«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 4
barmaglot Chel
Paprika1970 Ио

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 17
Всех: 23

Сегодня День рождения:



В этом месяце празднуют (⇓)



Последние ответы на форуме

Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

Рекомендуйте нас:

Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



Интересное в сети




 

 

-= Клуб начинающих писателей и художников =-


 

Рассказ пока не имеет названия. ( Часть первая)

Я сидел и ждал, ждал, сам не знаю чего. Ночь была светлой, по лугу ветер тихо шептал что – то траве, и редким деревьям. Их было здесь мало, и они были маленькими высотой всего лишь два, а то и метр, странные деревья. Когда я сюда пришел было еще светло, вокруг пустота, я расположился у одинокого поваленного тополя, ( наверное, единственного когда-то высокого дерева ), и развел костер. Уже наступила ночь, а я все так же сидел, и смотрел на пламя. Когда же он придет? Должен уже быть здесь, найти меня не проблема, здесь вокруг почти степь, свет от костра можно заметить с далека, подумал я. Может мне стоило прийти еще позднее? Вот так, я сидел, один возле костра на лугу ночью. Небо постепенно изменило свой цвет, и мне показалось, что это белая ночь, как в городах находящихся за полярным кругом, слишком светло, но в тоже время это была ночь. Где - то далеко, в темноте материализовалась фигура, я с надеждой посмотрел на нее, наверняка это он, подумал я, кому еще здесь бродить ночью? Было не понятно, движется ли эта фигура или нет? Может он всматривается, проверяет, кто у костра сидит? Или просто так далеко идет, что невозможно понять, что он вообще двигается. Я всмотрелся, слишком темно, но кто бы это, ни был он осторожно шел к костру. Это он, успокоившись, выдохнул я. Потом я поставил чайник на импровизированную подставку над костром, хотелось бы во время беседы попить чая, и подкинул сухих веток, холодновато как – то стало. Потом снова посмотрел в сторону идущего, теперь он приблизился достаточно близко, что бы понять, что он вообще не двигается. Он, что издевается!? Договорились встретиться, в этом месте в это время, а он думает, что это не я. Я встал, и помахал ему рукой. Не какой реакции. Давай же, иди ко мне! Я уже в голос негодовал, такая глупая подозрительность. ЭТО Я!
- Я знаю. Послышался приятный голос позади меня.
- БЛИН! ТВОЮ МАТЬ! Услышав его рядом, я еле удержался, чтобы не вскрикнуть.
- Ты, что зачем так делать?
- Ну, ты же сам знаешь…
- Успокоившись, я предельно четко всмотрелся в его лицо, но его не было видно. Как впрочем, и всегда. Я смотрел на него как через мутное стекло.
- Хорошо, давай тогда начнем? Спросил он.
- Ммм, слушай не подумай, я не струсил просто мне очень интересно, если ты сейчас стоишь здесь со мной, то кто же стоит там? Я не видел его глаз, и были ли они вообще это интересный вопрос, но я почувствовал, как он своим взглядом прошелся по моей руке, указывавшей на ту фигуру, которую я принял за него.
- А, ты имеешь в виду то дерево?
- Дерево? Недоверчиво переспросил я. Подожди минуту! Я собственными глазами видел, как оно двигалось…
- И что? Деревья двигаются, спокойно ответил он.
- Я обернулся, и снова посмотрел в темноту, там все так же без движения стояла фигура.
- Мне стало не по себе, лучше забыть про это дерево, и выкинуть его из головы.
- Ну, так что? Начнем? Спросил он, прервав мои мысли.
- Сначала чай.
- Чай? Удивленно спросил он.
- Впервые с нашего знакомства я услышал в его слишком приятном голосе тональность удивления, и неуверенности.
- Да простой чай. Мне даже стало смешно, скорее всего, он не знает, что такое чай, впервые рядом с ним я почувствовал себя лучше. Все время как мы знакомы, я постоянно задаю разные вопросы, как ребенок, а он всегда «благосклонно снисходил к ответу». А теперь я принес, простой чай, а он не знает даже о чем речь. Интересно, это как – то выразиться эмоционально? Может, он почувствует себя глупым, или занервничает, или просто затаит злобу? (нет, насчет злобы это я переборщил…) Что бы это ни было, но это уже хоть какое – то проявление эмоций.
- Подожди, минуту и чайник закипит.
- Хорошо, спокойно сказал он, и присев у костра, наблюдал за тем как я, завариваю чай. Я проявил вежливость, и предложил ему кружку чая, он согласился, и попробовал его.
- Ну как? Поинтересовался я, с секунду он раздумывал, а потом ответил, что больно уж он горячий, но вкусный. Я взял кружку двумя руками, и медленно пил согреваясь, от пара, и тепла. Он держал свою кружку, и, сделав еще пару глотков, стал смотреть на огонь. Я наблюдал, за ним, а он о чем - то думал. Или у меня просто впечатление такое сложилось. С ним все очень сложно, мне не доводилось видеть его лица. Я, затрудняясь сказать, есть ли у него лицо, или нет, поэтому трудно понять, кто он, о чем он думает, трудно общаться с ним, не видя его ответных реакций. Так же было, сложно свыкнутся с отсутствием имени, я не сразу начал ему «тыкать», но все же пришлось. Не смотря на отсутствие лица, каким – то образом, можно почувствовать, что он смотрит на тебя, или нет… я теряюсь в догадках, но вопрос остается открытым. Такое чувство, может сложиться если на человека, надеть маску, наверняка будет, что – то похожее. Он повернул лицо ко мне.
- Ну, так, что может, начнем? Предложил он, своим успокаивающим, даже слишком успокаивающим голосом.
- Да пожалуй, пора, согласился я.
- С чего это он торопиться?
- Хорошо, И так, я начну пожалуй с того места, которым считаю нужным, задержав паузу, он продолжил, но я уже не слышал голос извне, я слышал его внутри. Он посмотрел на меня, и мне показалось, что он что – то увидел в моем лице, а потом я посмотрел в его лицо, и я увидел.
Я начну с когда - то красивого места, отдаленного от поселка Липцы, Харьковской области. Уже давно здесь не пасли коров, которых на ночь держали в загоне, сооруженном тут же, уже давно здесь не звучал человеческий голос, обычно отдававшийся эхом в этих просторах. Это место находилось рядом с дорогой, вокруг одни яры, да луга, редко, где попадется лес не большой. Дорога казалось ползущей змеей, извивающейся уходя далеко за горизонт. Стоявшие здесь дома, почти исчезли, они были хозяйственными постройками, и оставили после себя только фундамент. Природа потихоньку возвращала себе все, что когда – то отобрал человек. Это место славилось во всей округе. Каждое село находившееся рядом, ездило туда за водой. Там был родник, чистая вода, славилась своей целебностью, ехали сюда, с целыми бидонами, чтобы запастись, на долгое время. Этот родник находился слева от той змеиной дороги, а справа находился пруд. Здесь часто кто –то ловил рыбу. Вдоль берега, здесь росли ивы. Знаете место просто живописное! Я признаться честно не могу припомнить, как оно называется, таким заметным местам люди обычно дают названия, но они всегда какие – то странные, а порой даже смешные, такие название трудно запомнить, человеку которые не родился на этой земле. Видимо местное население делает это специально, что бы чужаки, не прознали. Да место, что надо! И лес не большой, с какими - то там ягодками, растущими, куда не глянь, или грибочками, которые вечно пытаются спрятаться от вас в подлеске, или за деревом. Тут, и тихий пруд, от которого в летнее пекло веет прохладой, а вечером казалось, что вода теплая как молоко. Деревья здесь были как из сказки, они напоминали людей, держащих тяжелую крону своими руками. Длинноволосые ивы, печально склонившиеся к воде, и тополя, гордо уходящие в небо. Единственным шумом здесь было журчание живого, вечно юного родника, дразнившего всю округу своей энергией. К этому роднику протянулась тропинка, даже табличку повесели с надписью, « Д Ж Е Р Е Л О», но она куда пропала, канула в забытые. Однажды сюда даже предприниматели, какие – то приезжали, воду пробовали, строить какое – то предприятие хотели. Местные, даже заволновались, мол, место, какое, нельзя же тут строить! Но потом вспомнили все же, что не чего у них не получиться. Не у кого не получалось, а у них значить должно получиться? С самого 1670 года на севере Слобожанских земель этот место было известно каждому. Говорят здесь даже когда – то проходившие мимо монголы поили своих коней, а в благодарность, природе кидали монеты серебром, прямо в пруд, с тех пор, и традиция такая осталась. Кто брал воду, или даже проезжал мимо обязательно кидал монетку. Один купец, хотел наладить производство воды, но не смог, он разорился. Строиться здесь начали люди, да не могли не как жизнь наладить, то скотину, зверь передушит, то изба сгорит, то посевы не взойдут, ну и отступили они, это место не для людей. С 1903 по 1905 года, здесь солдаты воду брали, на обозах возили, в Липцы, где находились их части, для нужд армии. Говорят, что вдоль, и поперек искали они в пруду монеты серебряные, но не чего так и, не нашли. Проходили годы…
В тридцатых, здесь не далеко колхозы построили, коров было много, вот власти, и решили, что здесь самое подходящее место для пастбища, рядом, и родник, и пруд, и лес. Но опять-таки, все шло наперекосяк, бросили они все это, и стали искать для коров более уютное пастбище. С того времени не было больше попыток осесть здесь людям. Осталась только дорога, и та стала запущенна. Она настолько испортилась, что многие думали, что она здесь была всегда, будто это дорога была здесь проложена самой природой. Именно по этой дороге много-много лет спустя, вечером 26 Августа 1999 года зазвучит не свойственный этим местам резкий свист стирающихся покрышек, треск ломанья древесины, и громкий всплеск воды. Некто не знал, что такое может произойти. А если бы, и знал, то не поверил. Это просто какая – то страшилка в путь дорогу, ха, ха, ха с насмешкой сказал бы один из пассажиров той аварии. Его поддержали бы все, кто находился в машине. Такого, не может с нами случиться, просто не может потому, что я вообще везучий по жизни, например когда – то я шел домой ночью, и не заметив опасности, угодил в яму, и представляете себе, чуть не напоролся животом на корягу! Да ладно вам, чего вы такого говорите, я вожу с пяти лет, да вы знаете, сколько я уже за рулем? Я и пьяный могу ездить, и не один мент мне….
Вообще история сложилась трагически со всеми, но мнение по поводу этой трагедии можно было узнать только от одного, но, в конце концов, даже он не сможет не чего объяснить, он потеряет дар речи. Ему удалось, представь себе, удалось, даже пьяному выжить в этой автокатастрофе! Недаром он водит с пяти лет, уровень профессионализма такого водителя позволяет ему, садиться за руль даже в не трезвом состоянии! Мы не будим вдаваться в подробности, этой аварии. Все, что тебе нужно знать, это то, что после попойки в местном кафе, трое приятелей, приехавших туда на «Москвиче» (повидавшим многое на своем веку) решили ехать домой. Села здесь маленькие, находиться друг от друга, на расстоянии шести - семи километров. Между селами одни поля, и дороги. Милиции нет, следить, и проверять, кто, сколько выпил, просто некому. Это был обычный, по летнему теплый вечер, они возвращались домой проезжая по той самой «змеиной» дороге. Двое приятелей, сидевших на заднем сидении, и допивавших остатки пива, увлеченно о чем - то кричали друг другу. Говорить было не возможно, музыка гремела так, что можно было не услышать своих мыслей. Некто из них не хотел брать ответственность на себя, сев за руль, «пьяными». Чувство страха, и смелости, разбавленных пивом, причудливо сочетались у этих «бравых гусаров». Сошлись на том, что за руль сядет, самый старший, ну и самый уверенный в себе…
- ДА ВЫ ЧЁ!? ХА, Конечно я поведу, вас же бухих, вести кто - то должен?...
И тогда, водитель не справился с управлением. Что именно случилось, даже я затрудняюсь ответить, мне и самому, хотелось бы разобраться, в причинах, которые приводят к таким вещам. Казалось бы, ровная дорога, без ухабов, резких поворотов, буквально «на ровном месте», даже в состоянии этих людей можно было спокойно проехать этот участок, но... Проезжая мимо родника, и живописного пруда, машина резко свернула вправо, скорость была низка, но возможно тяжесть автомобиля сыграла свое. Москвич сбил дерево, и вместе с ветками листьями, и землей врезался в зеркальную гладь воды…
Все стихло. Вода на удивление быстро скрыла ужас, от этого теплого летнего вечера, природа непреклонна, такой пейзаж нельзя портить медленно тонущим автомобилем, да еще, и с людьми в нутрии…
Волны сразу стерли, место «зеркала», которое было пробито машиной. Осыпалась последняя листва, затихли мягкие удары воды о берег, и все остановило дыхание. Вдруг шорох, стон, шум у берега оповестивший, о том, что кто – то еще жив. На берегу, лежал человек. Его грудь вздымалась, как – то не правильно, он тяжело хрипел. Послышался шум, трассы, он медленно оформлялся в рев какой – то машины. Выживший водитель, захрипел громче, и попытался перевернуться, попытка обернулась не удачей, и видимо приводила к боли. Рев машины достиг своего пика, и начал удаляться, и она приехала. Не стоит винить водителя в безразличии, ведь женщина за рулем, спешившая дамой из города была занята мыслями о не накормленных детях, и муже который скоро прийдет с дежурства. Он не как не могла увидеть человека в наступающих сумерках. Проехало еще пару машин, становилось темнее, но шанс помощи попавшим в беду ускользал. Мужчина потихоньку выполз к дороге, у него выровнялось дыхание, тяжелый хрип перешел на утробное мычание, он затих. После минуты тишины, он снова замычал, на этот раз попытка перевернуться на спину ему удалась, с третьего раза. Он снова затих. Потом снова мычание, но теперь оно оформляло где – то в глубине звук. Мычание набирало обороты, становясь все громче, отчетливей, и, в конце концов, полностью созрев вырывается в такой крик, что горло начинает раздражать, как при ангине. Нельзя выразить, какие эмоции вырвались вместе с этим криком в пространство сопровождавшим рыдание, это: ужас, стыд, боль, бессилие, отчаяние, омерзение к самому себе. Самые отвратительные чувства, самые гадкие. Ему казалось, что он спит, что это сон, ему очень хотелось бы, что бы это было сном. Эмоции выливались из него как гной, из прорвавшейся раны. Он снова затих. Спустя несколько часов, уже поздно ночью его обнаружат проезжавший мимо с города, знакомый односельчанин хорошо его знавший, который сразу без слов все понял. Еще через полчаса ему будут зашивать крупный порез на ноге, в местной больничке. Он отделался легкими ранами, порезанной ногой, и парой ушибами. Еще через час после долгих невнятных объяснений участковому, а потом, и милиции его привезут домой, он ляжет в постель, и быстро заснет. Утром, когда его мать тихо принесет ему стакан воды, он притвориться, что спит, он не захочет глядеть ее в глаза. Утром, его окружал какой – то нереальный туман, служивший ему защитой от нежелательной реальности. Москвич достали, ко второй половине дня. В нем обнаружили два трупа. Оказалось, что во время аварии, когда машина снесла дерево водителю, удалось вовремя спастись, выпрыгнув из кузова. А его друзья, погибли. Они были его одноклассниками. Виновника трагедии попытались посадить, но его мать влезла в долги, и дала солидную взятку, для спасения сына. Он жив, и здоров. Живет там где, и жил. Мать, зарабатывает деньги, чтобы вернуть долги, а он продолжает пить, не работает, завел себе новых друзей, и некоторые дают ему поездить на своих машинах, доверяют.
* * *
- Ну как? Поинтересовался он.
Я очнулся, все было на своих местах, поваленный тополь, костер, мой безликий собеседник, и чашка горячего чая, которую я так, и держал в руках.
- НЕВЕРОЯТНО! Восхищенно произнес я.
- Я просто… Просто, видел это, не знаю как, но я видел это!
- Я догадывался, что тебе понравиться, удовлетворенно сказал он.
- Да, и ты блин… Ты прав! Просто потрясающе! Ему были приятно мое восхищение, я чувствовал, это, и меня медленно, будто подкрадываясь накрывало омерзение, я отвернувшись от него стих.
- Что, сильно действует? Спросил он, приятным голосом.
- Да, сейчас сильно, ответил я безразличным голосом.
- Блокируй их, и все исчезнет, просто нужно уметь контролировать. Я прислушался к его совету, и мне стало легче.
- Хорошо, меня впечатлил, твой рассказ, или скорее то как ты его мне показал, но чем он интересен? Как это относиться к делу? Я не могу найти связи, «мораль сей басни такова», что не пей за рулем, что, тебе всегда помогут родные, что спасать свою шкуру, и не помочь друзьям это плохо…
Ну да там полно было эмоций, но они были негативные. Что ты забрал, у этого человека? Что тебе могло понадобиться от него? Чем он должен меня заинтересовать?
- Это правильный вопрос, спокойно ответил он. Блин опять этот обезоруживающий голос, он будто гипнотизирует, проскользнула мысль в голове.
- Терпение, я сейчас поясню. Видишь ли, тогда когда, он выпрыгнул с машины, и выжил, в нем скопилось столько негативных эмоций, что тут же пришел другой.
- Другой? Переспросил я.
- Да, во время крика выброс негативных эмоций был очень мощный, не удивительно, что тут же появился другой, и слился с хозяином.
- А что потом?
- Потом, я вышел на контакт, и некоторое время питался рядом, неторопливо продолжил он, другой оказался не человеком, впрочем, я и не ожидал встречи с человеком, это слишком редко бывает. Он не как не отреагировал на мое присутствие, и я продолжил следить. Некоторое время я питался, но этого было мало, и я перед уходом решил, наказать того человека. Может быть, это дань своей когда – то прошедшей жизни, размышлял он вслух, обращаясь скорее к самому себе.
- Мне стало, очень интересно, ведь питание это одно, а возможность проявление своих сил это другое, я затаил дыхание.
- Он посмотрел на меня, своим смазанным лицом, сходство с мазком художника на полотне было очевидным, смазанная краска…
- Перед уходом, я забрал его голос…
- У него был, очаровательный голос, каким – то чудом он не испортился, не от сигарет, не от спиртного.
- Я ошеломленно смотрел в этот мазок, тот голос, которым он говорил, был приятен, но я, и не догадывался, что он украден.
- Теперь тот человек немой, говорить не может, общается только жестами.
- А разве это возможно?
- Да, сказал он, у меня когда – то было лицо, но оно не отвечало реалиям, вечно меняющегося мира, и я избавился от него.
- Последняя информация меня поразила еще больше. Я посмотрел на него повнимательней, тело как, и раньше было лишь контуром, только руки были человеческие, но у меня посетило подозрение, что они были слишком женственны, свет от костра сейчас подтверждал мои догадки, это руки не мужчины, но я не стал спрашивать.
- Да, судьба бедняги, предсказуема, сказал он. Другой будет все сильнее, питаться, а значит, плохой энергии станет все больше, и больше, и в конце доведет его до суицида.
- А потом? Спросил я.
- Потом он покинет хозяина, и будет искать нового.
Я сидел, и прокручивал все в своей памяти, я думал о том, что он мне сказал, о том, что у него, нет имени, чужой голос, чужие руки, и скорее всего сейчас он ищет себе остальные части образа. У меня же, все мое, все, чем я располагал с самого детства. Может, и мне когда нибуть понадобиться какая – то часть тела?
- Продолжим?
- Голос человека, который вскоре закончит жизнь самоубийством, человека у которого есть смертельный паразит внутри, существо настолько омерзительное, что моего понимания, и опыта не хватит, что бы увидеть его, звучал из моего собеседника, и спокойно предлагал дальше углубиться в мир пожирания чувств. Это был приятный голос.
- А как выглядел другой, задумчиво спросил я.
- Ты сам скоро увидишь, ответил он.
- Я, молча, кивнул в ответ, все еще пережевывая всю информацию, которую получил.
- Отлично тогда я предлагаю тебе познакомиться с интересным случаем, очень долгого перебивания такого же другого, про которого я тебе только что поведал.
- Я снова посмотрел (по привычке) в его лицо, надеясь увидеть взгляд, какое либо выражение, но вместо этого снова видел тот мазок, как на полотне. Нужно оставить эту глупую привычку, подумал я раздраженно.
- Я тебе расскажу про мальчика. Мне искренни жаль его.
- А разве ты можешь сожалеть? Не сдержался я, и тут же пожалел о том, что перебил его.
- Он с мгновение смотрел на меня, (отсутствие каких либо признаков лица начинало немного раздражать), а потом, медленно взвешивая каждое слово, сказал,
- Честно признаться, я и сам не знаю, я часто над этим раздумывал, прошло слишком много времени…
- Я чувствовал, что все-таки, что-то человеческое осталось. Хотя он, и забыл, что такое чай, но все же, ему он понравился, и на огонь он вроде бы смотрел, так как обычно смотрят на него люди, сидящие у костра, где – то в лесу, спокойно, умиротворенно, пытаясь понять смысл каких – то своих раздумий.
- Мне кажется, что если бы я мог чувствовать как раньше, а не просто есть, то мои ощущения были бы схожи с сожалением, или сочувствие. Если бы я мог, то я бы жалел по-настоящему. Но давай, я продолжу говорить, а ты продолжишь меня слушать.
- Мне пришлось отступить, но еще много вопросов вертелось у меня на языке. Я глубоко вздохнул, и снова приготовился к восприятию, чего-то нового.
- Он молчал, потом медленно повернул лицо ко мне, и я снова увидел. Правда, это было чем - то новым. Первую историю я сначала услышал, а потом как бы медленно, незаметно для меня я стал ее наблюдать. А сейчас, история нахлынула на меня, и начала быстро просачиваться, кажется через вес органы чувств, внутрь, в мое сознание. Не много похоже на быстрый сон, но слишком сильно давят разного рода переживания, радость, страх, и все что можно почувствовать быстро заполнили меня до краев, потом все кончилось. И началось, «Немое кино».

* * *
- Я стоял рядом с кладбищем. Нет, это не правильно, я не мог там стоять, я здесь присутствовал. Я был, и не был здесь одновременно. Я быстро окончил попытки, понять, что со мной, поскольку почувствовал, что здесь есть кто – то. Все вокруг, было не естественно, это был наш, мир, но он был не таким, каким я его запомнил. Все вокруг меня, было будто нарисовано карандашам, да, это самое правильное слова, для описания всего зримого. Это было невероятно красиво, Представите, что вокруг вас все, нарисовано, невероятно красиво, земля, деревья, небо, даже солнце, я не когда не видел, чтобы можно было так нарисовать солнце…
Не знаю, может я оказался в картинке, у кого – то на рисунке? Хм, я попытался, извлечь из этой мысли радость, но она не появилась…
- Понятно, тихо сказал я, все понятно, здесь я не чего не чувствую. Вдруг мне пришла в голову, удивительная мысль, может эмоции это краски?
- Я снова почувствовал, очень отчетливо, почувствовал присутствие кого – то. И начел движение, по следу, или запаху? Кладбище было не далеко от меня, я приблизился к нему, и медленно двигался мимо оградок, крестов, и маленьких холмиков в нужное место. Но, чем дальше я продвигался, тем чаще я видел, над некоторыми могилками «цветные дымки», я чувствовал, их, а потом видел. Он были похожи на стаю разноцветных мелких мошек, или на что – то знакомое с детства, на что? Я был в рисунке, черно белом рисунке, который все же имел цвета. Эти дымки напоминали пыльцу от цветных карандашей, такую пыльцу с помощью лезвия я настругивал на рисунок. Вот на, что они похожи. Видимо этот черно белый мир все же кто – то хотел оживить цветом. Они были разные, иногда я не мог даже определить какого размера эта дымка, или какого цвета…
Но это было не важно, я прибыл. Пре домной оказались не дымки, здесь на кладбище, среди замысловатых карандашных штрихов кем – то нарисованного мира, оказались люди. Я понял это сразу, они невероятно отличались от дымок на могилках. Это были дети, их было двое, они били еще маленькими, лет десяти одиннадцати. Они меняли цвета, как осьминоги, пульсировали, как что – то взрывоопасное, пылая так, что если бы я был человеком у меня, помутился бы рассудок, это напоминало какую – то психоделическую вакханалию цветов. И я не услышал, я почувствовал, то о чем они думают, говорят. Я приблизился к ним, и остановился, сдерживая что – то в нутрии, какое – то невероятно сильное тяготение к их цветам. Потом, произошло нечто омерзительное, нечто то, что мне не понравилось, то, что я не когда не приму. Один ребенок вдруг вспыхнул еще сильнее, такого я не видел не когда, вспышка была невероятной, меня тянуло к ней, но я стоял, я не поддавался, я чувствовал, что пока не стоит этого делать. Мне стало дурно…
Я ХОЧУ ЕСТЬ!!! Я ЭТО ЧУВСТВУЮ!!! Эта красочная сверхновая звезда, вдруг погасла так же неожиданно, как, и воспламенилась и растворилась, исчезла, ребенок ушел. Другой ребенок, который на мгновение был утерян мною в лучах вспышки, находился здесь. Вот, теперь, если бы я снова стал человеком, то мне бы стало омерзительно, и страшно. Но не сейчас, нет. Ребенок, то светлое пятнышко, которое так пылало, вдруг стало сжиматься. Я наблюдал, за этим процессом, и будь я человеком, я бы убежал, и не хотел бы видеть, что будет дальше. Но, я наблюдал. Пятнышко сжималось, сначала медленно, потом все быстрее, и быстрее. И, в конце концов, оно резко сжалось в жирную, чёрную точку. Такую точку, на листе бумаги оставил бы очень злой человек, с какой – то маниакальной злобой, чуть ли не пробив лист, эта точка ознаменовала конец. Но я наблюдал дальше. Точка страшно пульсировать, как сердце вне груди, она билась, казалось, что она хочет порвать лист, на котором это все было нарисовано. Черная дыра, вдруг подумал я, вот так она, выглядит, где – то в глубинах космоса. И тут, послышался сторонний резкий вдох, хриплый, как у человека, который только что вынырнул из воды. Но в отличии, от звука человеческого вдоха который спокойно вдохнул воздух, этот звучал так словно воздух сопротивлялся попаданию в то, что его пытается вдохнуть. Я тут же понял, что в этот нарисованный карандашом мир проник другой. Этот вздох, это просто звук одновременно, и прорыва пространства, ведь другой прибыл, откуда – то, и пробой воздуха, один вдох, и он знает все, что ему нужно здесь, как змея пробует воздух языком. Он знает, что его новый хозяин, и кормилец здесь. А еще он знает, то, что я тоже нахожусь здесь. Я обратился в ту сторону, откуда приближался он. Было, сложно сказать был ли он человеком, или пришедшим. Но если он и был когда – то человеком, то не чего людского в нем не осталось. Существо двигалось не правильно, я не видел, что бы так кто-либо двигался. Оно ползло, передние лапы, оно использовало как весла, нелепо «гребя ими». Задние лапы были в два раза короче, чем передние, он волочил их за собой, как мелкая зверушка, которую на шоссе сбила машина. Оно ползло будто в агонии, но я был уверен, оно чувствует себя превосходно. Не могу быть уверенным в его истинной форме тела, она менялась, казалось это просто кожаный мешок, с кишками в нутрии. А глаза, если их так можно было назвать, были двумя оскаленными пастями, и там не было не чего кроме чёрных утробищ. Оно не спеша подковыляло к ребенку, не обращая на меня внимания, я для него всего лишь лишняя деталь его сытого мира, не враг, не друг. Он подтянулся лапами к чёрной точке, по мере его приближения она пульсировала еще сильнее, ребенок видимо чувствовал присутствие плохого. И начало свою трапезу, и только теперь я заметил, как он ест. Это невероятно отвратительно, пасти исполнявшие функции глаз, тупились в точку, которую он держал крепкими лапами. А ниже глаз – ртов вдруг, там, где и должна быть настоящая пасть открылся большой желтый глаз, с красным зрачком. Казалось, он улыбается. От черной точки, на которой намертво закрепился другой, протянулась чёрная, шелковая ниточка, прямо в красный зрачок. И я почувствовал, не услышал, а почувствовал свистящий звук. Черная точка сильно начала биться, она билась как в конвульсиях. Зрелище не приятное, можно было сказать даже ужасное, но в нем было что – то природное, как, будто эта сцена была из программы по телевизору про животных, про хищника и жертву. Я стоял и смотрел. Что было потом? С этим вопросом, застывшим у меня на губах, как, и кружка моего чая, я и очнулся опять рядом с костром, ночью у поваленного тополя, на котором сидел, и терпеливо ждал меня он.
- Что было потом? Спросил я.
- Потом, мальчик так и существовал вместе с другим. Спокойно ответил он.
- Эти дети, я просто не могу понять общей картины, как все обстояло, я их видел, или чувствовал. Я не могу понять, что именно произошло, ты можешь мне объяснить? Он встал, подошел поближе к костру, и присев на корточки начал рассказывать.
- Да, я могу объяснить, тебя не обманули чувства, это были действительно дети. Когда – то некоторое время назад, в одном поселке близко к Харькову жил один мальчик. Не далеко от той улицы, где жила его семья, было кладбище. Эта улица была одна из старейших улиц. Здесь новые кирпичные дома, соседствовали со старыми деревянными хатками, конца двадцатых годов, которые грустно стояли в тени более молодых домов. Улица начиналась от центра, где был не большой базар, и пересекала весь поселок как ручей, пересекает местность в поисках больших рек. И точно, так как ручей, впадает в реку так, и дорога этой улицы «впадала» прямо в кладбище. В тот день вся ребятня была на улице. Девочки играли в классики на асфальте, рядом валялись кусочки мела, мальчик же занимались обычными своими делами, катались на велосипедах, играли в «квача», машинки, и прочие игры, мальчишки постарше играли в «квадрата» на месте дороги, где был заасфальтированный разворот для машин. Двое мальчиков, из класса третьего, или четвертого удалялись от всех детей, и шли вдоль дороги в сторону кладбища. Они, шли, пинали камни, порой останавливались и приседали низко к земле, если им казалась, что они увидели монетку, или пробку от пива, тогда это хобби набрало большое количество поклонников, они порой просто глазели по сторонам. На этой дороге, не было машин, движение было слабое, в основном поток машин увеличивался во время, праздников: пасхи, девятого мая, но сейчас здесь не было не кого. А если, и появлялась машина, или мотоцикл, то ехали они очень медленно, улица была узкая, сильно не разгонишься. Артем, во всем слушался свою мать, и он всегда вспоминал ее слова, «Не выходи на дорогу, а то машина собьет, всегда смотри по сторонам, ТЫ, МЕНЯ, ПОНЯЛ?! ВСЕГДА, СМОТРИ, ПО, СТОРОНАМ!!!» И Артем всегда выполнял то, что ему говорила мать, он знал, что с ним будет, если он ее ослушается. Его одноклассник, тоже слушался мать, но сейчас он полностью доверял другу, (зная о том какой он был бдительный, из за своей строгой матери), он пользовался этим, и глазами выискивал, что нибудь интересное, на земле, в траве.
- Стас! Позвал его Артем.
- Что? Ответил тот, не отрываясь от своих поисков.
- Стас! Артем толкнул его в плечо. Мальчик повернулся к нему, и Артем указал на конец улицы, даже от сюда с далека было видно краешек кладбища. Стас внимательно всмотрелся, туда, куда указывал Артем, и заметил трех взрослых, они только что вышли из кладбища, с лопатами на плечах.
- Сегодня только откопали яму, сказал Артем. Пойдем, посмотрим?
- Давай, пойдем, согласился Стас. И они пошли. Шли молча. Артем думал о том, что когда будет пора в школу, он с мамой поедет в город на рынок, и там она купит ему новый портфель. А Стас вспомнил вчерашний день, когда он встретил мальчика на два года старше, и у него была пробка из под какого – то неизвестного ему пива, и он очень захотел ее в коллекцию, но не мог, что нибудь предложить в замен, что бы поменяться. Яму к которой они направлялись, как оказалось, действительно вырыли сегодня, кого – то собирались хоронить. Они как раз подходили к концу улицы, к тому месту, которое разделяло последние дома, и кладбище. И тут же оба, окончили свои размышления, и навострили уши. С ними поравнялись взрослые дяди, с лопатами они шли с кладбища, и о чем то – говорили, они были уже пьяные, видимо, когда они откопали яму, то сразу же пропили те деньги, которые им заплатили за роботу прямо возле нее. Это были обычные вещи для провинции. Проходя мимо них, мальчики почувствовали запах крепкого спиртного, табака, и сырой земли. «Копатели» не обратили на них никакого внимания, и пошли дальше по своим делам. Не чего такого, что нельзя было слушать детям, мальчики не услышали, хотя очень надеялись.
- Ты видел? Спросил Артем. Ани уже «двинули», так выражался его дедушка, когда после очередной починки своей копейки, с соседом, прямо во дворе на газетах, пили, и закусывали. Артему, очень не нравилось когда его дед пил, как и его бабке, тогда он уходил из дому, и игрался с кем – то, или куда – то шел один о чем – то думая. И сейчас ему не понравились те взрослые, с лопатами, выпившие взрослые, не внушали доверия, считал мальчик, от них можно было ждать всяких каверзных шуток, как, и от его деда. Однажды, когда Артем еще не ходил в школу, дед пришел после попойки домой пьяный, и напугал его. Артем точно не мог вспомнить как, это произошло, но навсегда запомнил мерзкий, как он считал смех его родного деда. Он до сих пор, питал неприязнь даже тогда когда, его родные просто во время праздника, Нового года, Дня рождения, или еще чего - то, пили Советское шампанское.
- Да, видел, пошли поскорее посмотрим на яму! В голосе Стаса, звучал испуг, и благоговение. Им обоим, как и всем детям было страшно думать о кладбище, а т ем более подходить, и как все тогда говорили «лазить» по нему. Слово кладбище сразу вызывало ассоциации всяких рассказов старших мальчиков, которые ради забавы пытались их напугать, мертвецами. В свою очередь, эти рассказы, вызывали в памяти кадры из всяких страшных фильмов ужасов, которые не хочется смотреть перед сном, но уж жутко интересно. Конечно, каждый из них в глубине души знал, что эти страхи не обоснованы, в нашем реальном мире, но…
Существовало предательское НО! Даже днем, идущие мимо кладбища по своим делам дети, на речку, в лес, или просто прогуливаясь, все дети нервничали, украдкой поглядывая на могилы. Это звучит смешно, все знали, что такого не бывает, но, НО…
Кладбище для некоторых повзрослевших детей, все так же останется нехорошим местом. Они, подошли к кладбищу впритык, увидев уже знакомую тропинку между, оградками, которая уходила вглубь кустов, и оградок. Постояв рядом, оглядевшись вокруг, они собрались с духом, и пошли по тропинке. Был день, светлый день, такие дни обычно хороши, когда вы идете на пикник. Но на кладбище даже солнце, здесь не радовало. Но не из - за того, что здесь навсегда пустило корни человеческое горе, и вся тяжесть утраты, которые впитались прямо в землю, а из - за того, что для детей это место всегда останется обителям смерти. Они шли, вглядываясь в фото на крестах, и мраморных плитах, ожидая, чего – то страшного. Они шли к тому месту, которое на кладбище, еще не было заполнено могилами. Свободное место. И они нашли ее. Яма стояла, свежая. Земля была настолько влажной, и холодной, что это чувствовалось с далека. Мальчики остановились, посмотрели по сторонам, и убедившись, что нет, не кого из взрослых подошли к самому краю ямы. Яма. Она пугала, и одновременно завораживала. Оба мальчика стояли, и молча, обдумывали, какой же глубины она была? Артем подумал, что если бы он оказался в этой яме, то он бы не вылез из нее без посторонней помощи. Что же думал Стас? Задумался Артем. Ему страшно или нет? Было тяжело понять, о чем конкретно он думает. Но глаза, у него были какие – то, Артем не мог подобрать слово, что бы описать эти глаза. Какие? Он видел такой взгляд, у разных мальчишек, всякий раз когда, начиналось, что – то не приятное. Какая – то неприятная шутка, или как говорили «прикол». Он обратно повернулся, к яме, интересно бы побывать там на дне. Артем представил, что он осторожно спускается в яму, аккуратно, чтобы не сильно запачкается, ложится как, и полагается лежать покойнику, и…
И ему становится страшно, он мигом отгоняет эти мысли, и сделав глубокий вдох, приседает на самый край, что бы по поближе рассмотреть ее пустоту.
О чем же думал Стас? Его мысли имели совсем другое течение. Он восхитился. Ему понравился страх, такое он ощущал только когда смотрел ужасы по телевизору. Может адреналин, или еще что – то в этом роде? Подумал мальчик, и, и улыбнулся. Он улыбался про себя, у него вдруг, проснулось сильное чувство, чувство радости. Знаете такое чувство когда, вы пытаетесь удержаться, но не можете, и выдаете себя смехом. Стас придумал шутку, «прикол» но в этом приколе, сейчас на кладбище смеяться мог только один из них. Потом, он не мог толком объяснить, зачем он это сделал. Он был из тех мальчишек, которые сначала делают, а потом думают. Но ему хотелось смеяться. Он внезапно повернулся к Артему, и двумя руками толкнул его в эту яму. Оба мальчика, видели все это в замедленной съемке. Стас видел, как он медленно толкает своего друга в яму, и он сгибается в попытке развернуться, и схватиться руками за край, но он не успевает, и падает с глухим ударом о мягкую чёрную землю. Он видит, как лицо Артема наполняется ужасом, глаза слезами, а его рот, начинает, кривясь от страха что – то кричать. Но он не получает от этого, того чего хотел. Ему не смешно. Он не смеялся, как ему казалось в начале, он стоял шокированный тем страхом, который испытывал его друг Тёма. Миг невероятной радости, стремительно сменился ужасом. Ужас мальчика бьющегося в яме, вырытой для покойника, был, не описаем, он кричал, рыдал, и тянул руки наверх, к Стасу, в мольбе о помощи. Но Стас стоял как вкопанный, ему стало очень плохо, он сам не знал почему, но ему казалось, что он совершил преступление. Мальчик вдруг понял, что он стал причиной чего – то жуткого, скорее всего, интуитивно, он вдруг догадался, ему нужно бежать, бежать отсюда прямо сейчас, не медленно. И в беспамятстве он убежал. Он покинул друга. Даже не задумываясь о том, что бы позвать на помощь, он просто убежал. С этого момента, его роль в этой истории заканчивается. Его нельзя в, чем - то винить. Он всего лишь ребенок. Потом спустя много лет, он будет жалеть об этом поступке, стыдиться этого, он не как не припомнит, что именно заставило его это сделать. Он помнил, что ему хотелось пошутить, вот, и все. Стас даже не представлял, чем это все обернется, он не знал, да и не мог знать, он дал начало невероятной ненависти, и злобе.
* * *
Я снова, очнулся, передо мной сидел он. Сидел без имени, и без лица. Все та же картина, костер, тополь, он. Это уже начинало раздражать! Я хотел возмутиться в голос но, не посмел. Мне стало интересно, сколько времени я провожу в этом, этом? Что это? Гипноз? Встав на ноги, я всмотрелся на то дерево, которое как уверял меня он, ходило само по себе. Оно тоже было на месте.
- Что это? Спросил я.
- Что ты имеешь в виду под словом «это»? Терпеливо спрашивает он, как учитель, терпеливо говорит с первоклассником, который спрашивает его не по теме урока.
- Когда ты начинаешь, то показывать, и мне кажется, что я смотрю на это, то мне кажется, что я читаю какой – то рассказ, написанный не понятно кем, то я оказываюсь где – то. Это что?!
- Он посмотрел на меня, мне показалось, что очень внимательно, и, вздохнув, четко выговорил каждое слово.
- Я не знаю, как, и почему это действует. Не забывай, я не чувствую, и уже давно, я не могу описать что это. Мы с тобой живем в разных, плоскостях, тем более, мой разум работает не так как твой, твой примитивен, архаичен, он не сможет даже близко подойти к образу моего восприятия, и обработки информации. Это нельзя просто взять, и объяснить, или рассказать вот так, но я могу, проинформировать тебя только тогда, когда ты непосредственно берешь в этом участие. Ты же, что - то чувствовал?
- Да, быстро ответил я.
- Ну вот, только тогда когда ты воспримешь информацию об этом, всеми своими еще работающими чувствами, только тогда ты сможешь немного понять. Но понять ровно столько, сколько сможет воспринять твой разум.
- Ответ меня не удовлетворил, и разочаровал.
- Но я не стал долго вдаваться в подробности, не много подумав, я спросил.
- А, что случилось с мальчиком, попавшим в яму?
- То, что ты видел в первый раз…
- Да, я помню, перебил я, а потом смущенно затих, и тихо добавил, все будто было нарисовано…
- Да, продолжил он, для тебя это был самый оптимальный вариант, если бы ты все увидел по настоящему, твое сознание не выдержало бы.
- Так, я видел не то, что есть на самом деле?!
- Не торопись, выслушай меня спокойно.
- Хорошо говори.
- Ты, и не смог бы увидеть все, так как вижу я. Тебе это пока не доступно. Твое сознание, создало то, что ты видел, для твоей же защиты. Для более внятного восприятия. Твоя психика не выдержала бы настоящего.
- Она, и так еле держаться! Пробормотал я.
- Но он прав, пролетела мысль в голове, слишком человечные были те образы, не как не похоже на то, что я представлял себе. А представлял я себе картинки на много хуже.
- А теперь если ты позволишь, я скажу тебе, что случилось с тем мальчиком.
- Хорошо. Продолжай.
- Артем, очень напуганный, и настолько ослабший морально, а потом, физически, еще долго сидел в той яме. И я не ошибаюсь, если скажу, что он был на грани, какого-то психического расстройства. Но как ты уже видел, а точнее сказать чувствовал, его сразу, обнаружил другой. Я съежился, вспоминая тот звук, с каким та тварь питалась. Как, и в предыдущем случае, с автомобильной аварией, были эмоции. Эмоции сильные, мощные, они были негативные, неудивительно, что мальчика сразу кто – то почувствовал. И тогда появился, другой. И начался процесс питания. Но я не просто так тебе показал этот случай, он не рядовой. У мальчика, были действительно сильные эмоции. И когда пришел другой, он обнаружил, источник, источник которым может спокойно питаться очень долго. Так, и произошло. Спустя три часа, случайно проходившая мимо кладбища женщина, услышала, что – то похожее глухое рыдание. Она, не поняла, почему пошла на этот звук, но чувство тревоги подсказывало ей, что нужно проверить, что случилось. Потом она нашла маленького мальчика забившегося в угол ямы. После этого случая Артем, замкнулся в себе. Стал малообщительным, молчаливым, и каким – то отстраненным ребенком.
- Он стал каким – то странным, поделилась однажды своими тревогами его мать, своей подруге, как раз перед началом школы, когда они сидели вечером во дворе в беседке.
- Ну, Рит, ты просто себя накручиваешь, все нормально, все с ним будит нормально, он учится хорошо, не то, что мой шалопай, не лазит по мусоркам, не курит, не шлется с этими Марченками. Успокаивала ее подруга, подкуривая сигарету.
- Лесь, я сама все это знаю! Но, но ты, не его мать, ты же не живешь, с «НИМ» под одной крышей… Просто он, он какой – то другой, не знаю как объяснить, может он "ДАУН", или "ШИЗОФРЕНИК"…
Мать Артема, была нормальной матерью, и в принципе не чем не отличалась от других матерей. Но был один скелет, в ее семейном шкафу. Она всегда мечтала родить девочку. Что здесь такого? Ну, каждый мужчина хочет себе сына. А каждая женщина девочку. Ведь так почему – то проще. Но мать Артема, подходила к этому вопросу слишком серьезно. Молодой человек бросил ее, когда она сказала ему, что беременна от него, ей было пятнадцать лет. Когда родился мальчик, она испытала горькое разочарование. Она как – то не смогла свыкнуться с тем, что у нее ребенок мужского пола. Артем рос. А у его матери, не заметно возникала мысль, о том, что он во всем похож на, своего «ПАПАШУ» тварь мерзкую, кабеля, и алкаша, шипела она, иногда ночью вспоминая его, вся мокрая от слез. Артем, чувствовал, что он не приятен маме. Но это были всего лишь его детские мысли, он не воспринимал их всерьез. Он знал, что у него есть папа, но не знал, что с ним, его просто не было в семье вот, и все. И однажды когда, Артем еще не ходил в школу, он спросил маму об этом. Тогда мать сильна на него накричала, а потом стукнула такой подзатыльник, что он чуть не свалился на пол. «Вырастишь, встретишь его, и спросишь у него» кричала она со слезами на глазах. А потом, без причины поставила его в угол. С того самого момента, Артем понял, что про папу он не когда больше не спросит, слово родители он будит говорить имея в виду: Мать, деда, и бабку, не вспоминая о папе. Именно дед даст ему имя, в честь своего друга погибшего под Сталинградом, во время войны. А его мать, поняла, что ей стало легче, что она смогла, может ей показалось? Смогла отомстить этой СУКЕ! За то, что он ее бросил, за то, что оставил с «НИМ». Да, это невероятно слышать, но это правда. «ОН», она зазывала своего сына не по имени, а просто, «ТЫ», а когда говорила о нем, что случалось крайне редко, то говорила «ОН». В школе на собраниях, среди взрослых, полных семей, ей было стыдно, там ей приходилось, краснея произносить «ЕГО» имя. Но говоря дома, или со своей единственной подругой она говорила «ОН», и она иногда пила, но редко. Да, она стыдилась своего сына. Этот стыд заставлял ее «мстить» папе Артема, почему-то через ребенка, регулярно, за каждые провинности. Артем старался вести себя, хорошо, он невероятно прилежно одевался, следил за чистотой в доме, делал все, что ему скажут, что - бы не провоцировать мать. Ему казалось, что это нормально, что так, живут все, вокруг. В конце концов, мать о нем заботилась, этого нельзя было отрицать, она была такой матерью, которой смогла стать в силу своего возраста, и отсутствия опыта, и помощи. Но, она часто наказывала, это было похоже на игру. Играл сын, и играла мать. Сын пытался делать так, что бы матери, ни за что было наказать его, а мать пыталась найти, что – то такое за, что можно было бы оправдаться перед собой его наказание. Артем взрослел, и часто уходил подальше из дому, но всегда был на стороже по поводу матери, и ее предостережений, и ему это удавалось. Но тогда когда его, грязного ободранного плачущего нашли в отрытой могиле. Его мать просто сошла с ума. Ей было так стыдно, что она даже не поблагодарила мужчину, который спустился за Артемом в яму, и вытащил его. Она, просто молча, привела мальчика домой, отпорола его при этом, крича, и плача, и поставила в угол. ЕСЛИ, Я, ТЕБЯ, ЕЩЕ РАЗ ТАМ УВИЖУ, СКОТИНА, Я ТЕБЯ ПАЛКОЙ УБЬЮ!!! ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ?! ПОНЯЛ!?
И все. Все пошло своим чередом. Но, мать не могла подозревать, что она привела с кладбища сына не одного. Другой, в этом дом нашел невероятную подпитку. И он питался. У каждого организма при приеме пищи, вырабатываются отходы. И эти отходы, организм выводит. Вот так началась история, одного маньяка. Спустя десять лет, Артем убил свою мать, кухонным ножом, и спрятал труп. Потом он, заявил в милицию о исчезновении, его мать не нашли, и после не долгих поисков дело не сдвинулось с мертвой точки. Его дед, и бабушка, умерли раньше, и он остался один. Через год, Артем блестяще сдал экзамены на поступление в ХНФУ – Харьковский Национальный Фармацевтический Институт. Он не только отлично учился, но и имел льготы, матери ведь нет, да и некого нет, и эти льготы открывали перед ним много дверей. А через шесть лет, он нашел престижную работу, в Варшаве, Польша, куда ездил во время учёбы на практику. Откуда, и начался кровавый след, из женских трупов, который медленно потянулся по всей стране, а потом свернул назад в Украину. Полиция терялась в догадках, женщины пропадали, единственное, что им удалось обнаружить это оторванную руку, на которой было кольцо, очень дорогое. Именно после этого случая, они решили, что это серийные убийства, но по странным стечениям обстоятельств, дальше догадок, и пустых размышлений, не чего двинулось. По этому кольцу, они, и определили личность пропавшей, и нашли ее молодого мужа. Больше не чего, не крови, не следов, не свидетелей, не трупов. Три года Артем работал в Польше. Но потом, по каким – то известным только одному ему причинам, он обратно перебрался в Украину, сначала в Киев, после странных исчезновений женщин происходивших в столице, он решил залечь на дно, и сменить место проживания, и переехал в Харьков, где живет и работает, по сей день. Он так и, не женился, не завел себе детей, и живет один. И все так же исчезают, женщины, и все так же их не находят, и все так же Артему было страшно дома без кого либо, потому, что он чувствовал, что он не один.
* * *
- Я сидел, и думал о том, что многое вокруг страшное, убийства, насилие, и тому подобное, может быть от того творится, что к кому – то просто прилип отвратительный паразит, который чтобы питаться провоцирует выброс отрицательной энергии, и лакомится ею.
- Да, во многих случаях ты прав, прервал тишину он, будто угадал, о чем я сейчас думаю, многие необъяснимые своей жестокостью, и кровожадностью убийства происходят не по вине убийц, а по вине паразитов, которых они с собой носят.
- И так во многих случаях… Ужасно, подумал я.
- Он, повертел своим лицом - мазком вокруг, я посмотрел на него.
- Что, что - то не так? Какая – то тревога послышалась в моем голосе, и она меня напугала. Этот луг, или степь, были достаточно тихими, и спокойными, но меня не оставляло ощущение, что этого места, на земле не было. Небо было слишком красивым, и не по ночному светлым, оно было черно - сиреневым, ближе к горизонту оттенок постепенно становился светлей, больше всего это напоминало акварель на чьем – то полотне. Звезды не мерцали, обычно из-за нашей атмосферы, свет от звезд преломляется, и они мерцают, здесь же, они были настолько ясными, что были видны их настоящие цвета. Не одного знакомого созвездия я не увидел здесь. Необычность, этого места заставила меня нервничать. Как я этого с самого начала не заметил? Он перестал осматривать местность, и теперь осматривал меня.
- Нет, спокойно ответил он, все в порядке. Но меня это не успокоило.
- Не нервничай, я уже чувствую тебя.
- Извини, я попытаюсь взять себя в руки! Если смогу, тут же подумал я.
- Он снова сел на корточки рядом с костром, взял в свои женские руки чай, и сделал глоток.
- А в этом мире, начал не уверено говорить я, может, что – то быть не безлопастным?
- Для меня, нет, но для тебя вполне, здесь может быть не безопасно, сказал он, и тут же попытался меня успокоить.
- Но тебе не о чем беспокоиться, пока ты со мной.
- Они чувствуют тебя, но также чувствуют, и меня, и это заставляет их, думать, что ты уже как бы можно было выразиться, уже занят, закончил он.
- Его слова меня убедило, в них было действительная логика, этого не логичного мира.
- Мы оба немного посидели, каждый думал о своем, нам было это нужно.
- Потом, он прервал тишину, и предложил еще одну, последнюю историю.
- Трилогия, какая – то, с нервным смехом, в голосе сказал я.
- Я устало вдохнул холодный воздух мира, который я видел в первый раз, и устроился поудобней, что бы слушать.
- Ты уже видел последствия, влияния других на человека, ты знаешь, как другие находят свою добычу, ты знаешь, как они питаются, но то, что я тебе покажу, это один из случаев особо жестоких. Ты поймешь, что действия одного паразита, могут привести, к ужасающим последствиям. Здесь будет много, действующих лиц. Многое, что ты увидишь, стало предпосылкой к еще большему злу. Теперь слушай внимательно.
* * *
- В Мае 1826 года, в Слобожанской губернии, началась волна грабежа, конокрадства, и бандитизма. Виновниками этих «при сквернейших происшествий» как потом выразился в городском суде один из свидетелей Андрей Забудько, он в то время работал трактирщиком, а так же в силу своей профессии, осведомителем полиции, являлись головорезы, прославившиеся во всех газетных заголовках, по Российской империи как «банда Беца». Он, свидетельствовал по делу о грабежах, поджогах, и убийстве семьи Пуляевых, Возглавлял банду из восьми человек, долговязый, и кровожадный Бец. История сохранила имена только трех из этой банды: главарь Назар Бец, его правая рука Аркашка Рак, и единственная женщина Екатерина (Фамилия не известна) кликали ее Луна. Бец, был сиротой, в двенадцать сбежал из монастырского приюта, под Белгородом, потом влился в малолетнюю банду бездомных. В шестнадцать, стоял на учете в полицейской картотеке малолетних преступников. Мальчик, с самого детства отличался агрессивностью, неуважением к взрослым, и жестокостью. Однажды он откусил палец, в пьяной драке возле столичного трактира, а потом покалечил хозяина откушенного пальца. В восемнадцать он встретил Аркашку Рака, беглого крепостного. Рак был очень силен физически, и в восемнадцать уже был в бегах, его преследовали за дебош, хулиганство, а так же за не уважение к Царю Батюшке (Однажды он стоя на площади пьяный, орал во все горло, что Царь Батюшка хуже «крадея» (вора), и так далее. Екатерина (Луна) была под стать мужчинам в банде. Она была проституткой, иногда подворовывала у клиентов, один из пострадавших решил вернуть свое добро, пришел к ней, и избил ее, забрав при этом последний грош. Потом проведя ночь с Бецом, она либо влюбилась в него, либо ее привлекла воровская жизнь, но как бы там, ни было, она присоединилась к банде. Бец зарезал того как он выразился «Хряка», который избил Луну, и они ограбили его дом. Постепенно, вокруг их троих собралась шайка, два цыгана, каторжанин в бегах, один душевно – больной, и бездомный, бывший солдат Отечественной войны 1812 года. Всех их объединяло одно, жажда наживы, крови, и Бец, он, со временем становился все наглее, и неуловимей. Он наслаждался своей властью, над сообщниками, и страхом, который наводил на людей. Многие в те времена поговаривали, что он развлекался тем, что смотрел, как кому – то вспарывают брюхо, потом человек долго умирал, и корчился от боли, а Бец смотрел на это, и просто ухмылялся. В то время, вы могли услышать от какого нибудь горожанина, и такие слова. «Да, черт его знает, что там у него в голове! Он же еще молодой не смышленый, а крови напился! Бог ему судья! Он горло может так посечь, чик, и все, кровь хлещет, а человек жив, и харкает, и умирает с муками, долго»…
«Баба у них в когорте одна! Шлюха еще какая! Как сучка вечно брюхатая ходит, а как родит, так ребенка и придушит, Прости Господи! Бывает они ее, как напоят, да потери сознания самогоном, а потом по кругу пускают, по несколько раз, и «снова здорова!» Дитя родила, не понятно от кого…»
Вот так вот. И тогда произошли события, о которых потом не кто, не хотел вспоминать, все боялись! Во время пика, жестокости банды Беца, их главарь почуял, что им необходимо залечь на дно. Тогда Бец решил, что они схоронятся в Муроме (не большой, тихой поселке, или селе, где когда-то жила подруга Луны, подальше от городов, и полиции). Банда разделилась, ее костяк: Бец, Рак, и Луна втроем, минуя крупные дороги, направилось на Севера – Восток, а остальные разбились на две группы, и пошли своими путями. Так они добрались до Мурома. Там была пустая хата, самой подруги там не было, она продолжала работать проституткой, а Хата досталась ей от ее Батюшки, помершего от Холеры, четырьмя годами ранее. Троица поселилась там, а остальные в подсобном помещении, в сарае, кроме двух цыган, те по образу жизни спали просто на улице. Все шло своим, чередом. Бец хотел перезимовать в Муроме, но не удалось. Однажды вечером, Бец, и Рак, отправились в местный трактир, поиграть в карты на деньги, и выпить. Луна осталась в хате одна, занимаясь уборкой, топила печь, и накрывала на стол. Цыгане ушли в соседние село, «на дело, увести коня добротного». Потом они бы его либо продали, либо закололи, на зиму. Солдат нанялся сторожем, в коровник. А те двое просто где – то болтались, или попрошайничали, ходя по домам. Не что не предвещало беды. Луна ждала Беца, и Рака, но их не было. Стало темно. Луна, не знала чем свои руки занять, от тревоги, и сомнений. Скоро полночь, подумала она, и как ее всегда предупреждал Бец, она подошла к двери, что бы закрыть на засов. Не успела она, и прит


0


Ссылка на этот материал:


  • 0
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0


Автор: Tom
Категория: Ужасы
Читали: 100 (Посмотреть кто)

Размещено: 9 сентября 2013 | Просмотров: 387 | Комментариев: 2 |

Комментарий 1 написал: Gray (10 сентября 2013 10:34)
Ночь была светлой, по лугу ветер тихо шептал что – то траве, и редким деревьям. Их было здесь мало, и они были маленькими высотой всего лишь два, а то и метр, странные деревья. Когда я сюда пришел было еще светло, вокруг пустота, я расположился у одинокого поваленного тополя
Окей, глянем конец.
Скоро полночь, подумала она, и как ее всегда предупреждал Бец, она подошла к двери, что бы закрыть на засов. Не успела она, и прит..............................................
Ахах.


Комментарий 2 написал: Tom (10 сентября 2013 14:09)
Спасибо, за замечания, а по поводу "Не успела она, и прит.............................................." здесь, мне стыдно признаться, я просто первый раз выложил объемную работу, и сделал пару ошибок когда размещал ее поэтому она так разорвана.

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
 

 



Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
© 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.