«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 2
anuta Владимир Самсонов

Роботов: 2
YandexGooglebot

Гостей: 15
Всех: 19

Сегодня День рождения:

  •     KADGAR (19-го, 4 года)
  •     Mary MkLair. (19-го, 21 год)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 166 Filosofix
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1863 Кигель
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Думитру

    Мрачно шагая по дороге, по которой давеча шел с таким нетерпением и радостью, мужчина обдумывал подробности предстоящего дела. Пройдя мимо лавочных окон, тянувшихся в ряд и задернутых на ночь плотными занавесками, он юркнул на соседнюю улочку и через несколько минут свернул под арку и остановился в темноте невысокого свода. Прижавшись плечом к холодной стене, мужчина внимательно вглядывался в тусклый отблеск света в заветном окне. Да, многое изменилось за эти годы… Быть может…
    Но нет, сегодняшнюю сцену понять двояко было невозможно. Многое простить можно, даже измену, но только не предательство.
    Постояв несколько минут и посмотрев на отблеск в окне, мужчина выступил из темноты арки, скрывающей его фигуру и остановился недалеко от окна. Приглядевшись, он смог различить в тусклом свете очертания прелестной девушки. Она сидела на небольшой прямоугольной лавочке, одетая лишь только в тонкую ночную сорочку, даже без накинутой на плечи шали, и старательно расчесывала деревянным гребнем длинные волосы.
    Простояв с минуту в сомнении, мужчина увидел, как девушка поднялась со своего места и, взяв свечу, отошла к дальней стене комнаты. Больше тянуть было невозможно. Наклонившись и вытащив из небольшой щели между плитками крохотный камень, мужчина пошарил в кармане отыскивая написанные им бумаги. Растянув одну пальцами, он повернул её к лунному свету, чтобы убедиться, что ничего не перепутал. Время, поставленное на записках различалось ровно на пятнадцать минут, но мужчина был уверен, что этой четверти часа ему хватит даже с лишком. Обернув камень запиской, мужчина тщательно прицелился и легким движением кинул его в раскрытую форточку. Услышав легкий стук катящегося по полу камня и шуршание бумаги, мужчина быстрыми шагами дошел до арки и вновь скрылся в темноте проема, внимательно наблюдая за окном. Он видел, как девушка, резко обернувшись и легонько ахнув от испуга, заметила прилетевший в окно камень, наклонилась за ним и развернула записку. Он видел даже, как она, бесшумно шевеля губами, произнесла: «Жду тебя сегодня ровно в полночь у старой ивы на окраине леса, если ты, конечно, помнишь, как мы убегали туда втроем. Дело срочное и касается его. Т.Л.», а может, эту картинку подсказало ему воображение…
    Так или иначе, Думитру не сомневался, что она помнит то место, не сомневался, что она правильно поняла «его» и «Т.Л». Не сомневался, что она будет стоять у ивы, запыхавшись от быстрого бега, без одной минуты до полуночи.
    Четверть дела была завершена. Единственное, чего боялся Думитру, так это того, что прямо сейчас она побежит за разъяснениями. Но, зная характер Анны, он мало об этом думал, хотя, как знать, что ещё изменилось за шесть лет…
    Пройдя несколько дворов, разделенных узкими, мощенными камнем улочками, мужчина минул крохотную прямоугольную площадь, которая всегда служила местом, для сбора по важным городским делам, и свернул под деревянный балкон, соединенный с балконом соседнего дома так, что получался своего рода навес.
    Пройдя ещё несколько шагов, он остановился перед ещё одним окном. Свет в комнате не горел, но это не значило, что жилец спит. Зная старую привычку своего друга просиживать в кромешной тьме по нескольку часов, размышляя обо всяких глупостях, Думитру положил записку на карниз окна, выступавший над низким кустарником, и постучал. Стекло противно задребезжало, и через несколько секунд раздались торопливые шаги. Юркнув под ближайшую арку, мужчина прислонился к стене, прислушиваясь.
    Створки окна, открывавшегося внутрь, медленно распахнулись. Несколько секунд стояла тишина, и только потом выглянувший на улицу мужчина заметил небольшую записку, сунутую в щель между двумя досками карниза. Развернув её и прочитав (Думитру мог слышать шелест бумаги) мужчина на некоторое время задумался, потом глянул на часы и, убедившись, что времени уже достаточно много, поспешил одеться и выйти на улицу. Думитру знал, что мужчина не может не прийти, если прочитанная записка подписана: «А.П».
    Одернув плащ и поправив висящую на поясе веревку, Думитру быстрыми шагами поспешил к назначенному месту. Петляя по узким улочкам города так, чтобы случайно не столкнуться со своим первым гостем, через несколько минут мужчина оказался на окраине поселения, застроенной маленькими деревенскими домиками. Было уже очень темно, и Думитру то и дело запинался, попадая ногами в небольшие рытвины и наступая на кочки на поле, расстилавшемся на большом холме чуть ниже городка. Наконец, достигнув опушки леса, мужчина отыскал знакомую с детства узкую дорогу, заканчивавшуюся тупиком далеко в лесу. Углубившись по ней в темноту леса, через пару минут мужчина свернул направо и оказался на краю большой поляны, оделявшейся от города небольшой ложбинкой, поросшей низким кустарником и стройными березками. Здесь, в ложбинке, текла крохотная речушка, выходившая из берегов каждую весну, отчего почва была заболочена и противно хлюпала под ногами.
    Дойдя до старой ивы, растущей на небольшой возвышенности, мужчина оглянулся, отыскивая лучшее укрытие, где можно было бы скоротать минуты ожидания.
    Вдруг сзади послышались тяжелые шаги. Легко, словно тень, Думитру скользнул в сторону, спрятавшись за толстым, кривым стволом дерева, коих здесь было великое множество. Внимательно всматриваясь в темноту едва заметной тропинки, по которой сам пришел сюда, Думитру заметил через несколько секунд осторожно двигавшуюся в темноте леса мужскую фигуру. Настороженно ожидая, пока мужчина приблизится, Думитру аккуратным движением отстегнул веревку, висящую на поясе.
    - Кто здесь? Анна, это ты? – спросил шепотом мужчина.
    - Её здесь нет. Пока нет, - ответил Думитру, делая шаг из темноты в небольшой круг лунного света и скидывая с плеч темный плащ, - Здравствуй, Тибериу.
    Мужчина невольно вздрогнул, отшатнувшись назад.
    - Думитру… - прошептал он, - Как я мог не догадаться, что ты будешь здесь…
    - Как Анна? – спросил Думитру, ухмыльнувшись и останавливаясь в паре шагов от замершего, словно каменная статуя, Тибериу, - Знаешь, я очень спешил к своей невесте, - Думитру сделал ударение на последнем слове, - Что же ты так побледнел?
    - Я… - протянул Тибериу, - Думитру, мы два года считали тебя мертвым… Как?.. Как ты…
    - Как я выжил? – спросил Думитру, поглядев за спину Тибериу и заметив две крепкие ветви деревьев, которые бы очень подошли для его замысла. - Это не имеет значения.
    Тибериу поймал взгляд некогда друга и судорожно оглянулся, пытаясь понять, что так заинтересовало мужчину. В обрамлении лунного света вся фигура Думитру будто бы обрамлялась призрачным сиянием, приобретая страшные, пугающие черты.
    - То есть, эта записка… твоих рук дело? – спросил, наконец, Тибериу после минутного молчания.
    - Моих, - кивнул Думитру, улыбаясь.
    - Так чего ты хотел? – спросил Тибериу, - Я рад тебя видеть Думитру, но не здесь и не сейчас…
    - Лжешь, плут! – воскликнул Думитру, сделав шаг вперед.
    Тибериу отшатнулся в сторону. На мягких чертах его лица изобразилось некое подобие отвращения, смешанного с крепким испугом и усталостью. Ежедневные вопросы, распоряжения, приготовления, связанные с венчанием, выматывали мужчину ужасно, и теперь Тибериу еле стоял на ногах, желая единственно дойти до кровати и забыться до утра крепким сном.
    - Чего же ты так боишься? – спросил Думитру, остановившись.
    - Ничего, Думитру, - сказал Тибериу, - Ладно… Я был рад повидаться, друг, а теперь мне пора… Много дел…
    - Подготовка к венчанию? – спросил Думитру.
    - Откуда ты… - начал было Тибериу, став ещё бледнее, но в этот момент резкий удар наотмашь оглушил мужчину.
    Весь мир перед глазами поплыл и потемнел ещё более. Пошатнувшись, Тибериу схватился было за подвернувшуюся под руку ветку дерева, но ноги будто стали ватными, а голова раскалывалась от резкой боли. С треском проломив густые заросли низкого кустарника, Тибериу рухнул на землю, потеряв сознание.
    Последнее, что он видел – крепкие руки, обвязывающие веревку вокруг его запястий.
    Туго затянув узлы на руках своего пленника, Думитру перекинул концы веревки через сомкнувшиеся в одну сплошную полосу ветви деревьев и резко натянул так, что бесчувственное тело оглушенного резким ударом по лицу молодого человека поднялось в воздух, повиснув ногами над землей. Обвязав веревку вокруг корня дерева, Думитру отошел на пару шагов назад, любуясь на результат. Ему хотелось продолжить беседу, хотелось смотреть в глаза этому лживому, подлому созданию, которое он звал когда-то другом и братом, хотелось слышать, как он будет оправдываться… Поэтому Думитру спешно подошел и похлопал мужчину по щекам, пытаясь привести в себя.
    - Что ты делаешь?! – воскликнул Тибериу, дергая крепко привязанной рукой и пытаясь выпутаться из ловушки.
    - Ответь мне только, когда и как это произошло? Как она предала меня? Расскажи! – повелительным тоном бросил Думитру, бросая озлобленный взгляд на мужчину, с распахнутыми в стороны руками, подвешенного в воздухе.
    - Отпусти меня! – воскликнул Тибериу, резко дергаясь в сторону, отчего ветка, на которой он был привязан, угрожающе затрещала.
    - Нет, Тибериу, - с сожалением сказал Думитру, - Как? И когда?
    - Ты безумец, Думитру! – воскликнул Тибериу, - Я знал большую часть того, что происходило с тобой за эти годы. Я знал, в кого ты превращаешься, чем ты становишься…
    - И чем же? – хмыкнул Думитру.
    - Убийцей, - ответил Тибериу, - А два года назад… Это была ужасная битва, признай. И из всего войска как с той, так и с другой стороны осталось всего по нескольку сотен воинов… Один раненый наемник, потомок саков, случайно забредший в наш городишко, рассказал мне твою историю… Ты был прекрасным воином, но ты стал забываться в своей жестокости. Ты казнил врагов, не задумываясь.
    - Хватит прелюдий, - прикрикнул Думитру, опираясь спиной на дерево и не замечая, как Тибериу старательно пытается развязать тугой узел на руках.
    - Мы похоронили тебя после этой битвы. Нам сказали, что ты мертв, и мы поверили. Анна долго ходила сама не своя… Она ждала тебя, верила, что ты одумаешься и вернешься, но она не знала всего, что знал о тебе я, - продолжил Тибериу.
    - И ты посмел… - начал было Думитру.
    - Я любил её всегда не меньше, чем ты, - сказал Тибериу, - Неужели кто-то мог лишить меня права любить… и быть любимым?!
    - Замолчи, - прошипел Думитру.
    - Ты не был таким! Ты никогда не был таким! Что с тобой сталось? Друг? Я не узнаю тебя. Ты превратился в настоящее чудовище, Думитру. Ответь, кровь скольких невинных людей на твоих руках? – воскликнул Тибериу, задыхаясь от внезапного приступа злости.
    - Не важно. Уже не важно, - проговорил Думитру, медленно подходя к своей жертве, извивающейся на веревке, словно муха, попавшая в ловко и хитро расставленную сеть паука.
    - И что же ты намереваешься сделать? – спросил Тибериу, глядя прямо в черные глаза, прищуренные от злобы, который находились в полуметре от его лица.
    - Убить, - прошептал Думитру и, прежде чем Тибериу успел сказать ещё что-то, мужчина выдернул кривое лезвие кинжала из ножен.
    Серебристая сталь тускло блеснула в лучах лунного света и глубоко вонзилась в живот мужчины. Вскрикнув от неожиданности и боли, мужчина на секунду сморщился и силился все ещё что-то выговорить. Думитру не видел этого. Знакомое ощущение. Сладкое ощущение.
    Внимательно глядя на лицо Тибериу с выступившими на висках жилками, лбом, покрывшимся липкой испариной, Думитру налег на кинжал, вонзая его ещё глубже. От уголка губ Тибериу медленно потекла темная струйка крови.
    - Прости… Думитру… - выдавил мужчина, захлебываясь кровью.
    Его голова беспомощно опустилась, повиснув над грудью. Резким движением Думитру дернул кинжал вверх, вслушиваясь в легкий хруст, с которым разъезжалась ткань новенькой белой рубашки друга. Кровь струей хлынула из распоротого живота вместе с медленно вываливающимися внутренностями. Глядя на запутавшуюся в обрывках ткани печенку и свисающие вниз кровавыми гирляндами кишки, Думитру рассмеялся.
    - Персы всегда ослепляли своих врагов и только потом приводили их в становище, - проговорил задумчиво Думитру, вырывая кинжал из живота мужчины и отряхивая руку от набежавшей крови, затем вдруг посмотрел на красивое, но жутко обезображенное смертью лицо друга. Открытые глаза мужчины застыли неподвижно и остекленели, глядя прямо на Думитру. Резким движением, аккуратно вонзая нож в мертвое тело, Думитру выколол глаза Тибериу, глядя на тонкие черные ручейки, потекшие по его щекам.
    - Но самое главное – вырвать сердце мертвого противника и закупорить его в небольшую баночку, как сувенир на память, - сказал Думитру, втыкая кинжал в грудь изуродованного мужчины.
    С силой надавливая на костяную рукоятку, Думитру резкими движениями разламывал тонкие ребра убитого. Беловатые осколки костей, залитые свежей, ещё теплой кровью, падали к ногам убийцы. Наконец, отогнув несколько ребер в стороны голыми руками, Думитру вырвал из груди убитого сердце и внимательно рассмотрел его под лунным светом. Затем, размахнувшись, выбросил его в заросли низкого кустарника, занимавшие всю лощинку, начинавшуюся сразу за небольшим каменистым склоном.
    Свежая кровь неприятно щипала кожу. Поморщившись, Думитру вытер ладони о рубашку и поднял выпавший из рук кинжал.
    - Кто здесь? – послышался вдруг голос за спиной.
    Думитру не ожидал, что она придет так рано… Мужчина резко обернулся, подняв дико сверкавшие глаза на медленно вышедшую из леса девушку.
    - Здесь кто-то есть? – повторила девушка, оглядываясь.
    Сама того не подозревая, она с каждым шагом приближалась к смертоносным сетям хитро расставленной паутины. Прижавшись спиной к дереву и часто дыша, Думитру вслушивался в её несмелые шаги. Девушка спустилась к реке, но уже через пару мгновений что-то заставило её повернуть и направиться прямо к месту убийства. Уставившись в землю, Думитру высчитывал секунды, слушая, как все ближе и ближе шуршит засохшая трава, как легко трещат старые, обломленные ветви под ногами девушки.
    - Кто… - проговорила девушка.
    Вдруг свисающие из распоротого живота мужчины внутренности с липким шлепком упали в траву. Девушка вскрикнула от неожиданного хлюпкого звука, прикрыв лицо сложенными вместе ладонями, но все ещё не видя растянутого на веревках тела.
    Думитру резко выдвинулся из своего укрытия и, плотно зажав рот девушки ладонью, прижал её спиной к дереву. Ещё теплая кровь любимого жгла щеки все ещё кричащей до хрипоты девушки, но она не замечала этого.
    - Тс-с! – прошипел Думитру, прикладывая палец к губам.
    - Думитру… - едва дыша, прошептала девушка, когда он осторожно отодвинул ладонь, - Ты жив… Я была так рада, когда узнала, что ты жив… Но… Боже, что это?!
    Разглядев на белой рубашке мужчины красновато-черные пятна, девушка вскрикнула от ужаса, закрывая лицо ладонями, но тут же обнаружила и на своих щеках следы крови.
    - Тише-тише! – прошипел Думитру, вновь прижимая ладонь к её губам.
    - Нет! Нет! – воскликнула девушка, с силой отталкивая Думитру в сторону и вырываясь из его рук, пока он не мог найти в себе сил, чтобы удержать её.
    Пробежав несколько отчаянных шагов, девушка замерла на месте. Медленно качаясь под действием неспешных передвижений потоков воздуха, распятое между двумя раскидистыми старыми дубами, невесть откуда взявшимися в этом хилом, больном березняке, тело грозно таращилось на девушку пустыми глазницами.
    Не в силах даже кричать, Анна смотрела опустевшим, бессмысленным взглядом на изуродованный труп своего жениха в разорванной, набухшей от крови рубашке, с вывалившейся к ногам печенкой, с медленно текущими по лицу струйками крови… Окаменев от ужаса, девушка не слышала и не видела, как, медленно и даже неспешно оглядевшись по сторонам, Думитру быстрым движением отломил небольшой сучок, торчащий из кривого ствола старого дуба, и, размахнувшись, ударил её сзади по голове.
    Кровь потекла по волосам, слепляя их в одну красновато-коричневую массу.
    Осторожно подхватив девушку под руки, Думитру опустил её на землю и стянул запястья вторым обрывком веревки, который взял с собой. Ступив на торчащий из земли корень дуба, мужчина перекинул конец веревки через ветвь дерева, находящуюся немногим выше роста девушки, и подтянул веревку на себя. Мягко шурша и цепляясь подолом платья за кустарник, девушка скользнула к дереву и через секунду оказалась распятой, подобно своему жениху.
    Думитру присел на небольшой валун и терпеливо ожидал, пока она очнется.
    Вот, наконец, девушка слабо пошевелила поникшей головой.
    - Ну здравствуй, Анна, - проговорил медленно Думитру.
    - Боже мой… Господи… Что произошло?.. Думитру, кто это сделал?! – восклицала девушка слабым, охрипшим голосом.
    - Я, - пожал плечами мужчина, - Анна… Любимая…
    Он поднялся с камня, делая несколько шагов к ней.
    - Любимая моя… Прошу, откажись от него. Ты ещё можешь спасти себя, если…
    - За что?! Господи, за что?! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Как мог ты… Ты, - сквозь слезы прошептала девушка, - Думитру, ты ли это? Я помню лишь робкого, доброго юношу, который клялся мне в любви, который клялся всегда оберегать и хранить, быть рядом, оставаться верным мне и в радости, и в горе…
    - Тебе ли говорить о верности? – хмыкнул Думитру, - Помнишь тот вечер? Помнишь, как стыдливо одергивая руку от моих поцелуев, но обещала всегда любить меня? Помнишь? – спросил мужчина, - Я жил все шесть лет мыслями о тебе одной, я молился на твой образ перед смертью, я взывал к тебе во снах, воспевал, боготворил…
    - Прекрати… - прошептала девушка, - Все кончено, Думитру. Неужели, ты не понимаешь, что это была лишь юношеская горячность? Что слова срывались с губ необдуманно, слишком быстро и неосторожно? А ты… Ты…
    - То есть, все – игра?.. – проговорил мужчина.
    Девушка молчала, зажмурив глаза от боли.
    - Думитру, мне страшно… Мне ужасно… Прошу, если в тебе осталась хоть капля жалости ко мне… Отпусти… Позволь мне уйти… Я не смогу пережить это, но…
    - Мой ангел… Мой невинный, непорочный ангел, сошедший с самых небес в эту бездну гибнущих душ… - проговорил Думитру, осторожно прикасаясь к подбородку девушка и приподнимая её голову, чтобы заглянуть в глаза, - Неужели, и сейчас ты покидаешь меня, когда я дошел почти до обрыва, и остается лишь сделать один единственный шаг вперед? Неужели, оставляешь меня одного, когда лишь ради тебя принес я столько жертв? Неужели? Анна… Моя Анна…
    - Не трогай меня. Ты отвратителен мне, - прошептала девушка, пытаясь справиться с глухими рыданиями, - посмотри, что ты натворил? Ты не отвратителен сам себе? До чего дошел ты!
    - И все равно отдашь мне свою руку и сердце, хоть и против воли! – воскликнул Думитру, осторожно касаясь её окровавленных губ и нежно проводя рукой, испачканной в засохшей крови по талии девушки.
    Пальцы, крепко сжатые на рукоятке кинжала, напряглись на секунду, вонзая острейшее лезвие в тонкую белую кожу. Девушка тихонько вскрикнула, испуская последнее дыхание. Её ясный взор, наполненный страха и холодной гордости, медленно мутнел, пока не замер совсем.
    Осторожно и бережно, будто бы боясь повредить первозданную красоту тела девушки, Думитру привычным движением, разрезал её грудь и, раздвинув ребра, вынул на свет ещё теплое, трепыхающееся сердце. Кровь заливала руки и рубашку, но мужчина не замечал этого. Вонзив лезвие кинжала в её запястье, Думитру осторожно вывернул сустав, словно мясник, разрезал тонкую кожу, отделил неаккуратные куски мяса…
    Раздумывая несколько секунд, мужчина стянул с себя рубашку и, завернув в неё сердце и руку своей возлюбленной, оглядел место жестокой расправы. Два изуродованных тела были подвешены за руки и слегка покачивались с порывами ветра. Ещё влажная после вчерашнего дождя земля была сплошь пропитана кровью, каплями падавшей с ран убитых, медленно скатывающейся по узким, длинным травинкам.
    Стояла одна из прекрасных, ясных осенних ночей. Прозрачный, свежий воздух дрожал от медленно поднимавшихся над болотом испарений. В небольшой ложбинке лениво, сонно несла свои воды мелкая речушка. Её низкие берега сплошь поросли рогозом, мягко и сухо шуршащим от малейшего дуновения ветерка, а само русло петляло среди огромных валунов, вымытых за многие годы из земли водой. Ветви огромной старой ивы опускались до самой земли, едва касаясь пожелтевшей листвой сухой травы, а корни выступали из размытого песчаного склона, будто бы желая дотянуться до самой воды.
    Присев на землю между выступавшими из земли корнями и прислонившись спиной к шершавой, теплой коре старого дерева, Думитру запрокинул голову назад и задумчиво глядел на поднимающуюся над лесом луну. Огромный мертвенно-белый шар ночного светила неторопливо плыл по небесам, заливая окрестности призрачным, голубоватым светом. Медленно, будто бы нехотя, мужчина оторвал взгляд от луны и обернулся к мертвецам.
    Поморщившись и усердно потерев лоб, мужчина вдруг резко вскочил с места и, накинув на голые плечи плач, схватил сверток из некогда белой рубашки, ставшей темно-красной от пропитавшей её крови, и бросился прочь, прижимая к груди и защищая от хлеставших ветвей деревьев и кустарников свою тяжелую ношу.
    Сам не помня как, Думитру добрался до своей крохотной комнатки и, сбежав вниз по ступенькам, плотно закрыл дверь, прижавшись к ней спиной. Шумно выдохнув, мужчина задержал дыхание на несколько мгновений, чтобы успокоить бешено бьющееся, готовое с треском вылететь из груди сердце. Не зажигая свечей, он запер дверь на щеколду и на всякий случай пододвинул к ней тяжелую тумбу. Отыскав в шкафу старую, покрывшуюся толстым слоем пыли банку, мужчина выставил её на стол и, развязав крепко затянутый узелок рубашки, поморщился, перекладывая окровавленное сердце и кисть руки.
    Присев на краешек стула, мужчина оперся локтями на стол и сдавил ладонями виски. Ужасные картинки прошлой жизни мелькали в его воображении. Звон мечей, стук стенобитных орудий, крики, плеск волн звенели в его ушах. Зажмурив глаза и закрыв окровавленными ладонями лицо, Думитру пытался скрыться от назойливых видений своего сумасшествия, но не мог. Голова раскалывалась от пульсирующей боли. Громко тикали напольные часы в углу комнаты, отмеряя медленно тянущиеся секунды. Не в силах дольше сопротивляться сну, наваливавшемуся тяжелой пеленой, Думитру уронил голову на стол и окунулся в тревожные сновидения, продолжавшиеся до самого утра.
    Настойчивый стук в дверь раздавался все громче и громче.
    - Домнул Штефэнеску! – раздался сердитый женский голос.
    Думитру очнулся и испуганно оглядел комнату, залитую солнечным светом, проникавшим в крохотное окошко под потолком. И в это же мгновение ему в глаза бросилась запыленная банка, стоящая на краю стола. На потускневшем от времени стекле виднелись явные кровавые отпечатки ладоней. Думитру с ужасом глянул на свои руки. Буровато-красная засохшая корочка покрывала его огрубевшую от мозолей кожу. Тяжелый запах ударил в нос. Ужаснувшись, он привстал со стула и, желая вытереть руки хотя бы об рубашку, коснулся голой груди. Удивившись, Думитру сделал несколько шагов к зеркалу и, стерев тыльной стороной кисти руки слой пыли с гладкой поверхности, внимательно сощурился, разглядывая испачканные в крови щеки, плечи и грудь. Испачканные в чужой крови…
    - Домнул Штефэнеску, вы здесь? – раздался снова грубоватый женский голос.
    Резко обернувшись, Думитру торопливо бросился к шкафу, надеясь найти чистую рубашку, которой мог бы закрыть окровавленную грудь.
    - Думитру, здесь ли вы? – повторил голос.
    - Д-да, да, доамна Шафра, - хрипло проговорил Думитру, судорожно натягивая рубашку.
    - С вами все в порядке? – поинтересовался голос за дверью, - Обычно вы встаете с рассветом, а сегодня проспали до полудня… Проспали ведь?
    - Да, - подтвердил Думитру, добираясь до небольшого таза с водой, поставленного вместо умывальника и принимаясь оттирать руки и лицо, потом вдруг, разозлившись на себя же, кинулся к столу и, схватив банку, сунул её в шкаф, накрыв сверху плащом.
    - У вас что-то случилось? Я слышу стук… - сказала женщина, стоящая за дверью.
    - У меня все хорошо, - прорычал сквозь зубы Думитру, разозлившись на назойливость хозяйки.
    - Нет, что-то происходит. Я это слышу. Отоприте! – прикрикнула хозяйка.
    Стукнув себя кулаком в лоб, мужчина швырнул окровавленную рубашку в шкаф и запер дверцу, внимательно оглядев комнату. На столе оставалось крохотное пятно крови, но времени оттирать его не было. Думитру ещё раз глянул на свое бледное и холодно-красивое лицо в зеркало и, постаравшись придать ему выражение сонного спокойствия, прошел к двери.
    С трудом и по возможности без шума отодвинув тяжелую тумбу в сторону, Думитру смахнул со лба капли выступившего пота и, растянув губы в легкой улыбке, сдвинул щеколду, немного приоткрывая дверь и выглядывая в образовавшуюся щелку.
    - Здравствуйте, доамна Шафра, - проговорил Думитру, мило улыбаясь полноватой сорокапятилетней женщине, стоявшей напротив него, уперев руки в бока.
    - И вы здравствуйте, домнул Штефэнеску, - сказала женщина, властным движением отодвигая Думитру в сторону и проходя в комнату.
    Зоркие глаза хозяйки скользили по всей мебели и вещам, принесенным Думитру.
    - Откуда на столе это пятно?! – воскликнула женщина, заметив кровь.
    - Я… Из-за старой раны у меня открылось кровотечение… Кровь носом пошла… - сказал Думитру, заметив в отражении в зеркале крохотную полоску крови, не отмывшуюся с его лица.
    - Так что же вы не сказали сразу… У меня как раз отвар есть специальный для таких случаев… - всплеснула руками женщина.
    - Я вчера был кое-чем занят допоздна и заснул за столом… А когда проснулся – увидел это пятно и… Было уже давно за полночь. Я не хотел будить вас, - проговорил Думитру, быстро сочиняя на ходу.
    - Бедолага!.. – воскликнула женщина, замечая таз со ставшей красноватой от крови водой, - Сильно, видать, кровило…
    - Да… - протянул Думитру.
    - Завтракать-то хоть пойдете, домнул Думитру? Специально баранинку свежую сготовила, по вашей-то рецептуре, - сказала женщина, мягко улыбаясь, от чего в уголках глаз выступили длинные морщинки.
    - Я себя не очень хорошо чувствую… - проговорил Думитру, - Если это вас не обидит, я бы лучше остался в комнате, да вздремнул ещё часок-другой.
    - Конечно-конечно… Давайте, я вам все сюда прямо принесу, пока горяченькое, а? – подмигнула женщина.
    - Спасибо вам огромнейшее, - сказал Думитру, наигранно кланяясь в пояс женщине, - Да только не стоит так затруднять себя. Тем более, что я сегодня же съезжаю.
    - Как съезжаете? – всплеснула руками женщина, - Уже? Ведь и недельку не погостили у нас…
    - Я уладил все необходимые дела в этом городе и сегодня вечером уезжаю отсюда… - проговорил Думитру.
    Этим же вечером, потратив последние из скопленных денег, он купил коня и, ловко прыгнув в седло и расправив длинный плащ, умчался прочь, забрав с собой лишь только пыльную банку с лежавшим в ней сердцем и кистью женской руки. Домчавшись до ближайшего городка, он с трудом продал мяснику измученного долгим переездом, едва державшегося на ногах вороного коня, готового вот-вот испустить дух. Забрав свои гроши, он скрылся от людских глаз, выстроив собственными руками крохотную землянку в лесу.
    В сыром, мерзком подвале стройными рядами расположились деревянные полки, вделанные в стены. А на полках, бок к боку, выстроились пузатые, одноликие стеклянные банки. Некоторые из них, заполненные мутной зеленоватой жидкостью, успели уже покрыться слоем пыли, а некоторые, ещё пустые, тускло поблескивали под лучами солнца, проникавшего в подвал через крохотное окно, проделанное в потолке.
    Время от времени хозяин этого ужасного, похожего на склеп помещения – молодой, стройный, темноволосый мужчина, одевался в аккуратную белоснежную рубашку и черные брюки, забирал с полки одну из банок и исчезал на неделю, на месяц, а иногда и на два.
    Возвращаясь, всегда с неизменной довольной, но леденящей улыбкой, он осторожно ставил банку на небольшой столик посреди подвала и, некоторое время копаясь в небольшом шкафчике, смастеренном рядом с дверью, доставал по нескольку склянок, которые составлял в аккуратный ряд около банки. Оглядев приготовленные ингредиенты и убедившись, что все на месте, мужчина разжигал небольшой костерок на земляном полу рядом со столом и навешивал над ним полукруглый, закоптелый чугунный котелок. Смешивая ингредиенты в строгих пропорциях, мужчина варил, помешивая длинным железным прутом, в котелке зеленоватую жидкость. Когда же от кипящего варева начинали подниматься вверх сероватые клубы пара, мужчина снимал котелок с огня и ставил в сторону, между двух небольших камней. Пока варево остужалось, он возвращался к принесенной банке. Осторожно извлекая из неё содержимое, он смывал свежую ещё кровь кристально чистой родниковой водой, набранной ранним утром, после чего возвращал все обратно в банку и медленно заливал зеленоватой жидкостью. Закупорив пузатую банку крышкой, мужчина некоторое время вертел её на свету, и губы его сжимались не то в кривой ухмылке, не то в каком-то хищном, почти животном оскале. Удовлетворенно осмотрев результат своей работы, мужчина водружал банку с законсервированными в ней кистью руки и сердцем на пустое место на полке.
    Время шло стремительно, а Думитру Штефэнеску все так же аккуратно застегивал все, кроме последних двух, пуговицы рубашки, заправлял белую ткань под широкий пояс черных брюк, натягивал короткие сапоги и закреплял на плечах длинный черный плащ. Накинув широкий капюшон на голову, закрывая виски с начинавшей уже проступать на них сединой, мужчина поднимался из подвала по небольшой лестнице, закрывал за собой деревянный люк и закидывал его песком и прошлогодней листвой, или снегом, если была зима.
    Бредя по лесу, пробираясь через топкие, заболоченные низины весной и осенью, а зимой – утопая по колено в снегу, мужчина выбирался на ближайшую дорогу, а там уже следовал в слепо выбранном направлении до первого городка. Бывало, ему попадались попутные извозчики, тогда мужчина не гнушался подзаработать грабежом. Тело убитого, с перерезанным горлом, Думитру уволакивал в придорожную поросль леса, с привычной педантичностью наблюдая, чтобы нигде не оставалось следов. Но что же нужно ему было в городе?..


    +1


    Ссылка на этот материал:


    • 10
    Общий балл: 1
    Проголосовало людей: 1


    Автор: Aston_Martin
    Категория: Ужасы
    Читали: 69 (Посмотреть кто)

    Размещено: 25 сентября 2015 | Просмотров: 97 | Комментариев: 0 |
    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.