«    Июль 2018    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус | Партнеры--



Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 2
GooglebotYandex

Гостей: 14
Всех: 16

Сегодня День рождения:



В этом месяце празднуют (⇓)



Последние ответы на форуме

Дискуссии О культуре общения 183 Моллинезия
Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 1864 Кигель
Стихи молчание - не всегда золото 250 Filosofix
Флудилка Время колокольчиков 198 Герман Бор
Флудилка Курилка 1954 Герман Бор
Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 517 Моллинезия
Флудилка Поздравления 1635 Герман Бор
Стихи ЖИЗНЬ... 1600 Lusia
Организационные вопросы Заявки на повышение 775 Моллинезия
Литература Чтение - вот лучшее учение 139 Lusia

Рекомендуйте нас:

Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



Интересное в сети




 

 

-= Клуб начинающих писателей и художников =-


 

Он пришел со звезд

Игорь ушел с работы едва на телефоне зажглись цифры 17:00. Хотелось вернуться домой по светлому, но темнота настигла его на середине пути. Весь день по небу бродили тяжелые тучи, словно хмурые алкоголики, слоняющиеся у дверей магазина, в ожидании, когда же он откроется, но не решающиеся сойтись вместе, под флегматичным взглядом присматривающего за ними солнечного диска. Но, стоило только солнцу скатиться к горизонту, как небо затянуло сплошным, пепельно-серым одеялом и на город обрушился настоящий разгул стихий. Дождь сменялся, то градом, то снегом. Ветер швырял в лица прохожим острую ледяную крупу, вырывал из рук зонты, пакеты и сумочки, беспрепятственно забирался под полы пальто и курток, пробирая до костей могильным холодом. Вмиг потемневшие улицы застил один сплошной поток, и даже свет фонарей бесследно потерялся в этом мракобесии. Не было ни людей, ни машин, только размытые тени и силуэты, да тусклые вспышки, мгновенно растворяющиеся за ледяной стеной.

О походе в магазин не было и речи. Игорь прошмыгнул в свой двор. Колючие льдинки жалили его в лицо и замерзшие ладони, били по глазам, пробирались за воротник, но, отчасти, он все-таки был рад этой погоде. По крайней мере, шансы встретить хоть кого-то на улице, будь то люди или собаки, сейчас сводились к нулю. Игорь не хотел никого видеть. Не хотел ни с кем общаться. Он просто хотел, чтобы в этот вечер с ним не происходило ничего. Хотел спокойно поужинать, посмотреть какой-нибудь фильм и лечь спать. А еще ему нужно было подумать. Собрать в кучу  весь тот ворох мыслей, гудящих в его мозгу, подобно разворошенному осиному гнезду. Потому что, что-то необычное, нереальное происходило с ним в последнее время. Что-то чему не было объяснения. В голове всплыл сегодняшний разговор с Саней.

– Слыхал, пацан какой-то опять пропал в вашем районе?

– Что? – Игорь не сразу понял смысл обращенной к нему фразы. С самого утра, в основном отмахиваясь от работы, он штурмовал интернет в поисках ответов на мучившие его вопросы. Таинственные фразы, появившиеся на стенах его двора в последние несколько дней, не давали покоя. Почему-то ему казалось, что в них скрыт какой-то смысл, что они не просто бред обнюхавшихся краски подростков. Но поиски не давали желаемых результатов, и, к концу рабочего дня, Игорь почувствовал себя совершенно вымотанным. Еще неделю назад, он просто отмахнулся бы от такой информации, не принимая ее всерьез, но, в свете последних событий, все полученные данные лишь посеяли еще больший сумбур в голове.

 По поводу того, кто или что могло прийти со звезд, не нашлось ничего. Зато Собачьей звездой определенно был Сириус, называемый так еще в древнем Риме. Именно эта ярчайшая звезда, в местных широтах, появлялась на ночном небосводе к концу осени. Именно с ней было связано множество мифов и легенд у всех древних народов. Именно ее, Игорь был в этом просто уверен, он видел прошлой ночью из окна своей квартиры. И тот факт, что целая стая собак, разыграла свое дьявольское представление под светом «собачьей звезды» все меньше казался ему совпадением. Существовала, правда, одна нестыковка. Сириус была голубой звездой, а та, что видел Игорь, пылала каким-то неестественно рыжим светом. Но и по этому поводу, нашлось кое-что в интернете. Всем известный древнеримский философ Сенека, утверждал, что Сириус бывает красным. «В дни холода, мороза, льда, в дни появления звезды, которая огненно-красная как медь» - писали про нее шумеры, связывая с появлением Сириуса приход зимы.  Древние китайцы и вовсе, называли звезду «Небесным Волком» и считали, что если она становится красной – на земле появляется множество злых и плохих людей. И, хотя, современные ученые считали всё это какими-то ошибками древних, утверждая, что звезда не может менять свой цвет, как ей вздумается, даже на протяжении тысячелетий, сейчас Игорь был больше готов поверить легендам.

Так же он нашел Аамона. Это был демон из средневековых трактатов. С Сириусом его ничего не объединяло, зато объединяло с собаками. Считалось, что если его призвать, он явится причудливым существом с хвостом змеи, головой ворона и с телом волка или собаки. И даже если он примет форму человека, его зубы останутся собачьими. А еще, его имя вполне могло быть отсылкой к египетскому богу – Амону, который только в поздних верованиях выступал как мудрейший бог солнца, а до этого считался богом Сокрытого и «черных небесных пространств».

– Пацан говорю, пропал – Саня, сидевший у стены напротив, с головой погрузился в недра старенького раскуроченного системника, и на Игоря даже не смотрел. Наташи в кабинете не было, она отпросилась уйти пораньше, сославшись на какие-то важные дела. Впрочем, с тем же успехом могла и не приходить, подумал тогда Игорь.

 – Гулял вечером во дворе с друзьями. А домой не вернулся. Друзья не в понятках. Ничего, мол, не знаем. На улице был с нами. Ходили, на стенах рисовали. Граффити пацаны увлекаются. А как по домам расходились - не помним. Типа шок у них, какой-то там. Дело еще не завели – суток даже не прошло, но менты наши, уже считают его третьим.

Перед глазами Игоря всплыла заляпанная грязью дворовая скамейка, и сидящие на ее спинке птицеподобные подростки. Пустые пивные бутылки и баллончик с краской у них под ногами. Да нет, не может быть. Это не мог быть он. Игоря передернуло, словно в комнату, откуда ни возьмись, ворвался холодный сквозняк. Он бросил взгляд на окна, но они были закрыты. Руки сами, непроизвольно выудили из органайзера карандаш, и принялись перекатывать его между пальцами.

- Третьим?

- Пропавшим. Так-то, он третий уже, - Саня был слишком увлечен рабочим процессом, чтобы замечать реакцию своего собеседника.

- Помнишь, баба та, ну, любовница главы нашего, и до нее еще мужичок какой-то. И, что характерно, все примерно в одном районе пропали. У меня сеструха в ментовке работает, ну ты знаешь, она мне в обед рассказывала…

- Погоди, погоди, какая любовница, - Игорь не успевал за ходом Саниных мыслей.

- Ну, баба та, пропавшая. Я же говорю, любовница главы… Менты, вообще, сначала на жену его думали. Мол, узнала и решила отомстить разлучнице, но у нее алиби. Хотя, как выяснилось, о связи этой она знала.

Игорь вспомнил фотографию Красцовой. Дорогая одежда, эффектная внешность, не замужем… Любовница, значит. И пацан.

- А третий кто, говоришь?

- А? – на этот раз Саня не сразу понял вопрос. – А-а-а. Да мужик какой-то. Ничего такого. Он ведь, видишь, ментам все портит, мужик этот.

Саня выдержал театральную паузу, раздувая интригу.

- В смысле?

- Ну, просто пацан – сын какой-то местной шишки. Гнусарёв. Слышал, может? Баба – любовница. Так что, появилась теория, что кто-то мстит городской верхушке. А вот мужичок тот, в эту теорию не вписывается, хотя, пропал всего несколькими днями раньше, в том же районе. Обычный он, не кому не родственник, не любовник, - Саня хмыкнул, - из косяков на нем только пристрастие к алкоголю, да битье жены.

Саня все продолжал говорить, но Игорь уже слушал его через слово. В голове крутилась, только что услышанная фамилия. Гнусарёв. Сын местной шишки. «Гнус, не гони». Игорь услышал, не почувствовал, как в руке хрустнул карандаш. Получается, он снова, чуть ли не свидетель. Один из последних кто видел… Да почему снова то?! Он-то тут причем? Что он видел? Выброшенные на помойку перчатки, да бухающихся у подъезда пацанов. Вот и все. Наверняка, есть и другие, кто видел то же самое. И что теперь, весь двор свидетели?

            Дикие порывы ветра едва не сбивали с ног, заставляли то и дело оступаться и отступать под его натиском. Мелкая ледяная шрапнель стучала в черную кожу куртки со звуком просыпавшегося на пол бисера. Град бил по лицу, причиняя вполне реальную боль, и временами Игорю приходилось подставлять под атаку спину, прежде чем, выждав несколько секунд между порывами, снова ринуться сквозь стихию. Он старался ни о чем не думать, но в голове кружились обрывки прочитанного за день. Чем не пища для размышлений? «Красная как медь» звезда – есть. «Дни холода, мороза и льда» она с собой принесла. Небесного волка, правда, нет, зато есть пес. А плохие люди? Да сколько угодно.

В том числе и среди пропавших. Марина Красцова, или баба, как называл ее Саня, была любовницей. Причем, учитывая возраст и внешность главы администрации, в их отношениях ей, явно, руководили, только деньги. Конечно, он это и сам прекрасно понимал. Да и у кого из мужчин его класса и возраста нет любовницы? Обычно, на семейную жизнь это никак не влияет. И все-таки, как-то узнала его жена. А это уже немного другое. Это значит, Марина, ради денег, разбивала чужую семью.

Потом, пацан. Подрастающий гопник, пишущий пахабщину на стенах. Саня сказал, что он увлекался граффити, но Игорь сомневался, что пропавший паренек мог нарисовать хоть что-то стоящее. А вот надпись на мусорных ящиках, наверняка, была его идеей. Кроме того, кто знает, чем еще он со своими друзьями занимался, из того, о чем не знают взрослые?

И мужик. Не работающий, пьющий и избивающий жену. Тут еще проще. Вывод из всего этого плавал где-то на поверхности сознания, но Игорь не решался озвучить его даже мысленно. Слишком уж он был по-детски наивен и прямолинеен. Все они были плохими людьми. Вот что их действительно объединяло. Все они были паразитами, болезнетворными бактериями на шкуре Города. Конечно, трудно было себе представить маньяка, руководствующегося только этим принципом. В конце концов, такими темпами ему придется истребить полгорода. И, все-таки, другой связи Игорь не видел.

От мыслей его отвлекло, замеченное боковым зрением, красное пятно, растекшееся на стене дома, рядом с уже примелькавшимся граффити. Такое крупное и яркое, что даже забивающий глаза снег не смог помешать его разглядеть. Издалека оно напомнило причудливый и гротескный цветок, утонувший в сплетении линий, словно в наслоении лепестков в бутоне, но, подойдя вплотную, Игорь увидел, что это какое-то хитрое переплетение окружностей разного диаметра, слишком фантасмагоричное и абстрактное, чтобы сравнивать его с чем-либо. Старый дворовый фонарь раскачивался на ветру, с жестяным звоном ударяясь о столб металлическим плафоном.  Его мутный затмеваемый ледяной пеленой свет, выхватывал из темноты лишь отдельные кусочки двора. То голые, корявые, словно тонкие и длинные старческие пальцы, ветви черных деревьев, то коричневые или синие двери гаражей, то серый, с белыми проплешинами снега, асфальт под ногами. В мельтешении мелких капель воды, снежинок и ледяной крупы, кружащихся в воздухе, казалось, что перед глазами мелькают изломанные и кривые картинки калейдоскопа. И на фоне всей этой круговерти, рисунок на стене, словно постоянно видоизменялся, принимая различные формы. Игорь никак не мог уловить его суть. Краска поблескивала под падающим на нее светом, и казалась жидкой и перетекающей, то сгущаясь до черноты, то будто разбавляясь  и становясь алой, словно кровь. Игорь коснулся рисунка пальцем и на нем остался едва заметный след. Нет, конечно, это была не кровь. Просто рисунок был совсем свежий. Может пацан уже нашелся? Но какое-то тоскливое и щемящее чувство в груди, подсказывало Игорю, что Гнус такого бы не нарисовал. Мозгов бы не хватило. Окружности, идеально ровные, и расположенные на идеально выверенном расстоянии друг от друга, при смене освещения, то будто расходились в стороны, то снова сливались в какое-то подобие спирали. Меняющие цвет линии буравили стену почти трехмерной черно-красной воронкой. Воронкой, затягивающий в себя не только взгляд, но казалось и разум, застывшего перед ней парня. Игорь был уверен, что уже видел этот рисунок, но никак не мог вспомнить где. Он просто стоял и всматривался в него, ощущая, как чувство какой-то обреченности растекается по всему его телу. Наконец, когда ответ почти настиг его, подобно очередному бешеному порыву ветра, он заметил какое-то движение за углом. Движение такое быстрое, что это вполне могла оказаться шмыгнувшая из подворотни кошка, или и вовсе была игра света и тени с его расшатанными нервами и рассудком. Но, чтобы это не было, оно  заставило его отвести взгляд от стены, и, тем самым, вырвало из транса, в который он уже начал срываться. Надо было убираться отсюда. Чтобы там не было, он подумает об этом дома. А сейчас, все что ему нужно, так это поскорее добраться до этого дома. И все же, первым желанием Игоря было развернуться и обойти дом с другой стороны, лишь бы не заворачивать за этот угол. Вот только это бы означало признание всех своих страхов реальными,  а значит, еще одним шагом на пути к сумасшествию. Поэтому Игорь просто прибавил шаг, втянув голову в плечи и стараясь не смотреть по сторонам.

            Он не сразу понял, кому принадлежал невысокий, похожий на бесформенную глыбу, омываемую волнами ледяной мглы, силуэт. Но когда понял от сердца немного отлегло. Это была тетя Люся, целая и невредимая. И как бы он к ней не относился, сейчас она была для него кусочком другого, реального и обыденного мира, в котором нет места ни живым рисункам, ни разумным собакам, ни маньяку убивающему «плохих людей». А металлическая, покрытая каемкой из черного горелого жира, тарелка у нее в руке, лишь добавляла реальности всему происходящему. Неравнодушная к бездомным животным старушка вышла их покормить, только и всего. И не важно, что на улице беснуется стихия. Не важно, что соседка плохо ходит. Неважно, что в другой ее руке, что-то похожее на бутылку, или… баллончик с краской? Игорь уже начинал осознавать, что что-то здесь не так, но отогнал эти мысли. Тетя Люся стояла к нему спиной и, казалось, внимательно разглядывала кирпичную кладку на углу дома. Ветер швырял ей в лицо горсти колючих снежинок, но она не обращала на это внимания, словно вовсе ничего не ощущала. Ее грузная фигура застыла  каменным изваянием, словно одинокая скала посреди ледяного океана.

- Здрасте, теть Люсь, - позвал Игорь, пытаясь перекричать рев ветра, и сам испугался собственного голоса. Слишком громко, слишком наигранно бодро у него это получилось. В конце концов, задумавшаяся о чем-то старушка могла испугаться. Но она не испугалась. Не вздрогнула. Не издала ни звука. Лишь начала медленно поворачиваться в его сторону. И Игорю вдруг показалось, что поворачивается не все ее тело, а только увенчанная синей вязаной шапочкой голова. Но прежде, чем ему почудилось, конечно же, почудилось, что голова поворачивается слишком долго, и на слишком большой для нормального человека угол. Прежде, чем свет фонаря отразился в старушечьих глазах, сделав их по-собачьи желтыми. И прежде, чем он ощутил их взгляд, такой мертвенный и пустой, словно в тяжелом расплывшемся теле, давно уже не осталось и крохи человеческого сознания, а только какая-то безмозглая злоба, как у того подростка, что спрашивал у него прикурить. Прежде осознания всего этого, Игорь вдруг понял, где он видел тот самый, расплывшийся по стене узор из окружностей. Прошлой ночью, под собственным окном, нарисованный на белом, только что выпавшем снегу, собачьими лапами.

            Если бы не ветер и не бьющий в лицо снег, Игорь, наверное, сорвался бы на бег, но приходилось идти. Идти так быстро, как он только мог. Мысли кружились в дьявольском хороводе. Нужно было собрать их в кучу. Успокоиться и сложить все части мозаики в одну картинку. Но Игорь не хотел этого, запрещал себе это делать. Он чувствовал, что тонет в черном океане безумия, и, как любой утопающий, из последних сил цеплялся за остатки разума, пытаясь найти всему логическое объяснение. Граффити, это всего лишь граффити. Наверняка, было нарисовано еще вчера. А свежей краска показалась из-за налипшего на стену и подтаявшего потом снега. Вполне возможно, что пацан действительно умел больше, чем просто писать пахабщину на стенах. Он и нарисовал. Не тетя Люся же, в конце концов. И с чего он взял, что оно похоже на тот «собачий» узор. Мало ли разных абстрактных картинок рисуют в граффити. Мало ли, что он мог увидеть спросонок той ночью? Это все его воображение, только и всего. И странный блеск глаз соседки, и неестественный поворот ее шеи, это тоже все только воображение, да еще застилающие глаза осадки. А не ответила на приветствие она потому, что не узнала его в снежной круговерти или не расслышала в завываниях ветра. И, конечно же, сейчас за ним никто не идет. Игорь смог заставить себя обернуться уже у самого подъезда, пока замерзшие и трясущиеся пальцы судорожно шарили по карманам в поисках ключей. Погони, конечно, не было. Надо быть полным идиотом, чтобы считать, что старая, едва передвигающаяся женщина гонится за почти бегущим, молодым человеком. Двор выглядел абсолютно пустым. Только поземка кружилась в порывах ветра, образуя миниатюрные вихри, тут же оседая и поднимаясь снова. Жесткая крупа шуршала, соприкасаясь с образовавшейся на асфальте ледяной коркой и, шорох этот напоминал тягучий хрипловатый шепот: приш-ш-ш-шел, приш-ш-ш-шел… 

            Игорь ворвался в подъезд, рванув тяжелую железную дверь так, что даже доводчик не спас ее от столкновения с бетонным ограждением верхней площадки крыльца. В несколько шагов он преодолел лестничный пролет, остановившись только перед своей квартирой. Свет на площадке горел, и все же, потребовалось некоторое время, чтобы не желающими подчиняться пальцами, выбрать из связки нужный ключ. Все это время Игорь слушал, как внизу пиликает домофон, говоря о том, что дверь до сих пор не закрылась. Через ее черный проем, ветер с воем задувал в подъезд колючие градины, бьющие по стенам и гулко прокатываясь по кафелю пола, со звуком, до боли напоминающим знакомые шаркающие шаги. Наконец раздался характерный щелчок, и дом погрузился в тяжелую и душную тишину. Всего на мгновение. А потом, над головой Игоря раздался оглушительный хлопок и мир вокруг погас. Сердце рухнуло куда-то глубоко вниз, и вслед за ним, из пальцев вывалились ключи, со звоном растворившись во мраке, сгустившемся у его ног. Игорь кинулся за ними. Упал на колени, слепо шаря руками по грязному кафелю,

словно обезумевший от погони зверь, готовый на все, лишь бы вырваться из западни. На стене лестничного пролета, в тусклом свете лампочки с первого этажа, подрагивала распухшая и бесформенная тень, словно идущий по его следам охотник. Охотник не торопливый, понимающий, что жертва уже обречена. Или это была просто тень? От перил лестницы, от почтовых ящиков, от бокса интернет-провайдера, висящего на стене. От дохлого насекомого, прилипшего к лампочке. Да от чего угодно. Главное, что просто тень.

Наконец, ключи были найдены. Ладони заскользили по холодному металлу двери и нащупали заветную скважину. Игорь с силой и скрежетом вдавил туда ключ, повернул и ввалился в квартиру, оглушительно хлопнув за собой дверью. Лишь только закрыв все замки и подергав дверь для надежности, он включил в прихожей свет и тяжело дыша, уселся прямо на пол, привалившись спиной к противоположной стене.

 Он не знал точно, сколько прошло времени, может минута, или десять, прежде чем он начал понемногу приходить в себе. В голове было пусто. Мозг уже не пытался искать происходящему логические объяснения. Ему было просто плевать. Главное, что он дома. В безопасности. Игорь тяжело поднялся на ноги и, избавившись от ботинок, уже хотел было направиться в ванную, когда в дверь постучали. Не громко, но настойчиво. Игорь застыл на месте, ожидая повторного стука, но стука больше не было. Ему хотелось раствориться в окружающей его тишине, не производить ни звука, но сердце, предательски колотилось о ребра, словно желая вырваться из вдруг ставшей для него тесной грудной клетки. И Игорю казалось, что его грохот слышен сейчас по всему дому.

Медленно, на цыпочках он подошел к двери, и осторожно сдвинув заслонку, приник глазом к глазку.

- Дурак, - тут же мысленно обругал себя. За маленьким выпуклым стеклышком, царила непроглядная темнота, - лампочка же… Осел.

Все же он попытался уловить в темноте за дверью хоть какое-то движение, но, конечно же, не смог. Только в один момент, вдруг показалось, что во тьме блеснуло что-то желтое. Две крохотных точки, примерно на высоте человеческого лица. Но этого конечно быть не могло. Игорь закрыл глазок, но едва успел сделать шаг от двери, как постучали снова.

- Да пошла ты к черту! – неожиданно пересохшее горло выплюнуло из себя скорее хрип, чем слова, о которых Игорь тут же пожалел. Ему ни в коем случае не хотелось, чтобы его услышали. Кто бы там не был за дверью. Будь это тетя Люся, или сосед с первого, пришедший за солью, или электрики, решившие вдруг починить им проводку. Да даже, если их дом горит, и это пожарники пришли его спасать – он не откроет эту проклятую дверь.

Снова стук. Чуть громче и настойчивей.

- Нахер, - вслух, но не так громко, чтоб его могли бы услышать из-за двери, сказал Игорь, - всех вас нахер.

Прошел в ванну, открыл горячую воду и сунул под нее, в общем-то, отогревшиеся уже и так, руки. Потом плеснул несколько горстей воды в лицо, пока она не стала совсем уж горячая. Стук. Игорь прошел на кухню и поставил на газ чайник. Открыл холодильник, заглянул в его пустые недра. Надо было все-таки зайти в магазин. Ну, ничего, один вечер перебьется и на чае. Стук. Игорь снял чайник, за мгновение до того, как тот начал свистеть. Налил бокал кипятка, кинул туда чайный пакетик и несколько ложек сахара. Выудил из буфета остатки хлеба, из холодильника почти полностью выжатую упаковку майонеза и кусочек чуть заплесневевшего по краям сыра. Подумав: «ну что ж, вспомнил общагу», соорудил из всего этого бутерброд.

- Игоре-е-ек! – кусок хлеба вывалился из рук, и шлепнулся сыром вниз, на кухонный линолеум.

- Ну как не стыдно-то? – голос доносился из-за входной двери. Чуть приглушенный, ненавистный, скрипучий старческий фальцет. Такой знакомый и, в тоже время, совсем чужой, лишенный всякого выражения и эмоций. Будто имитация. Неудачная пародия. А дальше, слова и вовсе начали выплевываться кусками, с разной интонацией, будто говоривший понял, что его раскусили и больше не старался.

- Ну… Кто… Лампочки… Вам… Буду… Чтоли…Я…Вкручивать…

В какой-то момент, Игорю показалось, что слова становятся похожи на лай. Он так и застыл посреди кухни с открытым ртом и горячим бокалом в руке, боясь пошевелиться. И неизвестно, сколько бы он так простоял, если бы в комнате не зазвонил телефон. Не его мобильник, а тот самый, старый стационарный аппарат, который за все-то время, которое Игорь здесь прожил, звонил всего несколько раз, и воспринимался им больше как предмет декора. Оглушительный, дребезжащий перезвон прокатился по всей квартире, и голос за дверью тут же стих. Игорю не хотелось идти в комнату и брать трубку, ему вообще не хотелось сейчас сходить со своего места, но звонили долго и настойчиво, и звук этот постепенно отрезвлял, заставляя вновь возвратиться в реальность. В конце концов, на этот телефон могла звонить и Мария Михайловна, до сих пор так и забравшая с него плату за квартиру. Может, хочет узнать дома ли он, и сказать когда теперь ее ждать. Уже подходя к телефону, Игорь услышал, как хлопнула соседская дверь. Хлопнула с такой силой, что под обоями зашуршала осыпающаяся штукатурка. Но, не смотря ни на что, он испытал некоторое облегчение.

- Игорь Викторович? – голос в трубке оказался мужским и не знакомым, от чего Игорь сначала потерялся, не зная, что и думать.

- Д-да.

- Это Семен, Семен Пет… Просто Семен, - мужчина на том конце трубки заторопился, как будто тоже смутившись, - я сын Марии Михайловны, помните, мы однажды виделись?

- П-помню, - сначала сказал, а потом и в правду вспомнил Игорь. Семен привозил мать на машине, и присутствовал рядом, пока она показывала квартиранту его апартаменты. Старушка видимо боялась встречать с незнакомыми людьми одна. Семен был, невысоким, каким-то невзрачным мужичком, лет сорока, с типичным для его возраста округлившимся животом и полным отрешенности взглядом серых мутноватых глаз.

- Помню, да. Здравствуйте, Семен, - Игорь постарался сменить настороженный тон на более дружелюбный и приветливый. – Вы по поводу денег? Что-то случилось?

- Случилось? – не понятно было спрашивает Семен или просто повторяет неприятное слово. – Скажите, а мама, в этом месяце уже приходила к вам за деньгами?

- Э-эм, нет. Вроде, - вопрос показался Игорю странным. – То есть, при мне - нет. Мы договаривались на вчерашний вечер, и после работы я сразу пришел домой и никуда не ходил, но она не пришла. А что она…

- Она пропала, Игорь, - сказал Семен, и голос его предательски дрогнул. – С утра не могу дозвониться. Телефон отключен. Дома ее нет. У подруг нет. Думал, может она у вас…

- Нет, - Игорь не знал, что больше сказать, - я и сам вот подумал, что это она звонит…

- Ну, ладно, - Семен вздохнул в трубку, и вздох этот, пронесшись по телефонным проводам, докатился до Игоря шорохом поземки по асфальту, - если вдруг все-таки увидите ее сегодня, скажите, пусть обязательно перезвонит. Мы волнуемся.

- Хорошо, - Игорь, еще какое-то время, слушал отрывистые гудки, потом бросил трубку на рычаг и взялся за мобильник. Контора ТСЖ, конечно, уже не работала. Но у него был личный номер местного электрика, неплохого, в общем-то, мужика. И сейчас, уже не думая о нормах приличия, он готов был любыми путями добиться того, чтобы на площадке никогда больше не тух свет.


0


Ссылка на этот материал:


  • 0
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0


Автор: Nemoshch
Категория: Ужасы
Читали: 29 (Посмотреть кто)

Размещено: 5 мая 2018 | Просмотров: 37 | Комментариев: 0 |
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
 
 

 



Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
© 2009-2018 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.