«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 1
Inna

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 17
Всех: 19

Сегодня День рождения:

  •     KADGAR (19-го, 4 года)
  •     Mary MkLair. (19-го, 21 год)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Дискуссии О культуре общения 167 anuta
    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1863 Кигель
    Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
    Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
    Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
    Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
    Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
    Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
    Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    ЗАКОЛДОВАННЫЕ

     

    ЗАКОЛДОВАННЫЕ

     

    I. НИКОГДА, ИНОГДА, ВСЕГДА

     

            Жмуря глаза от солнца, Иван Петров притормозил перед знаком-указателем. Синяя пластина с белыми надписями сильно контрастировала на фоне голубого неба и яркого снега – зимний полдень выдался очень солнечным.

            Указатель говорил, что если свернуть с федеральной трассы налево, можно приехать в место под названием «Златоуст». Насколько помнил Иван, это город в Челябинской области, который славится фабриками по изготовлению холодного оружия, а дальше за ним – еще один городок - Куса. Родом Иван из этих мест, к северу от Кусы.

            Ему вдруг ужасно расхотелось ехать к Аллочке. Все эти разговоры, этот взгляд, который он никогда не мог выдержать. Решение пришло мгновенно. Экспромтом. Иван ничего не планировал, и поэтому неожиданно для себя убрал ногу с тормоза и, вывернув руль налево, утопил педаль газа.

            Огромный «Патфиндер», пропустив встречный грузовик – вакуумную машину, и рванул с места, выбрасывая из-под колес песок, насыпанный оранжевым грузовиком дорожной службы, который попался навстречу ранее. 

            Он никогда не ездил этой дорогой, но знал, что она короче. Хоть и имея внедорожник, Иван всегда избегал коротких путей. Асфальт всегда был предпочтительнее, но сейчас зима. И какого черта! Весь гравий под укатанным слоем снега.

            Иван поразмыслил: «А что такого?»

            Он знал, что дорога до Екатеринбурга через Челябинск  еще займет 5-6 часов, И это по трассе М5. Сейчас он свернул в какое-то захолустье. И все из-за того, что он на миг задумался. А что? Он умеет думать, хоть и Алла считает иначе. В отличие от нее, он немножко импульсивен.

            «Что ж, прокатимся по эту сторону Уральских гор», - снова поразмыслил Иван. Его «Патфиндер» послушно несся на Север.

            - Все из-за чертового грузовика, - произнес он вслух. Именно длинный машиновоз с экземплярами «Автоваза» заставил его притормозить на повороте и на крутом спуске. Грузовик принимал направо, чтобы остановиться на стоянке грузовиков, когда Иван увидел указатель. За секунду у него в голове мелькнула идея нового маршрута. От Златоуста до  Кусы и от Кусы до Нязепетровска примерно сто тридцать километров, от Нязепетровска до Екатеринбурга каких-то двести пятьдесят километров. А если ехать по федеральной трассе, только до Челябинска пилить еще не меньше двух сотен, а то и больше, да еще там – до Екатеринбурга – триста. Да, по трассе дорога хорошая, а через глубинку от дороги можно ждать сюрпризов, хоть она и короче расстоянием. Но дело не в том, чтобы срезать, а чтобы оттянуть неизбежную встречу, не так ли?

            Говорят, в тех местах, мимо которых он поедет, ужасно красиво и много охотхозяйств, где можно остановиться и отдохнуть. В деньгах Иван никогда не испытывал дефицит и может оплатить себе любой местный досуг или развлечение. Как знать, может он найдет место для ночлега, передумает ехать к Алле и развернется. Вот было бы здорово!

            Златоуст открылся снежной долиной. Дома утопали в снегу, их крыши белели на фоне уральских пейзажей хребта Уреньги. Иван тут же увидел указатель «Куса», но решил проехать через город, а не по объездной дороге для грузовиков. Повсюду разместили огромные баннеры с рекламами охотничьих ножей. Ивану вдруг захотелось купить себе такой.

            - Чтоб заткнуть Аллочку, если что! – рассмеялся он. В шутку конечно же.

            Адрес был указан на одном из плакатов. Иван включил через меню экрана магнитолы навигатор, ввел адрес, и уже через десять минут прибыл на место.

            Магазин расположился у трамвайных путей, около памятника Аносову – известному металлургу, в старом здании дореволюционной постройки. Здесь и находилась «Златоустовская оружейная фабрика». Иван окинул взором здание – темные мрачные кирпичи угрюмо сочетались с современными окнами. Интересно.

            Он вошел в магазин и очутился в теплом помещении среди металлических позолоченных гравюр, висевших на стенах, столовых предметов, каждый из которых представлял собой произведение искусства, помещенное под стекло витрин, и конечно же стеклянные стеллажи с ножами разных размеров, форм и предназначений.

            Иван стал с неподдельным интересом рассматривать ножи.

            - Всегда мечтал о «Финке», - сказал он, когда миловидная продавщица поинтересовалась, может ли она чем-нибудь помочь?   

            Иван выбрал нож с рукояткой из бересты, золотистым тыльником и двойным, как у кинжала, упором под большой и указательный палец, узким недлинным лезвием с кровотоком.

            - «Финка» не считается холодным оружием и продается свободно, - объяснила продовец-консультант. – Несмотря на упор и кровоток на лезвии, нож все еще остается обычным из-за ширины и длинны лезвия, а так же качества стали.

            - А я смогу им вскрыть консервы? – поинтересовался Иван.

            - Вы им сможете сделать все что угодно, - заверила его девушка. – Обратите внимание на гравировку, видите?

            Иван выбрал самый дорогой нож «Финку» с гравировкой на лезвии с противоположной стороны кровотока. Сейчас он внимательно рассматривал лезвие. Помимо логотипа фирмы Златоустовских ножей среди вензелей на сталь нанесли изображение охотника, волка, кабана и косули, причем создавалось впечатление, что охотник, кабан и волк действуют заодно, а косуля спасается бегством.          

            - Беру, - сказал Иван.

            Девушка предложила к ножу ножны, и Иван их сразу повесил на пояс, вложил туда нож, а паспорт изделия сунул в бумажник.

            Не зная к чему бы это, но Иван услышал от девушки:

            - Счастливого путешествия и удачной охоты.

            - Спасибо, - поблагодарил изумленный Иван. Неужели у него на лице написано, что он неместный.

            Вторая девушка-консультант тоже пожелала Ивану удачи.

            - А знаете, как говорят, - сказала первая девушка. – У мужчины должны быть три вещи. Знаете какие?

            - Нет, какие?

            - Нож, машина и женщина. Нож не подведет никогда, машина – иногда, женщина – всегда.

            - Я это запомню, - сказал Иван и вышел из магазина.

     

    II. ПО ТУ СТОРОНУ УРАЛЬСКИХ ГОР

     

    Через двадцать километров позади остался город Куса с советскими улицами, хрущевками, почти закрытым градообразующим предприятием, трубы которого уже не коптят, и частным сектором, из-за которого город походил на большую деревню.

            Впереди – Нязепетровск. Еще один невзрачный город Челябинской области на европейской стороне Уральских гор у самой границы со Свердловской областью и великой Башкирии.

            - Наверное, здесь по этим дорогам бродил мудрец-пилигрим Ур в поисках золотого камня Ала, - произнес Иван Петров и рассмеялся. – Наверняка тут были тропы вместо дорог.

            Эту историю, как и многие другие, рассказала ему бабушка. Она жила недалеко от Нязепетровска. Это еще одна причина, по которой Иван свернул с трассы М5. Ему вспомнилась одна история.

            Моя мама умерла, когда мне было три, как ты знаешь. Я тридцать четвертого года, значит, был тридцать седьмой. Она заболела гриппом и парилась в бане, чтобы вылечиться. Безуспешно. Даже наоборот, усугубила болесть.     

            Так она говорила – «болесть», не «болезнь».

            Отец мой погиб на Курской Дуге в районе Прохоровки. Сгорел в танке. Но я помню, перед войной, он работал в Леспромхозе.  Партия была тот же бизнес… или как там ее… компанией. Фирмой. Отец от партии нанимал на работу лесорубов. Они валили лес. Отец руководил трелёвочными тракторами, которые вытаскивали лес к дороге. Там его грузили и увозили на переработку. Остатки деревьев отец складывал в поленницу и замерял, чтобы никто не воровал. Остатки отправляли на местную фабрику мебели. Председатель райкома партии очень любил отца. Уж больно он был предан партии. И вообще Советам. И погиб в Великой Отечественной Войне. Он не был танкистом, он был лесорубом. Но знаешь, внучек, тогда в сорок первом все стали танкистами. Это было просто.

            Помнится, Иван согласился с этим. Это сейчас танки напиханы электроникой, его родная сестра Таня в Челябинске паяет секретные платы для танков Т-90 на заводе. А тогда танки Т-34 были на бензиновом двигателе. Представляете?

    А знаешь, почему Сталин расстреливал за то, что в поддоне танка Т-34 образовывалась течь?

            Иван не знал.

            Потому что раньше зимой моторы грели кострами, которые разводили под танком в выкопанных нишах, и не дай бог огонь попадет на пролитое масло или бензин. Я знаю, сама проработала мотористкой в тарном цехе почти сорок лет.

            Иван улыбался, жмуря глаза от белого яркого снега, который становился все чище и чище, все белее и белее, а сугробы все выше и выше. Мотор «Патфиндера в три литра объемом довольно урчал от качественного бензина на заправке «ЛУКОЙЛ», как огромный серый кот. Руки спокойно лежат на толстом руле. Они плавно поворачивают обтянутую кожей баранку, и большой автомобиль легко вписывается в узкие повороты. Ноги водителя отдыхали, благодаря коробке-автомат. Асфальт пропал, его заменил плотно укатанный слой снега, местами скользкий, накатанный, превратившийся в лед.

            Вот, помню, однажды, отец, как обычно, взял меня с собой. Мы на лошади, запряженной в телегу, доезжали до места сбора лесорубов. Там отец и разворачивал свою контору. Отправлял лесорубов рубить лес и принимал уже срубленные стволы, вывезенные из леса. Там его грузили в лесовозы и увозили на фабрику или на места погрузки у железнодорожной станции. Отец всегда занят был, а я сидела на пеньке. Кукол у меня не было. Жарко было, одно платьишко на мне да панамка самодельная. Год был тридцать девятый, мне украт пять исполнилось. Через два года после смерти матери. И вот сижу, рабочие толпятся возле бревен, все заняты, а я отдельно сижу. Смастерила из палачек две фигурки, и это куклы у меня. И вот вижу, из леса женщина выходит. На ней платье длинное белое и косынка тоже белая на голове. На ногах сандалии на босу ногу. Жаркое лето выдалось, но ягод еще не было, поэтому и сидела я играла сама. Вышла она со стороны реки, которая текла за нетронутым лесорубами лесом. А с другой стороны уже вырубленное поле с пеньками. Отец и рабочие сидели в другой стороне ближе к дороге и не могли ее видеть. Тогда я подумала, что это чья-то жена, ведь меня же брал отец на работу, так почему кто-то из рабочих не мог взять с собой свою жену. В любом случае, я так и не узнала, кем она была на самом деле, только догадывалась, но никогда не забуду, что она мне сказала. Женщина подошла, красивая и высокая, стройная такая, улыбается мне и говорит:

            - Как тебя зовут, девочка? – говорит.

            - Тамара, - отвечаю.

            - Где твои родители? – спрашивает.

            - Мама на небе, - отвечаю я, - а папа вон там.

            И указываю.

            Женщина посмотрела в ту сторону, потом на меня и присела рядом. Посмотрела мне прямо в глаза. Помню, у нее были темные волосы, которые торчали из-под косынки и локоны падали на щеки, а глаза были карие, почти черные. Она чем-то напомнила мне мою маму, я не помню ее лица, мне было три готика, когда она умерла, а фотографий не осталось, потому что не было в нашей деревне фотографов.

            - А знаешь, кто я? – спросила она.

            - Нет, - отвечаю. – Кто?

    Но она не сказала. Вместо этого она наклонилась ко мне и произнесла лишь одно слово.

            Встречный автомобиль отвлек Ивана от раздумий. Дорога стала узкая, но чищенная, а на обочине выросли сугробы. На небе ни одного облачка, солнце хоть и низко, но светит ярко, а вокруг белизна из снега. Когда прерывался лес, и открывалось поле, то белая снежная гладь слепила глаза. Иван опустил козырек, и даже легкая тонировка лобового стекла не спасала от солнца. Сейчас Иван жалел лишь о том, что у него нет очков-хамелеонов.      

            С момента, когда внедорожник свернул с М5, навстречу проехала «Нива» с каким-то стариком за рулем, старый «УАЗ» с мужиком в охотничьей одежде, синий фургон-уазик почты России, «Газель» с продуктовым фургоном и иномарка. Но когда далеко позади осталась крупная деревня, дорога через которую проходила прямо по центральной улице, встречные машины исчезли. Дорога стала хуже, немного уже, сугробы на обочине – выше. Появились колеи. Здесь грейдер не чистит так, как он чистил между той деревней, которая только что осталась позади, и городом Кусой.  

            Иван попытался вспомнить бабушку, но тут зазвонил телефон. Он нажал на кнопку громкой связи в машине, и даже не потребовалось брать в руки смартфон. Система в машине сама вывела громкую связь на динамики автомагнитолы.

            - Алло?

            - Ваня… - голос Аллы. – Ты где едешь?

            - Да я тут, в одном месте, - сказал он. - Не знаю. Еду по ту сторону Уральских гор.

            - Я тут подумала… может тебе стоит развернуться? Мне кажется, мы не готовы к новой встрече. – Она сделала паузу. - К этой встрече Я не готова.

            - Но я уже проехал из Оренбурга так далеко. Мне до Екатеринбурга осталось каких-то три часа.

            - Я знаю, но прости…

            И тут Иван услышал в динамках посторонний голос на заднем фоне. Говоривший думал, что Иван ничего не услышит, но он услышал. Так бы и было, говори он в трубку, а не на громкой связи.

            - Да что ты с ним разговариваешь, положи трубку.

            - Кто там у тебя? – спросил Иван.

            Через паузу:

            - Никого.

            - Я кого-то слышал. Ты не одна?

            - Это телевизор.

            - Не надо 3.14здеть! У тебя дома какой-то мужик!

            - Да нет у меня никого.

            - Дай сюда! – раздался мужской голос. – Алло?

            - Кто это?

            - Иван, давай по-хорошему. Разворачивайся. Тебя тут никто не ждет. Оставь Аллу в покое.

            «Но это она меня не хочет или не может оставить в покое», - подумал Иван. Вслух он сказал:

            - Ты кто?

            - Я ее друг. Знакомый. Слушай. Это не то, что ты думаешь. Алле сейчас нужна помощь. И ты ей не поможешь. Ты только все портишь.

            - Это она все портит. Она настояла на встрече, чтобы выяснить отношения, я проехал уже пятьсот километров, а вы говорите, разворачивайся?

            - Отдай, - раздался голос Аллы. – Ваня, не приезжай. Прошу тебя. Пожалуйста. Я передумала.

            - Ты передумала? Передумала она! Пошла ты, сука!

            Раздались гудки.

            - Алла… - но разговор был окончен. Иван вдруг почувствовал жуткую вину, страх перед будущим, безысходность, отчаяние и печаль. Измену. Он взял с консоли смартфон, набрал через быстрый набор ее номер, который в контакте значился просто как «Алла».

            В ответ только короткие гудки.

            Иван посмотрел на дисплей смартфона: последняя палочка приема сети исчезла, оставив пустой квадрат. Появилась надпись: только экстренные вызовы.  

            - Да пошла ты, - сказал Иван. Он доедет до Нязепетровска, там отыщет через интернет охотхозяйство, позвонит и предложит хозяину много денег за комнату, завтрак. Может быть, даже можно взять напрокат ружье. Если повезет, он покатается на снегоходе или квадроцикле с цепями на колесах.

            Иван ехал молча, он никогда не включал музыку, слушал только радио. Оно замолчало сразу, когда он свернул с трассы. Нет сигнала. Но наверняка тут есть местное радио. Иван поискал радиостанцию, перебрав все частоты – пусто. Он даже не знал, какой музон ему закачала дочь на флешку. Вспомнив ее милое лицо, Ивану стало веселее. В отношениях ему никогда не везло. Дочери исполнилось шестнадцать. Она сейчас в том же возрасте, в каком была ее мать, когда они имели неосторожность влюбиться и поддаться порывам страсти. Но Иван вернулся после второй чеченской компании, а ее мать Татьяна училась в школе. Они поженились, но брак долго не просуществовал. Бабушка, когда была жива, сказала, что их брак обречен. Так и случилось. Но он поддерживает дружеские отношения с матерью Лилии, и отцовские – с самой Лилией. И это было хорошо. Но Алла…

            Иван взял смартфон, увидел, что появилась сеть, и вызвал Аллу на связь. Она взяла трубку сразу же.

            - Отстань! – сказала Алла, но не в трубку, а тому мужчине, кто был рядом. – Не лезь и не вмешивайся. Это только мое дело.

            - Аллочка, извини.

            - Ты тоже прости меня. Не сворачивай с пути. Приезжай. Мы поговорим. Обещаю, я тебя дождусь. Мы…

            Послышалось бульканье, сеть пропала.

            - Черт, - выругался Иван. Сеть пропала основательно. – Дерьмо.

            Она снова передумала.

            - Вот дерьмо! – Иван стукнул по рулю. – Дерьмо собачье.

            Он случайно нажал на кнопку на руле и включил USB-порт в магнитоле. Неожиданно, нарушив шипение ненастроенного радио, запели «Время и стекло».

     

    Я знаю, где живет любовь,

    В каком укромном уголке твоей души ее искать,

    Я таю от твоих волшебных слов,

    И мне так хочется тебе о своих чувствах рассказать.

     

             - Лилия, - улыбаясь, произнес Иван. Его голос переполняла любовь к дочери. Его Лилька молодец, не смотря ни на что. Его бывшая тоже умница, но Аллка – эта маленькая невежественная сучка! Дешевая шлюшка! Хоть он и без ума от нее. Что он в ней нашел? В ней есть изюминка? Страсть? Стиль? Женственность? Харизма? Все вместе! И один недостаток – у нее полно мужиков, знакомых, бывших, соседей, мать их! И все вокруг нее вьются. Но Иван Петров ее добивался, видит бог. И она того стоила. О, да! От одних мыслей про Аллочку, у него вставал. Эрекция стала мощнее, чем раньше, а ночью он стал испытывать поллюции. Можно себе представить.

    Но Иван решил не думать о ней и не стал слушать русскую попсу, лучше переключиться на рок, чтобы сосредоточился на дороге. В электронных папках магнитолы он отыскал Би-2 и продолжил путь.

    Из динамиков полилась громкая мелодия русского рока, которая немедленно взбодрила Ивана.

     

    Если взорвется Черное солнце,

    Все в этой жизни перевернется,

    Привычный мир никогда не вернется,

    Он не вернется.

     

    Машина то и дело проваливалась в колею, и ее болтало из стороны  сторону. И из колеи трудно было выскочить, потому что машину могло бросить на обочину или на встречную в самый неподходящий момент. Впервые Иван пожалел. Что свернул с трассы, но теперь было уже поздно.

            Из-за поворота выскочил «УАЗ-ПАТРИОТ». Два внедорожника мчались друг на друга в трех колеях. Одна колея – центральная – оказалась общей для встречных машин – дорога изрядно сузилась, а по обочинам навалены груды снега после проезда грейдера. Иван принял право, водитель встречного внедорожника сделал то же самое. Машины едва разъехались.

            Иван вернул джип обратно к центру дроги, но машина перескочила колею и вышла на левую сторону. Ивану это не понравилось, и он направил машину правее. Передние левые колеса выскочили из встречной колеи, а задние так там и остались. Машину понесло направо. Иван вывернул руль влево, и машину занесло. Передние колеса перескочили из правой колеи в центральную и покатились, словно по льду. Ни курсовая устойчивость, ни система ABS, ни тормоза не помогли водителю выйти из заноса. Поворот направо приблизил левую обочину, занесенную снегом, и джип воткнулся в сугроб. Огромная масса протаранила массивным капотом снежный вал, за которым открылся глубокий снежный овраг, и «Ниссан Патфиндер» улетел с дороги в кювет.

     

    III – ИВАН ПРОВАЛИВАЕТСЯ В СНЕГ

     

            «Она склонилась ко мне и сказала лишь одно слово: «спасибо».

            Иван очнулся. Он что, на мгновение потерял сознание?

            В машине царил полумрак. Магнитола отключилась, когда заглох мотор.

    Иван обернулся по сторонам и увидел, что все окна забросаны мокрым снегом. Как в ловушке. Будто на машину сошла лавина. Но это машина утонула в снегу, а не наоборот. Осадков этой зимой выпало немало. Иван включил «Дворники», и они очистили забросанное снегом лобовое стекло. Капот машины полностью погрузился в снег. Иван попытался открыть дверь – не получилось. Она лишь приоткрылась и уперлась в плотный снег. Бровь ужасно болела. Он не пристегивался ремнем, обманывал систему безопасности, втыкая в разъем лишь пряжку от ремня безопасности, так что бортовой компьютер думал, что водитель пристегнут. Иван опустил козырек и посмотрел в зеркальце. Бровь оказалась рассечена. Струйка крови уже подсыхала на переносице. Так же кровь осталась и на кожаной оплетке руля.

            Зажигание машины было все еще включено, хоть и мотор заглох. Иван нажал на кнопку стеклоподъемника и опустил стекло с водительской стороны. В салон посыпался снег, Иван дрожащей рукой стряхнул его с колен своих джинсов. Он был крупным мужчиной, но протиснуться в окно смог. Оказавшись снаружи наполовину закопанного автомобиля, он тут же по колено провалился в снег, а когда стал карабкаться, то увяз по пояс.   

            - Ах, чтоб тебя!

            Иван уперся о крышу машины, подтянулся, пошевелил ногами и немного утрамбовал снег под собой, что позволило устойчивее стоять на ногах.

            Он осмотрелся. Легкий порыв ветра шумел в кронах сосен, до ноздрей донесся слабый запах дыма. И вон он! Дом. Чуть дальше. До него Иван не доехал пару километров. Через поле, на опушке леса расположились несколько построек. Одна из них – жилой дом с дымящейся трубой. Значит, дома кто-то есть. И это хорошо.

            Ивана угораздило слететь с дороги как раз там, где за поворотом заканчивался лес, а дом через поле дальше по дороге. Но судя по всему, он не у самой дороги, а в стороне. Может это кордон лесника? Наверняка с главной дороги к этому дому ведет съезд. Нужно выбраться и посмотреть.

            Иван нырнул обратно во внедорожник, взял с консоли свой смартфон, с заднего сиденья – барсетку с документами и, немного подумав, открыл бардачок, откуда достал перчатки и электронный испаритель. Не утруждая себя надеванием шапки, он надел перчатки и стал карабкаться на дорогу.

            Снег оказался рыхлый, но там, где проехал внедорожник, слетая с дороги в кювет, снег оказался утрамбован так, что по нему можно было идти, глубоко не проваливаясь.

            Иван выбрался на дорогу, снова осмотрелся и отдышался.

            - Ну и дела, - произнес он, не в силах поверить, что попал в аварию. Благо с машиной наверняка все в порядке. Она зарыта в снегу почти по самую крышу, своим ходом выезжать бесполезно.

            - Чем круче джип, тем дальше идти за трактором, - произнес Иван и нервно рассмеялся. Однако попытка успокоить себя увенчалась успехом: он понадеялся, что у обитателей дома на опушке леса, может быть, есть трактор или хотя бы грузовик.

            Иван отошел и посмотрел на разрыв в снежном бруствере, куда угодил внедорожник. Машину с дороги не особо видно, если не приглядываться. Да и дом не так уж и далеко. Воровать в машине особо нечего. Да и кому это надо? Кто захочет возиться в этом снегу? Как правило, никому нет дела до лежащей в кювете машины. К тому же за час в этой глуши может не проехать ни одна машина.

            Иван направился дальше по дороге. Справа лес тянулся далеко за холм, куда уходила дорога, а слева обрамленное соснами расположилось поле. Наверняка его косят и собирают сено, подумал Иван. Иначе, зачем тут строить дом?

            Он прошел пятьсот метров и увидел развилку. Точнее не развилку, а съезд налево. Съезд крутой, на обычной легковушке съехать с дороги к дому будет трудновато, а на внедорожнике или тракторе, или грузовике – в самый раз.

            - Не могут же они пешком ходить в такой глуши, - рассудил Иван. Значит, транспорт у них есть. Дорога к дому почищена, причем трактором.

            Иван сбежал вниз с дороги и направился к дому. 

            Он зажал губами мундштук электронного испарителя, нажал на кнопочку и глубоко шумно затянулся. Свежий зимний лесной воздух вокруг него тут же сменился запахом ванили. Легкое содержание никотина в жиже испарителя сразу дало эффект, и сердце Ивана наполнилось надеждой, что все еще будет хорошо.

            Рукой он нащупал ножны с новым, купленным в Златоусте ножом, который незаметно и удобно уместился на поясе джинсов под курткой.

     

    IV. ДЕРЕВЕНСКАЯ ГОСТЕПРИИМНОСТЬ

     

    Иван подошел к воротам и постучал в дверь, увидел звонок, нажал на кнопку, но не услышал сигнала. Он помнил, когда еще была жива бабушка, то все в деревне ходили в гости друг к другу, причем проходили через ворота без стука или звонка, потому что ворота никогда не закрывались, или закрывались только на ночь. Он взялся за кольцо дверной ручки и повернул его против часовой стрелки. Раздался металлический лязг – щеколда приподнялась и вышла из запорного паза. Ворота приоткрылись.

            - Здрасьте! Есть кто?

            Иван ожидал, что залает собака, но во дворе было тихо, как в могиле. Иван слышал только собственное сердцебиение.  Он не заметил, как снова затянулся электронным испарителем. Пахло дымом и истопленными дровами, и снова запахло ванилью.  

            Если печь топится, то есть и хозяин. Лишь бы он пульнул из ружья. Однако топилась не только печь в доме: откуда-то тянуло запахом пихтового масла и березовым дымом. Иван сразу узнал знакомый запах бани. Он улыбнулся и еще раз затянулся испарителем.

            - Эй! Хозяева! Есть кто дома?

            Иван прошел во двор, закрыл за собой дверь. Он поднялся по ступенькам крыльца и увидел, что дверь в сени приоткрыта. Он вошел, чувствуя, как будто растворяется в полумраке сеней. Здесь не горела лампочка, и не было окон, лишь две двери. Левая вела на веранду дома, а та, что прямо – наверняка в избу. Иван постучался, но его стук утопал в войлоке, которым обили дверь. Люди, которые обитали в доме, могли находиться в дальней комнате или просто спать и не слышать стук.

            Иван увидел две пары валенок в углу, тряпичные домашние тапки и пару калош. Одна пара валенок явно принадлежала мужчине, другая – женщине, может ребенку.

            Значит, люди дома.

            Иван взялся за холодную ручку и открыл дверь. Тяжело дыша и пуская пар изо рта, он смотрел на свою руку в черной перчатке, ощущая легкий холод щеками и ушами, потому что не надел шапку. Дверь скрипнула на старых петлях и отварилась.  

            В избе пахло сыростью и дровами. Наверняка такой эффект только у порога, потому что из сеней через старые щели тянет холодом навстречу теплу русской печи.

            - Есть кто?

            - Здесь! – тут же раздался ответ: громкий бас за шторкой из бусин. Очевидно, это была малая комната в избе, потому что дверной проем направо лишенный двери и штор открывал просторную и светлую гостиную с низкими и большими окнами.

            Шторы звонко загромыхали бусинами, и навстречу Ивану вышел мужчина, совсем не старый, но с морщинистым лицом в очках. В руках он держал беспроводной паяльник.

            - Извините, я слышал вас, но не мог отвлечься. Надо было припаять транзистор к плате, а руки мои стали часто меня подводить. – Он показал паяльник без провода и левую руку с платой размером с книжку, усыпанную радиодеталями. – Это как быть хирургом. С дрожащими руками все труднее и труднее.

            - Ясно, - сказал Иван. – Извините за беспокойство. Я не хотел нарушать ваш покой и вламываться, просто я тут немного слетел с дороги.

            - На повороте. – Мужчина не уточнял, а утверждал, глядя поверх очком на Ивана с ироничной улыбкой на морщинистом лице. – Вы не первый, и я уверен, не последний. 

            - Можно чем-нибудь вытянуть мой джип из ямы?

            - Только не говорите, что вы ехали на север, в сторону Нязепетровска.

            - Именно туда.

            - И упали в овраг?

            - Да.

            - Я этого и боялся, - хозяин кивнул, - он глубокий. Ладно, проходите, садитесь. Я поставлю чайник и допаяю, если вы непротив. Потом посмотрим, что можно сделать. Присаживайтесь. Вы не пострадали, надеюсь?

            - Нет, - Иван снял ботинки, повесил куртку на крючок и прошел в комнату и сел за стол. Хозяин включил электрочайник и скрылся за шторками из бусин. Они еще долго колыхались в дверном проеме после того, как мужчина скрылся за ними. Бусины стукались друг о друга, но потом все стало тихо. Избу наполняло лишь тиканье старинных часов с маятником, которые, скорее всего, висели в большой комнате.

            Поплыл запах горячего припоя из соседней – малой – комнаты, где мужчина что-то паял.

            Зашумел электрочайник, вскипел и выключился.

            - Будьте добры, налейте сами, - раздался голос хозяина из-за шторок. – Я тут немного сильно занят. Не могу оторваться.

            - Хорошо. – Иван встал и налил себе кипятка в кружку, которую увидел на столе. Вроде бы чистая. Тут же стояла банка с растворимым кофе, коробка с пакетиками чая, еще одна коробка чая, только с рассыпным, и упаковка натурального кофе. Иван заметил и небольшой френч-пресс, стоящий за банками с вареньем и огурчиками. Он улыбнулся, взял френч-пресс, сполоснул его кипятком, насыпал в него натурального кофе и залил кипятком. – Надеюсь, вы пьете натуральный кофе.

            - Я нет, - отозвался хозяин, в его голосе слышалась сосредоточенность. – От него у меня, как и от зеленого чая, давление поднимается. К тому же его надо варить.

            - Не обязательно, - сказал Иван.

            - Заваривайте, если хотите, - сказал хозяин и тут же выругался. – Черт! Да держись ты, наконец! Вот так! Все! Ладно, остальное допаяю завтра.

            Мужчина вышел из-за штор и подошел к деревенскому умывальнику с бочком сверху и отсеком для помойного ведра снизу. Полилась вода.

            - Теперь можно и чаю выпить, - сказал он, вытирая руки тряпкой. Хозяин сел за стол. – Не знал, что этой штукой можно заваривать кофе.

            - Изначально, он для этого и был придуман.

            - Ясно. Мой Полясик всегда варит кофе в этой медной штуке с ручкой. А так не заваривает никогда. – Хозяин насыпал четыре ложки сахара в большую кружку и бросил туда чайный пакетик, затем залил его кипятком. Иван же выбрал самую маленькую кружечку с блюдцем, поставил перед собой вместе с френч-прессом и стал медленно опускать его поршень.

            - Значит, вы живете не один?

            - Нет. С Полясиком. – Видя недоумение гостя, хозяин дома добавил: - Я так зову Полину.

            - Это Ваша жена?

            - Дочь.

            - А чем вы занимаетесь? Чисто принимаете туристов?

            - Охотников, да. Плюс свое хозяйство.

            - Огород сажаете, скот содержите?

            - Точно.

            - Наверное, здесь чудно на природе жарить шашлыки.

            Услышав слово «шашлыки», мужчтина вдруг выронил кружку и разлил свой чай. Он грязно выругался, соскочил со стола и принялся тряпкой вытирать скатерть.

            - Извините, руки у меня уже не те, что раньше. Проклятый артрит.

            - А сколько стоит у вас провести время? Скажем, до завтрашнего утра? Я позвоню другу, и он поможет мне вытащить машину…

            - Не нужно, - хозяин стал наливать себе новую кружку чая. – У меня есть и грузовик, и трактор. Сейчас перекусим и вытащим вашу машину. Незачем издалека друзей просить. А что касается охоты, то сейчас не сезон. В марте – пожалуйста. Единственное, что могу предложить – покататься на снегоходе. Но можно подстрелить косулю. Сходить в баньку. Там у меня еще один дом, как вы заметили. Там гости и размещаются. Типа мини-отеля. Дом сейчас пустой. Если хотите, после обеда вытащим ваш джип, осмотрим его. Переночуете и с утра поедете дальше. 

    - Звучит заманчиво, - сказал Иван и сунул руку в карман джинсов, куда положил телефон. Он нажал на кнопку,  телефон его выключился.

            «Пусть меня потеряют», - подумал он.

            - Я устал от суеты, видит бог, а тут у вас покой и безмятежность. Я бы снял у вас комнатку на пару дней, если вы не против. Деньги не проблема.

    За дверью послышались шаги, хлопнула дверь. И когда вторая дверь открылась, Иван чуть было не произнес вслух: «Это судьба».

            В избу вошла босая девушка, завернутая лишь в белое полотенце, которое открывало ее коленки, и едва скрывало грудь.

            - Ой! – сказала она. – Я и не знала, что у нас гости. Должно быть, не заметила обувь в сенях.

            Потому что там темно, - подумал Иван.

            - Сколько тебе говорить, не выходи из бани раздетой, особенно зимой, - проворчал отец.

            - Сейчас оденусь, - сказала девушка и направилась в большую комнату. – О! Кофе! То, что нужно!

            И скрылась.

            - Извините, она у меня невоспитанная.

            - Ничего. Кстати, я так и не представился, меня Иван зовут.

    - Александр Новиков. Александр Николаевич.

    - А как ты узнал, что у меня джип?

    - Да ты вроде не похож на водителя микролитражки. Если проявил интерес здесь погостить и говоришь, что деньги для тебя не проблема, то, скорее всего, и ездишь на кроссовере.

    - Ясно. Так, как на счет  погостить у вас денек-другой?

     

    V. ОГОНЬ И СУМЕРКИ

     

            Огромные колеса грузовика «Урал-4320» вгрызались в укатанный снег, сдирали его со щебенчатой дороги, словно кожу с туши. Это был самопогрузчик-лесовоз, которым владел Александр Николаевич, и который был иногда его кормильцем, когда поступали заказы от компаний, выигравший тендер на сруб леса в Нязепетровском и Кусинском районах, а так же в Башкирии. 

            По мнению Ивана, для этой затеи лучше бы подошел трактор, которым Александр Николаевич чистил снег, но тот сказал, что трактор легче лесовоза, а джип сел глубоко. К тому же грузовик оборудован лебедкой. Силы лебедки вытащить внедорожник не хватало, поэтому Александр Николаевич включил пониженную передачу и полный привод.

            В феврале темнеет рано, и мужчины вытащили джип, когда опускались сумерки. Внедорожник завелся, хвала японскому качеству. Иван Петров осмотрел машину, видимых повреждений нет. Александр Николаевич объехал машину на лесовозе и махнул рукой из окна – поехали!

            Иван забрался в машину – такую родную и уютную, на миг поборол в себе желание включить телефон и сказать Аллочке, что с ним все в порядке, и к полуночи он, может быть, доберется до Екатеринбурга.

            Но не стал этого делать.

    Вместо этого он закинул свои шмотки в комнату гостевого дома и забурился в повторно истопленную баню. Там в предбаннике он нашел стопку армейских простыней – белые в синюю клеточку с надписями «Армия России».  Обмотавшись в нее, он вошел в избу, где его ждала охлажденная рюмка самогона.

    - Это моя, собственная. – Похвастался Александр Николаевич. – Никакой химии. Лучшее, что можно выпить от Башкирии до ХМАО и от Ебурга до гребанного Родоса со своим дюти фри и олл инклюзив, черт бы его подрал.

    Александр Николаевич уже изрядно захмелел от своего продукта.

    - Знаю, о чем ты думаешь. – Понизив голос, сказал он. – Тот, кто гонит самогон, причем высшего качества, не может устоять перед соблазном испробовать свое собственное дерьмо.

    - Дерьмо?

    - Зелье, - уточнил хозяин. – И правильно думаешь, но я не наливаю себе рюмку раньше пяти часов, а с твоим джипом мы провозились аж до пол шестого. Так что я налил себе двойную порцию. А учитывая, что пришлось изрядно повозиться, я сразу налил себе и вторую.

    Полясик порхала за шторками из бусин, что-то делала, Иван не видел что именно, но жаждал, чтобы она присоединилась к их маленькой компании. И его желание сбылось.

     Она вышла из-за шторок и села на табуретку за стол между отцом и гостем.

    - Папа, там наливочка наша была.

    - Верно. Тебе налить?

    - Спасибо.

    Отец достал из-под стола баклаху с красным напитком и налил дочери домашнего вина.

    - На здоровье, - сказал хозяин. И все его поддержали.

    Вскоре Полясик попросила второй стакан вина и третий. Четвертый стакан захмелевшая девушка пролила.

    - Черт, Полина, - выругался хозяин. – Ты такая свинья!

            Иван подумал, что девушка обидится, но она вместо этого звонко рассмеялась. А за ней и рассмеялся и отец, будто сморозил шутку, которая понравилась дочери.

            Иван решил поддержать смех и тоже рассмеялся. У него получилось.

     

    *      *      *

     

            Я не рассказывала, как отец брал меня на охоту? – спросила бабушка. – Была у него двустволка, и однажды мы поехали в лес на телеге. Отец возил с собой ружье в надежде подстрелить глухаря. Когда мы собрали два мешка кислицы, из которой потом тетя Поля варила варенье, и дикий чеснок тем июнем, ехали обратно поздним утром. А выезжали всегда рано. В те годы в лесу много чего съедобного росло в начале июня. Дикий чеснок и кислицу собирали всегда рано, иначе потом вся трава жухнет и становится не съедобной. И вот едем мы обратно и видим олениху, которая щипала молодые листья и почки липы. Отец остановил лошадь, помню, та недовольно фыркнула, но олениху не спугнула. Отец тихо взял ружье и прицелился. Вот ведь удача. Ее мясо можно засолить и поместить в погреб. Тогда холодильников не было, а в бочке с солью, какой было навалом, мясо хранилось все лето в погребах. Олениха – а это точно была она – посмотрела на нас, перестала живать и уставилась. Затем отвернулась и снова стала откусывать листья.

            Помню, я прошептала, мол, папа не надо стрелять. У нее наверняка есть детки. И я оказалась права. Три пятнистых олененка откуда-то из кустов припустили прочь. Олениха посмотрела на нас, потом на оленят и побежала за ними. Это точно была олениха, у нее не было рогов, а у олених, как известно, нет рогов.

            В то лето мы остались без мяса, ели только маринованную траву и варенье, никакого мяса. Коров содержали только на удой. Быков – на убой, но колхоз все отдавал армии. Овец и коз у нас не было, как и гусей и курей. Только свиньи, но и тех у нас не было. Зато олениха спаслась и убежала, благодаря мне. И спасла своих оленят.

            Ночью Иван открыл глаза, потому что ужасно хотелось в туалет.

    Надев джинсы с болтающимся на ремне ножом и в одной футболке, он вышел во двор, который примыкал к сараю и стайке, за которыми был еще один двор хозяйского дома, гараж и баня. Решил не идти в туалет, где воняло мочой, а отлил прямо на угол дома, когда услышал визг свиньи.

    Отлив на угол, Иван протер глаза и пошел посмотреть, что к чему. Свинья хрюкала в стайке, терлась боком о стену, возможно пятаком. Она хрюкала, визжала, топала копытами.

    Иван хмыкнул. Ужасно хотелось пить. Он с хозяином и его дочерью выпили литровую бутылку самогона и полторашку самодельного вина. Напитки шли как ни странно очень хорошо. Даже с овощными закусками. Странно, что в доме, где нет мяса, воем исходит свинья в своем загоне.

    Ивану слишком хотелось пить, и болела голова, чтобы думать об этом. Он набрал в ковшик воды из кадки, напился и пошел дальше спать.

    Так наступило утро.

     

    *      *      *

     

            Иван проснулся, его комнату заливал утренний зимний солнечный свет, отраженный от идеально белого снега, лежащего за окном, выходящим прямо в сосновый бор. Белый снег, как белый лист.

    «Он белый и самодовольный, предельно пуст, предельно чист», как поется в одной песне Би-2, которая пришла в голову.

    Иван вышел на улицу, сходил в туалет, едва дотерпев до деревянного строения. Внутри пахло просто отвратительно, и желудок Ивана выдал несколько спазмов рвотного рефлекса. Выйдя и подавив рвотный рефлекс, Иван пожалел, что не отлил прямо за углом. Это же лес. Деревня. Даже не деревня, а всего лишь три дома. Тут везде туалет.

     Когда желудок успокоился, и лишь жажда давала о себе знать и желание опохмелиться, Иван вспомнил, что ночью выходил в сортир и попить воды. Там в сарае он слышал свинью. Она хрюкала, терлась боком о деревянную стену стайки и топала копытами.

    - Они вроде не держат свиней, - пробормотал Иван и пошел посмотреть. Он подошел к стайке и открыл дверцу, заглянул внутрь.

    Темно, но не так холодно, как на улице. Тут постелена солома, а внутри пусто.

    Странно.

    Иван замерз, он вышел почти раздетым, в спортивном трико и футболке, поэтому он поспешил обратно в дом.

     

    Позже, когда сушняк совсем стал невмоготу, Иван решил зайти в дом хозяину и спросить, нет ли выпить чего. Когда шел от своего домика в дом к хозяину, он проходил мимо бани, и услышал, как кто-то там плещется. А почему бы и нет? Тут нет душа, а мыться поутру – потребность каждого человека. Будь у Ивана баня, он бы парился там каждый день.

     

    Хорошо пошла!

    Иван опохмелился. Хозяин налил ему самогону и ушел паять какую-то штуку в комнатку за шторами их бусин. Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь, и из сеней, запуская по полу холодный воздух, босиком вошла Полясик, завернутая лишь в одно полотенце.

    - Ой, я забыла, что у нас гости. – Она пробежала к себе в комнату. – Думала, все еще спят.

    - Да ничего, - сказал Иван, а про себя подумал: «У этой чертовки отличная задница!»

     Он нащупал в кармане джинсов свой выключенный телефон, подумал, а не включить ли его, но решил, что не стоит. В конце концов, тут отвратительный сигнал, пусть Аллочка побеспокоиться. И поймет, что она ему больше не нужна.

    - Ну что? – из-за штор вышел Александр Николаевич, потирая руки. Он подошел к умывальнику, налил ковшиком из ведра воды в бочок, крышка которого отвратительно скрипела (это все похмелье!) и помыл руки, приподнимая грузик краника. Вода самотеком лилась из бочка, когда грузик приподнимался. – Готов покататься? Хватит бухать да париться в бане. Поехали на снегоходах в лес, поищем следы косуль.

    Хозяин сел за стол, вытирая руки тряпкой. Он налил себе в граненый стакан самогону из почти пустой бутылки. Налил пол стакана и выпил залпом.

    Шумно выдохнул.

    - Ну что? – повторил он.

    - Поехали, - согласился Иван.

    - Свежий воздух и зимняя прогулка похмелье снимает лучше, чем самогон, уж поверь мне.

    Из своей комнаты вышла Полина в джинсах и футболке. Волосы она забрала в полотенце. До чего же красивая девушка!

    - Когда выезжаем? – спросил Иван.

    - Когда Азамат приедет, - ответил Александр Николаевич, вылавливая из трехлитровой банки соленый огурец.

     

    Азаматом оказался невысокого роста пухленький с чертами казаха башкир, который приехал на квадроцикле с цепями на колесах. Лицо Азамата «украшал» небольшой розовый шрам от переносицы вдоль левой щеки до скулы.

    И вот ранним утром они втроем оседлали три имеющихся в гараже снегохода: хозяин Александр Николаевич, гость Иван Петров и приятель Азамат. Иван даже ощутил укол ревности, когда Полясик поцеловала Азамата в щеку.

    Погода выдалась солнечной безветренной. Но было холодно. Александр Николаевич надел пуховик с капюшоном, Иван петров остался в своей «Колумбии», но пододел свитер, которым с ним поделилась Полина, и вязаную шапку, Азамат надел охотничий пуховик цвета осеннего камуфляжа и такие же ватные утепленные штаны, на голову надел шапку-ушанку. Словно дежурный по роте, хозяин выдал гостям оружие. Ивану досталась двустволка, Азамат взял помповый дробовик, хозяин взял карабин. Не проехали они и километра по засыпанной снегом лесной дороги, как увидели следы косули, пересекающие дорогу и опушку леса. Александр Николаевич махнул рукой и три снегохода мягко покатили по глубокому снегу.

     

    Двигаясь по свежим следам косули охотники увидели лося, который не боясь людей и шума снегохода мирно щипал сухие, лишенные листьев, ветки ольхи. В него стрелять не стали, хоть лось и носил грандиозные рога.

    - Нельзя. Осудят. Да и он слишком крупный, - сказал Александр Николаевич. – К тому же я знаю этого лося. Это мой старый приятель. Я назвал его Фрэнк.

    - Почему Фрэнк, а не Федор? – поинтересовался Иван. – Федор мне кажется больше подойдет его пухлым губам. И это по-русски.

     - Это мой любимый композитор, - разъяснил Александр Николаевич. – Местных не трогаем. Поехали дальше.

    - По мне, я бы его назвал Митхуном Чакраборти, - сказал Иван.

    - Кто такой Митхун? – спросил улыбающийся Азамат. наверняка он не улыбался, просто всегда так выглядел, да и голосок у него был тоненький а-ля «а чукча в чуме ждет рассвет». Может он и не башкир вовсе?

    - Индийский актер. У Фрэнка-лося взгляд такой же грустный, как у него, бычий взгляд, бычьи глаза. Герой любовник. Несчастный все время, но осчастливил не одну советскую женщину своим взглядом.

    - Хватит болтать, поехали дальше, – скомандовал Александр Николаевич. – Косуля мигрирует. Ее мы и подстрелим. Она чужая. Явно самка, которая либо идет на разведку, либо возвращается из нее. Ходила в поисках пищи. Если найдем мамашу семейства – не стрелять. Они как ежи, не плодятся, если у них полная семья. Надо подстрелить пару молодых косуль, чтобы мамаша снова захотела иметь детей. Такие дела. Мы не охотники, мы поддерживаем популяцию, но «зеленые» и егеря этого не понимают. 

     

    Выстрел грянул, как гром, прокатившись по лесу эхом. Косуля подпрыгнула, и в то же время создалось впечатление, будто кто-то невидимый сильно ударил, сбив ее с ног. Кровь пролилась на снег, животное било копытами, пытаясь подняться. Вскоре животное перестало дрыгать ногами и замерло.

    Косулю подстрелил Александр Николаевич, а Иван Петров вез ее на своем снегоходе, потому что только у него в багажном отделении над гусеницей позади лежала свернутая парусина на брезентовой основе с ремнями. Косулю они нагнали к обеду. Там же были и другие косули из одного семейства.

    - Странный ты человек, Александр Николаевич, - сказал Иван, когда трое охотников загоняли снегоходы в сарай уже в сумерках.

    - Это почему же?

    - Говоришь, мясо не идите, а на косуль охотишься.

    - Свинину не едим, - пояснил хозяин. – Надо накрыть снегоходы. Сделаешь?

    - Да.

    - Косулю разделать поможешь?

    - Не уверен.

    - Я помогу, - откликнулся Азамат. – И шкуру содрать могу, и рога с черепом как сувенир сделаю.

    - Вот и славно, - кивнул хозяин. Они с Азаматом вышли, закрыв ворота на роликах и оставив Ивана в полумраке одного.

    В тишине.

    Только потрескивал остывающий металл двигателей. Люминесцентная лампа мигнула, на миг оставив Ивана в полной темноте.

    Накрыв снегоходы теплыми одеялами, Иван вышел во двор. Снег приобрел голубой оттенок в сумерках. Он слышал, как в соседней сарайке работали Азамат и Александр Николаевич.

    - Не хочешь им помочь? – спросила Полина, которая неожиданно оказалась рядом. Она не надела шапку, только курточку, и стояла в галошах и домашних лосинах. Наверное, выходила в отхожее место

    - Нет.

    - Когда уезжаешь?

    - Завтра наверное.

    - Как и Азамат.

    - Я думал, он местный.

    - Нет, он чужой. – С этими словами Полина направилась в дом.

     Иван тоже поспешил в дом.

     

    Лежа на кровати в своей комнате, Иван достал свой выключенный мобильный телефон, повертел его в руках, думая включить его, но передумал и убрал в свою барсетку с документами.

    Позже, когда совсем стемнело, и Иван почувствовал себя отдохнувшим, он услышал на улице голоса. Азамат и Александр Николаевич о чем-то спорили, потом зашли в дом. Иван лежал без сна, думая об Аллочке и о Полясике.  Вскоре запахло костром и мясом. Иван встал с кровати подошел к окну и увидел во дворе мангал. Азамат и Полина стояли у огня, о чем-то беседовали.

    Ивану стало не по себе, он вдруг захотел к ним присоединиться. Полина мило улыбалась Азамату. И что она в нем нашла. Кто тут красавец-мужчина? Конечно он, Иван, бизнесмен из Оренбурга, владелец магазинов одежды для мужчин под названием «Хламида Манада» и обувного магазина для женщин под названием «Имфузория туфелька».

    Иван натянул джинсы и вышел во двор, по пути набросив на плечи куртку.

    - Не спится? – спросил Александр Николаевич. Огонь подсвечивал его лицо, и два языка пламени плясали в линзах его круглых очков.

    - Вы так весело общаетесь, не могу уснуть.

    Полина стояла без шапки, ее волосы колыхал ветер, а огонь делал ее лицо удивительно красивым. Даже брутальный Азамат в сумерках выглядел как мудрый эскимос перед костром около своего чума.

    - Сейчас приготовим косулю, - сказал Азамат.

    - Господи, ненавижу косуль, - сказала Полина. – Вернее люблю есть, но живых ненавижу.

    - Почему? – спросил Иван

    - Не знаю, пиво будешь?

    - Лучше б водки, - сказал Иван.

    - Сейчас пойдем в дом, - сказал Александр Николаевич, там есть холодная водочка, маринованные огурчики, маринованные грибочки, помидорки. С мяском в самый раз.

    - Да-да, - улыбнулся Азамат со знанием дела. 

    - Ну как тут можно устоять? – развел руками Иван. –Кстати, откуда у тебя этот шрам, Азамат?

    - Помнишь строки? – ответил Азамат, улыбаясь, - «Волк хотел попасть в овчарню, а попал в псарню».

     

     

    VI. ЗАКОЛДОВАННЫЕ

     

    Александр Николаевич Новиков о чем-то оживленно рассказывал Азамату. Иван Петров их не слушал, зато смотрел на Полясика, которая уставилась в планшет и смотрела зайку Зуби по ю-тубу.

    - Зайцы тоже говорят! – заливалась смехом Полина. – Ну, надо же! Вы только посмотрите! Нет, ну вы только послушайте, что она говорит!

    Иван посмотрел на пустую бутылку водки, потянулся за своим вейпом и вдохнул порцию пара.

    - Этим ты тоже балуешься? – спросил он, указывая на спиннер, который лежал на столе подле нее.

    - Ага. – Полясик отложила планшетный компьютер в сторону и взяла спиннер, принялась вертеть его, зажав двумя пальцами одной руки.

    - Успокаивает нервы да? – спросил Иван.

    - Не то слово, - ответила Полина.

    Иван достал из кармана джинсов свой мобильник. Выключенный и молчаливый. Вот уже вторую ночь он не включает его. Интересно, как там Аллочка? Волнуется, небось. Да хрен с ней!

    Иван убрал телефон в задний карман джинсов и заметил, хоть и бутылка пуста, в его граненом стакане налито немного водки. Отлично. Он выпил все до дна.

    И отрубился.

     

    *      *      *

     

    В комнате полумрак. В углу работает старый холодильник «Юрюзань». На стене громко тикают часы с маятником. Тик-так, тик-так.

    Иван встал из-за стола, осмотрелся. Никого. Он прошел в комнатку за шторами из бусин и увидел стол, на котором стояли квадратные ящички с различными радиодеталями, резисторами, транзисторами, диодами. Лампочки, провода, припой: канифоль и олово. Тихо работал маленький черно-белый телевизор в углу стола и шкафа у стены.

    Иван вышел и прошел в большую комнату, которая тоже оказалась пуста.

    - Ладно.

    Шатаясь, мучаясь от жажды и головной боли, Иван обулся и вышел на улицу. Свои ботинки он не нашел, зато надел утепленные галоши.

    - Где ты, Нюша, иди к Барашу, - произнес Иван и направился к стайке, где вчера резвилась свинья. Но сегодня там стояла тишина, зато внутри раздавались голоса. Иван в прошлый раз не видел дверь в сарай, зато нашел ее теперь – с другого торца со стороны выхода на приусадебный участок.

    - Холодно, - раздался голос Полины.

    - Потерпи, это должно рано или поздно закончится, - ответил Александр Николаевич.

    - Почему это происходит? – спросила Полина.

    - Я не знаю. Давай, раздевайся. И трусы сними тоже.

    Иван прильнул ухом к сараю. Что? Он не ослышался?

    Решительно Иван потянул ручку двери на себя и открыл сарай. Заглянул внутрь. Вроде пусто. На дощатом полу лежит какая-то куча тряпья. Непонятно какая, свет до нее не достает. Иван вошел, переступив порог и чувствуя старый запах навоза и сена, а так же присутствия скотины, которую уже либо закололи, либо продали. Ко всем этим запахом примешивался еще один, который Иван пока не мог распознать. Кисло-сладкий запах с привкусом металла.

    - Что здесь происходит? – спросил Иван, придерживая дверь рукой, так как через нее падал хоть какой-то свет. Но по углам – темнота, хоть глаз выколи.

    Отвечала ему тишина. И созерцал он только тьму, даже противоположных стен не видно.

    Иван шагнул внутрь, дверь закрылась, и он остался в полной темноте, сунул руку в карман, нашел свой смартфон, нажал на кнопку включения. Дождался, когда включится экран. Ждал, стоя один в темноте и чувствуя, как похмелье проходит, и вместе с ним уходит головная боль, остается только жажда.

    Иван включил фонарик. Он ожидал, что телефон зазвонит приходящими эсэмэсками, ведь Алла должна была ему звонить, так или иначе.

    Но телефон молчал. Неужели ни одной гребаной эсэмэски от этой суки?

    Поиск сети.

    Поиск сети?

    Поиск сети? Что бы это значило? Тут должен быть хороший прием, иначе бы Полясик не смотрела ю-туб.   

    Узкий и четкий свет от светодиода «гэлэкси» выхватил из тьмы ту самую кучу тряпья, на которую Иван обратил внимание. Это была куртка, выполненная под осенний камуфляж.

    - Азамат, тупой ублюдок, - прошептал Иван. – Какого хрена тут творится? Какого дьявола тут происходит?

    - Выключи, яркий свет пугает ее! – раздался голос Александра Новикова. Иван направил на него луч фонаря.

     

    *      *      *

     

    Иван не знал, сколько он так простоял в темноте, светя фонариком смартфона на хозяина дома. А хозяин смотрел на него.

    - Это началось давно, - сказал Александр Николаевич. Ур еще не нашел своей Ал, и горы были молодые.

    Он отвел взгляд в сторону, будто смотрел на Уральские горы сквозь стены сарая.

    - Твоя бабушка всегда считала этот лес заколдованным. Помнишь, что она сказала? Вспомни, она рассказала тебе об этом. Та женщина в белом платье, которая вышла из леса. Что она сказала ей?

    Иван думал, что не помнит, но он помнил:

    - Она сказала ей «спасибо».

    - За что? – спросил Александр Новиков. – Что сказала твоя бабушка?

    Иван закрыл глаза и вживую представил лицо бабушки, вспоминая ее рассказ. «Спасибо, за то, что не дала отцу подстрелить меня».

    Иван повторил ее слова.

    - Вот видишь, - развел руками Александр. – Ты все понимаешь. Ты думаешь, что ничего не понимаешь, но ты понимаешь.

    Он прошел вперед, подобрал куртку Азамата и вернулся в свой темный угол сарая. Иван увидел Полину. Она обнаженная сидела в углу у второго входа в сарай, через который загружали и выгружали сено. Кучей тряпья под ногами лежала ее одежда.

    Полина скривилась от боли и сползла по стене на пол, легла на деревянный пол, свернувшись калачиком. Бедная ее спина, наверное, посадила множество заноз.

    - Помнишь детство? – спросил Новиков, накрывая дочь (или кем она ему приходится?) курткой Азамата. – Что ты делал у тети Риты в Шемахе?

    - Я играл с маленьким поросенком, - ответил Иван. – Он радостно хрюкал и бегал по комнате от меня, топая копытами. Я его догонял. Он прятался. Помню, как горели его глазки, и шевелился пятачок. Он был такой милый. Розовый. Хвостик колечком. Я хотел забрать его домой.

    - Именно поэтому я тебя не убил сразу, - ответил Александр Николаевич Новиков. – Я паял генератор радиопомех. Поэтому у тебя нет сети.

    Голова Ивана закружилась.

    - Это происходит, и мы ничего не можем сделать, - заявил Александр Новиков. Азамату легче всего. Он сильный и знает обычаи людей. Мне – похуже, потому что я – человек. И у нас договор. Только косули. Странно, что только они всегда остаются собой.

    Он присел на корточки и убрал куртку с кулем лежащей Полины, только вместо женщины под курткой лежала небольшая свиноматка.

     

    Свинья встала на свои тонкие ножки, хрюкнула и, стуча копытцами, пошла прямо к Ивану. Тот попятился назад, уперся спиной в дверку сарая, развернулся, распахнул дверь настежь и выскочил в лунную зимнюю ночь.

     


    +10


    Ссылка на этот материал:


    • 100
    Общий балл: 10
    Проголосовало людей: 1


    Автор: Леонард Висконтин
    Категория: Ужасы
    Читали: 32 (Посмотреть кто)

    Размещено: 7 января 2018 | Просмотров: 78 | Комментариев: 1 |

    Комментарий 1 написал: splinters (8 января 2018 23:57)
    Сайт обрезал текст на самом интересном месте( Наверное, нужно разбить его на несколько постов. Жду продолжения!
    В названии публикации опечатка - ЗАКОЛОДОВАННЫЕ.

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.