами.
- Я больший мужчина, чем все твари в этой норе, вместе взятые. И, клянусь кровью своего создателя, я могу это доказать. И сделаю это очень быстро – ты даже не успеешь сосчитать до трех. Нет, не потому, что я так хорошо владею оружием. Потому, что часть «мужчин» разбежится, только лишь увидев меня.
Юлий устало прикрыл глаза.
- Знаю, знаю, Великая. Такая слава о тебе распространилась далеко за пределами Ордена. Вампиры боятся тебя, и не просто так. Я уважаю силу, и ты тоже ее уважаешь. А там, где есть место уважению, нет места бессмысленной жестокости. На свое место я назначаю Александра, одного из своих сыновей. Ему всего лишь пятьсот лет, но он уже мудрый вождь.
Серебро кинжала, подаренного мне Даной, тускло блеснуло в свете луны. Я замер, ожидая ее знака, и наши с Юлием взгляды встретились. Холодные глаза вампира: абсолютно бесчувственные и без проблеска мыслей. Мне говорили, что иногда у карателей получается читать их мысли, и я попытался сделать это, но меня ждала черная пустота. Может, мне не повезло, а, может, Юлий уже ни о чем не думал.
- Говорят, что перед развоплощением дают право на последнюю клятву, - заговорил он. – Этим правом я воспользуюсь. Клянусь кровью своего создателя, я не знаю, кто убил того человека. Но если вам необходимо слышать имя виновного, то можете считать, что это сделал я.
8/09/2012 – 28/09/2012
Анастасия Эльберг
Тверия – Голанские Высоты
Израиль
Dolohov (13-го, 36 лет)
