В тоже самое время, когда на Русь напала степная орда, в 1237 году, таи основали свою первую столицу – Сукотаи. Но уже через полтора века, административным центром тайского королевства более чем на четыре столетия стала Аютайя.
В периоды расцвета население этого города достигало численности в десять миллионов человек. Это был богатейший гигантский торговый центр с передовой дренажной системой, и, утопающий в золоте как в буквальном так и переносном смысле
Находясь на пути восточных торговых маршрутов, Аютайя стала рынком - по сути, непреступной крепостью - по необходимости и, как её называли европейцы, азиатской Венецией - по красоте.
Понятное дело, такое счастье не могло оставить равнодушными ни соседних бирманцев, ни соседних кхмеров (Камбоджа), ни первых испано-португальских «доброжелателей», открывших для себя эти места в 16 веке. Так, вместе с расцветом, Аютайя неумолимо двигалась по эпохе могущества к собственной гибели.
То, что будет рассказано автором дальше, во многом может быть недостоверно. Дело в том, что тайцы никогда не отличались скрупулёзностью при самоопределении в историческом аспекте, по большому счёту они вообще своей историей не особо интересовались до последнего времени. Поэтому сведения об Аютайе, династиях и некоторых личностях дошли до наших дней во многом благодаря обрывочным сведениям из донесений военных, писем миссионерских шпионов, дипломатов-наушников и заметок путешественников.
В 16 веке Сиам (Тайланд, Аютия) особо остро конфликтовал с Бирмой, а Бирма с Сиамом. Итогом военных действий стала оккупация в 1569 году бирманцами Аюттайи. Победители сами назначили царя, а двух его сыновей, Экатхотсарота и четырнадцатилетнего Наресуана, забрали в качестве заложников.
Расчёт был таков – мальчики должны были воспитываться победителями, и вырасти лояльными к враждебному государству царьками, т.е. предателями собственного народа и, соответственно, злокачественной опухолью на пути прогресса и процветания своей страны. Метод, конечно же, не нов, использовался со времён расцвета Египта и популярен по сей день.
В 1571 году, решив, что оружие замедленного действия готово, бирманцы отпускают Наресуана домой. Царь-отец назначает его правителем в северных землях и… Наресуан организует несколько успешных военных атак на кхмеров. Поняв, что сиамская армия малопригодна для ведения войны, он использует все свои знания, полученные в Бирме, и начинает модернизацию собственных войск. Вместе с отцом укрепляет Аютайю, чем вызывает страшное раздражение бирманской стороны. Наплевав на недовольство агрессоров, в 1586 году он разрывает вассальные отношения с Бирмой, что влечёт незамедлительное нападение на Аютию. Но, использовав те военные хитрости, которым молодой царевич научился во вражеском стане, он убивает наследника бирманского престола, прогоняет агрессоров и уже через год сам вторгается на их территорию, захватывая города.
После этого, Наресуан (Санпхет II), идёт ставить на место камбоджийцев. Он, со стотысячной армией вторгается на их территорию и прогоняет царскую семью в Лаос, и, как следствие, кхмеры перестают быть реальной угрозой для всей Юго-Восточной Азии.
На фоне всех этих событий в Аютаю проникает и миссионерский дух. Говорят, что первыми христианами были, торговавшие с королевством, армяне. Вполне возможно. Надо отдать должное этому братскому народу – армяне не пытались обратить тайцев в свою религию, чего не скажешь об алчной нечисти - итальянцах, португальцах, испанцах, голландцах, англичанах и французах.
Ordo fratrum praedicatorum (Доминиканский орден), иезуиты (общество Иисуса) - мессионеры-проповедники великой сионитской секты в течение нескольких веков пытались навязать своего Яхве (Иегова) полуголым, но, вот гадство, баснословно богатым и сильным аборигенам.
К чести сиамских азиатов, тайцы всегда относились лояльно к другим религиям, но и свой образ мыслей предавать не собирались. Конечно же, я не могу сказать достоверно почему тот или иной король отказывал европейским хапугам в охристианивании себя и своего народа, но, думаю, тайцам просто хватало здравомыслия в вопросе сохранения собственной культуры, а при взгляде на некошерных проповедников они утверждались в наибольшей истинности Буддисткого учения. Раздражал сиамцев и тот факт, что миссионеры лезли в политические дела, не стесняясь давать выгодные только для своих хозяев, европейских монархов, советы. Не укрылась от взгляда «диких» аборигенов и битва за паству между Ватиканом и другими «просветителями».
Время от времени деятельность католиков ограничивалась, в частности миссионерская, то законодательно, а то и вовсе путём изгнания с территории Сиама. Многое в этом вопросе зависело от «благодарственных» пушек и мирных военных действий португальцев, испанцев и прочей евро-шалупони, которая боролась не только за монополию в торговой деятельности, но и за нужное и наиболее удобное мировоззрение правителей Аютии.
Тайцы честно пытались придерживаться нейтралитета в разборках меркантильных держав, что совершенно не устраивало страны, которые начали проводить колониальную политику. На Сиам давили, объявляли охоту на корабли, терроризировали население на отдалённых землях, требовали территориальных уступок.
Пиком, конфликтов стали события, развернувшиеся благодаря резиденту Константину Фальконе, действовавшему на первых этапах, с 1679 года, в пользу Англии. Он сумел войти в доверие к королю Нараю, благодаря этому продвинул англичан на ответственные государственные посты, что послужило дальнейшему террору со стороны чопорного континента.
Нарай стал просить о помощи Французов. Надо отдать должное мудрости сиамцев, они не торопились воевать со старыми лисами самостоятельно, предпочитая стравливать их друг с другом.
Фальконе перекупают французы и он начинает действовать в их интересах. В тоже время миссионеры поют на ухо Нараю о могуществе и бескорыстии Франции, получают поддержку короля и благодаря ей выступают посредниками при открытии фактории французской Ост-Индийской компании.
В 1685 году Людовиг XIV отправляет в Сиам шестерых иезуитов. К тому моменту Нарая уже убедили в том, что они едут строить обсерваторию. Вместо этого иезуиты составляют военные карты и делают всё возможное для обращения короля в христианина. Для облегчения этой задачи было даже решено переодеться в одежду буддистких монахов, видимо для того, чтобы переход из Буддизма в Иеговско-Яхвенскую секту не был для Нарая таким уж резким, но разрешения на переодевание иезуиты не получили.
Приближённый исповедник французского короля Таршар и Фальконе разработали совместный план полного подчинения Сиама Франции и католической церкви. Основными, как, впрочем, и в наши дни при планировании тихого захвата, были два пункта: подрыв госаппарата изнутри, путём внедрения на важнейшие посты солдат пятой колоны и подрыв внешний, путём создания городов-колоний (сейчас это страны-колонии, например, по отношению к России - это Грузия) с мощнейшими гарнизонами. Формально главой государства по-прежнему должен был оставаться тайский король (мне лично это напоминает события времён правления Горбачевского и Ельцинского аппаратов), но он был бы марионеткой в руках интервентов.
С крещением ничего не выходило. Сохранилось письмо Нарая послам: «Если бы Всемогущий Создатель Вселенной желал, чтобы все люди поклонялись Ему одним и тем же образом, разве Он, возможно, не дал бы всем людям тоже самое чувство и туже самую склонность поклоняться Ему тем же самым образом? Но также как мы восхищаемся красотой и разнообразием естественных вещей, нужно думать, что и Он получает такое же удовлетворение от того, что Ему поклоняются по-разному... Так или иначе, я поручаю себя и свое королевство Его Божественному милосердию и провидению, желая только, что бы Он располагал всем в соответствии с Его Божественной Премудростью»
К 1688 году ситуация вышла из под контроля вконец обнаглевшей к тому времени Франции. Существует две версии того, что предшествовало Сиамской революции. По одной из версий Нарай всё же принял христианство, чем поверг в шок Буддистское духовенство, которое восприняло данный факт, как предательство собственного народа. По второй версии король христианства не принимал, а дело было в недовольной аристократии, которой надоело мириться с тем, что важные государственные посты занимали иностранцы. Лично мне кажется, что у Сиама не оставалось другого выхода для того, чтобы распутать весь этот клубок, называемый внешней и внутренней политикой, благодаря которой окончательная экспансия страны Французами была лишь делом времени. Поэтому мудрый народ решил так, как говорил один глубокоуважаемый мною правитель Иосиф Виссарионович: «Нет человека – нет проблем», перевожу – «Нет короля Нарая – нет и его обязательств. Всё необходимое, для сохранения суверенитета, королём было сделано, дальнейшая же работа становилась непродуктивной и опасной». Мудрые Тайцы своего короля убили (но не могу я поверить в сказки, что через два дня после домашнего ареста король вдруг по счастливой случайности помер сам). Иезуитов покидали в тюрьмы, а в последствии выменяли их на тайских военнопленных. Всех остальных иностранцев, надо полагать, вырезали, а кому повезло – прогнали. Сиам закрылся на 150 долгих лет.
Самоизоляция от внешнего мира повлекла упадничество, как в культурном плане, так и в военно-боевой готовности, чем непременно воспользовалась всё та же Бирма. В 1767 году бирманская армия прорвалась в Аютайю. Убили всех, кто на тот момент находился в городе (кто помнит из начала статьи, население достигало десяти миллионов человек), чем поставили под сомнение возможность возрождения страны когда-либо ещё. Войска разрушили гигантский город до основания. Когда защитники Аютаи заявили, что согласны отдать город победителям, бирманцы заявили, что он им не нужен, они решили, что этого города быть не должно. Статуям Будды, которых было много и много тысяч, отрубили головы и руки, так символично захватчики осквернили Будизм местного толка и обезглавили великое когда-то королевство. Всё, что сохранилось от азиатской Венеции – это один чудом уцелевший храм в камбоджийском стиле и несколько десятков небольших храмовых ступок, в которых дислоцировались сами бирманцы.
Огромный урон нанесла вражеская сторона инженерной гордости Сиама – дренажной системе города. При неисчислимом количестве каналов, при проливных тропических дождях Аютая не знала наводнений.
После переноса столицы в Бангкок (а этот город строился по образу и подобию разрушенной Аютаи и в этом городе протекает около двух сотен речек), тайцы пытались восстановить дренажную систему, но не смогли. Современный город Бангкок не смог соревноваться с Аютаей в плане инженерии, так в 2011 году от наводнений погибло несколько сотен человек.
Но после уроков, которые тайцы получили благодаря разрушительным событиям, страна изменилась. Новая история Сиама, это дружба с Россией и избежание колонизации - благодаря нашей могущественной империи, развитие торговли - благодаря Китаю, сельского хозяйства и ремесленного мастерства - с помощью отца народа Короля и промышленности - с участием европейцев.
Marisha (29-го, 41 год)
