-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Мир нашей памяти...Мгновения, полоснувшие некогда мозг живут вечно, едва слыщным незатихающим пением невидимой, тревожной струны...

Из цикла: ушедшие в никуда, или памяти друга...

Люди моего возраста, и те,кто постарше, помнят худенького, невысокого человека в светло-кофейном бумазейном, очень дешевом костюме, со скрипкой. Яков Ошерович Койфман играл на улицах. Наверное, это не называлось "концерт", но это была лучшая музыка, которую мне довелось слушать, а я, от природы, слышу ноту даже упавшего на асфальт, пятака.Памяти его этот рассказ.

Эмаль, несмотря на свою твердость, необыкновенно хрупкое вещество. Обращаться с эмалью необходимо с исключительной осторожностью, как с первой любовью, чтобы внезапно, как вырвавшаяся из-под тетивы стрела,  трещина не пересекла беспорочное светлое поле. Трещинку можно прикрыть специальной косметикой, зашлифовать и загладить. Но не исчезнет никуда трещина. Будет жить под слоем самой совершенной мастики, невидимая,так и останется незажившей раной...Второй любви не бывает.

Мы часто не замечаем их, или, попросту, стесняемся заметить...Они, зачастую, неопрятны, речь их сбивчива и заполошна. Трудно угадать, как, поспевая за мыслями, рождают они свои странные фразы. Я сидел рядом с таким феноменом-мой импровизированный верстачек стоял за его спиной и сквозь шевелящийся пух на его лысине, пятнистой и выпуклой, как перепелинное яйцо, смртрел в маленькое пыльное окошко на край тротуара. Несколько месяцев, почти год... Но так и не приблизился к разгадке тайны. По сути-очень простой: есть ли Бог?

В этой истории вы не найдете грешников, как, впрочем, нет в ней и праведников... Вымокший под дождем мяч-редкий случацй! перелетев, опережая время, поле, на котором мудрые Природа-Провидение обустроили должные остановки, вылетел в вечность...В истории нет, разрывающих душу трагедий или калечащих психику откровений. Рассказ о любви...
...Первое, что я увидел, едва войдя в комнату, была потемневшая от времени скрипка, подвешенная за обернутую вокруг завитка узкую ленточку из черного, слегка пыльного бархата, в середине пустой светлой стены...
-Не смей прикасаться к скрипке!-сердито и резко сказала женщина.

Интересно. Откуда это приходит? От первой влюбленности, от влюбленности и сформировавшегося убеждения, что просто словом, вульгарною прозой, ну никак не передать то, что царапает изнутри твою душу, скребет, как щетка по ребрам. Стихи! Вот! Вот расщелина, через которую вольным потоком прольются, промаршируют сквозь тебя так и не понятые, в силу молодости и душевной стерильности ощущения...А казалось бы...Ну, что такое стих...Просто техника, немудренное искусство подбирать рифму...

Что считать неправедным поступком? Кто изобрел точнейшие весы для того, чтобы отделить семена от плевел? Что есть истина, наконец. Стреноженная лошадь находится в большей безопасности, чем вспененный скакун, летящий над полем жизни, полем, изобилующим лисьими норами, скрытыми травой и канавами? Полем, на котором в укромных уголках притаились медовые поляны. Опасно? Да! Но стреноженному их не найти. Это для скакуна...

Вы переходите вброд сотни раз исхоженную реку. Казалось бы? Но вода и тогда, приняв впервые вашу ногу в свои ледяные объятия, не показала вам ни миллиметра своего заросшего тиной ложа, вы просто осторожно и настороженно шли, доверившись интуиции...Вы никак не можете знать-не соскользнете ли в смертельный омут, сделав следующий шаг. НЕ ЗНАЕТЕ, СКОЛЬКО БЫ РАЗ ВЫ НЕ ВХОДИЛИ В ЭТУ ВОДУ...

Уже ничего не надо делать. Просто сидеть, отдыхая от жизни и от самого себя...В такие мгновения прсто перестаешь быть...Не надо кривляться и смешить, не надо получать пинки и отвечать на них гримасой неискренней улыбки. И, ВЫЙДЯ ИЗ БЫТИЯ, СПОКОЙНО И ТИХО УПЛЫВАТЬ В ВЕЧНОСТЬ...

Угрюмая дама-вагоновожатый извлекает из своего грохочущего инструмента чудовищные звуки, отбивая такт на растерзанных за столетие стрелках. Синий трамвай, синее марево над мостовой, бритый до синевы подбородок, синее бездонное небо, синие циферки на билетике...А мысль еще там, в выложенной синим кафелем роскошной ванной и среди вороха ароматных шелковых лепестков на полу...

Эта маленькая грустная повесть о странностях человеческих судеб, о том, как одни, чтобы не потерять Родину, покидают ее, унося в мобильных телефонах цветастые мелодии родных аулов...Эта грустная маленькая повесть о людях,  потерявших Родину, никуда не уезжая,  но потеряв в этом мире себя...

Они оба были несвободны...Оба...Безнадежно. И Он и Она. Он отвоевал для себя воскресенье, она записалась на какие-то глупые курсы. У них был один день для любви. Только один. Других просто не было вовсе-они съежились и исчезли, превратились в мерные, медленные удары невидимого метронома. В этот единственный день они жили, дышали, улыбались, снашивали каблуки, поднимали воротники пальто, укрываясь от ветра-они жили. И любили...Любили так сильно, что, соприкасаясь с аурой, порожденной чувством, останавливались трамваи... И старый город укрывал их, ограждая от прочих, дарил им самые уютные, самые теплые, самые сокровенные свои уголки. Но зачем...

Она была высокая,  красивый загар еще больше подчеркивал стройность ее худощавого тела. Узкие мальчишеские бедра, короткая стрижка, с заходящими на лицо выгнутыми кончиками рыже-каштановых волос. Головка симпатичного мальчика . И, лишь присущая только женщине миловидность в каждой детали ее лица, выдавала ее истиную природу...Взявшись за руки, мы бродили по развалинам древней церкви на маленьком хорватском острове. Зеленый мох сырым сочным бархатом задрапировал вросшие в каменистую землю надгробья. В раскаленной пыли у подножия холма дремала старинная деревня, прикрывшись от полуденного солнца побуревшими черепичными крышами. Я хотел поцеловать свою спутницу, но она, улыбнувшись, мягко отстранила мои протянутые к ней руки. Не обижайтесь, сказала она. Поймите и простите-я из Зазеркалья.

Что есть грех...Кто определил...Кто выделил из пространства разума перечень греховного и ввел эти понятия в нравственный обиход? А чудо, случайное, неожиданное чудо подаренное Ночью - грех? Грех ли то потрясение, когда все естество твое уподабливается молнии, миллионы вольт которой выжигают  сознание... Надобы слово прелюбодеяние ногтями выцарапать из гранита страниц Скрижали, теми ногтями, которые случайной ночью расцарапали твои плечи...

Уверенны ли в том, каким он будет-следующий шаг? Как праведно мы обо всем рассудим...Слова о верности и клятвы не забудем...В Берлине, этим летом,  рок мне заблужденья моего урок так ясно и так просто показал, но, в целом, наградил, не наказал...

А что нам остается, когда душа с душой соприкоснеться, случайно, на случайном повороте - на надоевшей до смерти работе?  Когда сосуд разбит, нектар рекой прольется, но, может быть(что в принципе, не мало) чуть запоздав, смущеньем отзовется...

(Уважаемый Алекс, спасибо за доброжелательность, терпение и помощь. Аннотацию, как видите, привел в соответствие с правилами)

Не разобрав, где жало, а где мед,

Уверенна и, как всегда, упряма,

Надменно челюсть выдвинув вперед,

Шагаешь в лес, туда, где волчья яма...

(Я перенес это, несколько изменив, с форума)

-нет не желания, не сил сопротивляться...