-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Поэзия номер 1.

Зачем опять об осени писать
Что восхитительного в ней такого?
Торжественные оды посвящать
И в дифирамбах рвать свои подковы.

Слезливой даме дома бы сидеть,
А не бродить по городам и весям.
Начнёт листами жухлыми хрустеть
Нагнав тоску, хоть ты возьми повесься.

Заставит зонт достать, надеть плащи,
Размазывает грязь по тротуарам.
И хочешь пой, хоть соловьём свищи
Тепла не даст ни за рубли, ни - даром.

Навзрыд рыдает осень за окном,
А мне тепло - носки и толстый свитер.
Быть может, откуплюсь простым стишком
Ворчание моё простит Юпитер.



Поэзия номер 2.

Опавший лист

Лист не падал. И кружил,
Лист последним мигом жил.
Он за козырек хватался,
Лип к прохожим и метался.

Ветра вновь ловил порыв,
Вверх бросался и парил.
И, смотря на ветки, злился,
Что на них живые листья,
А ему в листвы коврах
Блекнуть, сохнуть, умирать.

Лист... Он к дереву прижался
Всеми жилками дрожа,
После тихо, неспеша
На земле он оказался.
И не смог подняться лист
Больше с мрамора земли.



Поэзия номер 3.
Как отражения в разбитых зеркалах,
Осколки мёртвой безучастной красоты,
Осыпались стеклом и обратились в прах,
Когда из лона тьмы ко мне явилась ты.

Ты – воплощение запретных мрачных тайн,
В багряном платье, свежей кровью на снегу,
На коже мраморной застывшем, как янтарь.
И запах ирисов был вязок как сургуч.

Меня коснулись откровенья хладных звёзд,
Стал солнцем в небе нечестивый лик луны,
Когда я целовал изящных пальцев лёд,
Протянутых мне у разверзнутых могил.

Нас укрывала ночь удушливым плащом,
Ты мне шептала страстно – «вечность это миг»,
Ограда кладбища, увитая плющом,
Эдемским садом стала только нам двоих.

Я честно принял твой жестокий тёмный дар,
В изгибах плоти и касаньях влажных губ,
Терял себя и восходил на твой алтарь,
Под звуки ангельских иерихонских труб.

Я утонул в бескрайней бездне чёрных глаз,
Был выброшен волной на берег мира тьмы,
И сам Харон меня приветствовал, склонясь,
Кошмаром вечным стали чувственные сны.

Моя богиня, госпожа ночных дорог,
Царица тлена, вечно алчущая зла,
Я клялся в верности, как пёс у твоих ног,
Но ты ушла, и наш Эдем сгорел дотла.

Свершив порочнейший из всех своих грехов,
Мерцая фосфором, ты канула во мрак,
И я, не в силах сбросить вечности оков,
Бреду сквозь пыль веков и злобный лай собак,

Среди погостов и трущоб, вслед за тобой,
Мой путь сокрыт от света призрачного дня,
Я вечный хищник под охотничьей луной,
И запах ирисов преследует меня.




Поэзия номер 4.

Предзимье.

Природа затаив дыхание
Готовиться, она уже идет .
Осенее сорвав приданое
Зиму старуху к себе в гости ждет.

Прозрачен воздух и птиц не слышно.
Усады вспаханы, чернеет лес.
Замерзли лужи, белесы крыши
Под белым снегом розы куст исчез.

Играет соло бродяга ветер
Задев слычком осенюю струну,
И шальным аккордом на рассвете
Вдруг всколыхнет немую тишину.

Вот вдаль летит последний желтый лист
Кружат снежинки в дуэте с ветром
Предзимье - это лист который чист
На нем зима оставит нам ответы.




Поэзия номер 5.

Мелодия леса.

Под мелодию такую
Я хожу, брожу в лесу
И ногами наступаю
На прозрачную росу.

И деревья колыхаясь
Листья отдают мне в след
И на музыку лесную
Мне они поют в ответ.

Листья яркие кружатся,
Под ногами шелестя,
И танцуют в ритме песни,
Танцевать хочу и я.

И речушка зажурчала
В такт мелодии такой
И звучит в душе поэта
"Как же хорошо, постой!"




Поэзия номер 6.

Мелодия несчастных душ.

Звучит мелодия, она прекрасна,
Звучит в душе твоей и не напрасно.

Её красивый стон прольётся эхом
В сердцах тех самых душ, что ждут ответа.

Они измучены и не любимы,
А им так хочется, что бы и сними

И с ними в пляс один пустилось счастье
И что бы впредь от них гнало ненастья.

А музыка поет и строит ноты,
Чтобы сердца согреть своей заботой.

И ты не унывай и будет песня
Пускай она без слов, но ты надейся.

Она придёт в твой мир затянет ноты
И вновь любовь войдёт в твои ворота.

А здесь будут рисунки!

Проза номер 1.

Жестокие игры.

Он сидел темноте и слушал капли дождя. Их звук впивался прямо в мозг, до физической боли, и ничто не могло унять эту муку. Хоть вой, хоть плачь, хоть моли - Там не отменят игру.
Боже, как же он ненавидел эту мерзкую, осеннюю пору! Серый цвет небес, серый асфальт, серые дома и резкие линии черных стволов деревьев. Может для кого-то это и казалось «романтичным», «милым», но не для него. Он чувствовал себя так, словно его придавили серым могильным валуном, покрытым темными трещинами - следами неумолимого времени.
Так было и раньше. В той жизни. Теперь это чувство только усилилось... Разрослось, до невыносимой душевной боли, рвущей сердце на куски... «Боже, если ты есть, - мысленно взмолился несчастный, - дай хоть на миг снова стать собой и почувствовать нежное тепло ее рук»!
Слезы бессилия затуманили глаза: все напрасно. Там нет милосердного всепрощающего старца, готового простить и утешить. Есть только больной садист, обожающий позабавиться с своей жертвой...
...Когда же это случилось? Года три назад... Верно, три. Да, как ни странно, но это так. Теоретически, за это время он должен был бы уже износить свое новое, мерзкое тело, но, видно, на него у этого садиста из высших миров были какие-то особые планы.
Он закрыл глаза и перед внутренним взором помимо его воли вновь возникли сцены давно разыгравшейся трагедии. Серая пелена дождя, скользкая дорога... и кроваво-красный грузовик, внезапно выехавший на их полосу. Мысль, молнией мелькнувшая в мозгу за мгновение до удара: «Только не ее!»
Его услышали. В той аварии он получил относительно несерьёзные травмы. С такими выживают. Ей досталось гораздо больше. Но она полностью восстановилась и продолжает жить, а он умер.
Врачи называют это чудом, но это не так. Просто все его жизненные силы перешли к ней... И с последним ударом сердца душа погибшего обрела новую оболочку.
За эти три года было все: растерянность, ужас, бессонные дни и ночи, проведенные в мольбах о милосердии, ненависть...
Дождь усилился, хлесткие удары капель ранили душу, и без того изувеченную непрекращающимися страданиями. «Мерзкий садист, за что ты сделал это со мной? Нравится смотреть, как я корячусь, пытаясь выжить и не сойти с ума? Зачем ты оставил мне человеческий разум, ублюдок?»
Внезапно включился свет. Он резко вздрогнул, словно от удара плетью. Свет - это опасность, нужно бежать... Но он не мог.
Проклятый дождь разбередил воспоминания... Это ее шаги он слышит сейчас на кухне! Невыносимое желание хоть на миг увидеть любимую острой бритвой полоснуло по сердцу. Обволакивающая нежность рук, пряный аромат духов, до дрожи мучительно сладостный жар ее дыхания, ласкающий кожу бедер... «Господи, я хочу быть живым! Верни мне мое тело!»
Ведомый безудержный тоской, он вдруг рванулся из темноты, туда, в самый круг света от горящей под потолком люстры, на миг забыв об опасности. Забыв о том, что он...
Нечто темное могильной плитой опустилось на его тщедушное тело. На какое-то мгновение несчастный услышал треск собственной превращающейся в прах плоти, а потом наступило благословенное небытие...
...Девушка брезгливо стряхнула куском газеты останки наглого захватчика кухни, прилипшие к тапку. «Странный какой-то таракан попался. Все обычно разбегаются при свете, а этот наоборот...»



Проза номер 2.

Звучал оркестр

Как быстро закончилось лето! Вот уже и вечера стали длиннее и прохладнее, улеглась отпускная суета. Что ж, это не повод для грусти. Осень как настоящая волшебница вдохновляет нас на новые подвиги в поэзии...
Вечер нежно и осторожно обнял город, все еще вздрагивающий от гонки и суеты прошедшего дня. День медленно уходил призрачным светом за горизонт вечерней зари, тая в розовой ее зыби.
Пылающие кроны деревьев вдруг ярко вспыхнули и начали постепенно чернеть. Дома окрасились в цвет индиго. Но прелесть красок еще не исчезла в сумраке наступающей ночи, только медленно угасала.
Начиналось великое таинство...
Тихо зазвучала вечерняя осенняя музыка.
Сначала листья быстро пробежали по легким струнам дорог. Шепотнули нежной прелюдией грусти и замерли.
Ярко, красочно зазвучало вступление света уличных фонарей. Они раздвинули сумрак вечернего ожидания.
Заиграли на золотых скрипках дорожек смычки шагов запоздавших прохожих. Легкий ветерок нежно прошелся по струнам-ветвям арфы старой липы. Дождик осторожно забарабанил по крыше.
Осенний оркестр играл, и так захотелось раствориться в этой музыке. Прозвучать хоть единственной ноткой…
Оркестр осенний растревожил душу.
Сквозь пелену дождя я вижу образ твой.
Ты просто у открытого окна постой...
Знай, твой покой слезами не нарушу

Меня прошу, не прогоняй из своих снов!
Вдохни кофейный нежно-горький аромат
С оттенком сладко-терпким шоколада.
Я буду танцевать на грани полуснов...
С осенним сном приду.
Не прогоняй!
Не надо!



Проза номер 3.

Ноты любви.
Была так сказать мерзкая по всем правилам погода. Он стоял у окна и наблюдал за ещё не проснувшимся городом. Было темно, и он видел в свете фонарей как по мокрым и серым дорогам проезжали лениво автомобили и по неубранным от грязной листвы тротуарам брели сонные люди, прикрываясь тёмными зонтами от холодного осеннего дождя. Сейчас он видел не только по утрене сонную суету, но и смотрел в отражение стекла. Её силуэт недавно обнажённого тела двигался быстро. Она, шмыгая носом, торопливо натягивала на себя одежду. Он, молча, наблюдал за ней. Это была очередная ссора очередной его девушки. Он молодой красивый парень часто заводил недолгие романы и потом с легкостью расставался со своей подружкой как сейчас. Дождь забил по стеклу сильнее и капли застучали в таком же ритме, в каком билось его сердце. И всё-таки что-то было не так, не так как всегда. Он задумался, сердце успокоилось, и в его сознании заиграла мелодия. Ноты её завораживали, мотив пел, и он закрыл глаза, вслушиваясь в песню без слов. И тогда он всё понял. Он не хочет её отпускать и не хочет, что бы она уходила. Он хочет, что бы она осталась с ним навсегда, и тут он вздрогнул от сильного хлопка входной дверью. Он немедля оделся, накинул пальто и шляпу и выбежал вслед за ней. Лифта долго не было, и он бросился бежать вниз по лестнице, и в висках опять забились ноты любви, в ритм с мелодией он мысленно повторял: «Я не хочу её отпускать, не хочу». Он выбежал на улицу и огляделся. Улица была пустой, не было не автомобилей, не сонных прохожих и мелодия больше не играла. Он стоял сейчас и слышал только, как бьют по полям его шляпы холодные капли дождя. Он посмотрел вверх. Небо было серым, капли падали и били ему в лицо, стекая уже по немолодой и грубой коже. Вместе с каплями текли по глубоким морщинам его слёзы. На улице все было по-прежнему, так как сорок лет назад. Он больше ни когда не слышал той волнующей его сердце мелодии. И сейчас он слышал только шум проезжавших автомобилей и шуршание листвы под ногами прохожих. Так он постоял ещё не много и смахнув капли с лица, раскрыл свой большой чёрный зонт и медленно прихрамывая больной ногой побрёл по старой улице Нью Йорка. Остановившись на углу у светофора, словно во сне он стал улавливать знакомые ноты, когда то игравшей в его душе музыки. Вдалеке показалась женщина. Он стал всматриваться в её силуэт и узнал знакомую походку. Мелодия заиграла громче и стала разливаться по его телу, вновь согревая усталое измученное сердце. Он всё понял. Женщина приближалась, и он увидел, что она стара и её серые от седины волосы, свисают по её худым и маленьким плечам. Когда она подошла к нему ближе то он, не медля, взял её за руку, и она остановилась. Она посмотрела на него своими сморщенными от старости, но по-прежнему большими глазами. – Кто вы? – удивленно спросила она. Он держал её руку крепко и боялся отпустить, и, вглядываясь в её глаза, он вспоминал те слова, которые хотел сказать ей все эти сорок лет и наконец, вспомнил. - Прости меня,- произнёс он. Она узнала его и нежно положила руку ему на плечё. - Я давно тебя простила, - сказала она и улыбнулась. Она подошла к нему ближе и, обняв за плечи, стала целовать его в губы. Он закрыл глаза. Поцелуй был приятным, но не это сейчас волновало его, а то, что он чувствовал странные изменения в своём теле. Когда поцелуй закончился, он открыл глаза и увидел что перед ним стоит молодая девушка та самая, которая стояла сорок лет в его памяти. Он посмотрел на свои руки, и увидел, что кожа на руках стала гладкой, это были руки молодого человека. Он обернулся и увидел в стекле витрины магазины своё отраженье. Он видел сейчас молодого человека, снова красивого и полного сил. Перестал идти дождь, и показались первые утренние лучи солнца. Осенняя листва, рассыпанная по тротуарам и отмытая дождём от грязи, высохла и лежала, накрывая серый асфальт радужным ковром. Он повернулся к ней и улыбнулся, она улыбнулась в ответ. Он подошёл и взял её на руки и пока нес к дому, всю дорогу нежно шептал ей, попадая в ритм самой красивой мелодии на свете: - Я люблю тебя, люблю!





Проза номер 4.

Лесная история

Машина остановилась, не доезжая до старого покосившегося указателя, извещающего, что там, направо через два километра стоит деревня Гадюкино. Николай выбрался с переднего сидения, кивнул водителю и зашагал по направлению к деревне. Машина взревела мотором и, оставив клубы сизого дыма, скрылась вдали.
На самом деле от когда-то многолюдной деревни остался один указатель. Последний дом сгорел два года назад вместе со своей жительницей, бабкой Прасковьей. То ли старушка что-то напортачила с печью, то ли подвела старая, помнившая ещё Йосифа Виссарионовича проводка.
Николай не пошёл к тому месту, где когда-то стояли дома. Он свернул с уже начавшей зарастать дороги в лес, тут же сбавил скорость и зашагал медленно, внимательно осматривая почву под ногами. Дыхание его стало спокойным и равномерным, на лице вместо напряжённого выражения появилась лёгкая улыбка.
Тонкие нити паутины касались его лица. Молодые паучки старались в сентябре расселиться подальше, пользуясь тёплой погодой. Внимательный взгляд скользил по муравьям, готовящимся к зиме, проводил мелькнувшую мышь, остановился и чуть вернулся назад. Николай присел и срезал небольшой крепкий груздь, неосторожно высунувший край из-под опавших листьев. А недалеко, в паре метров, виднелась ещё одна такая же шляпка.
Лес в этих краях простирался на сотни километров, и людей в нём, несмотря на грибную пору, было немного. Николаю не попался ни один грибник, никто не резал валежник, которого тоже валялось немало, никто не охотился. Человек чувствовал себя затерянным в огромном лесу, не меняло ощущения даже то, что в нескольких километрах проходила оживлённая трасса.
Березняк сменился молодым сосняком, а в корзине кроме чёрных груздей стали попадаться яркие оранжевые рыжики. Грибов в корзинке становилось всё больше, но того, что уже который год искал Николай, не было. Он подумал, что и в этот раз поиски останутся безуспешны. Но грибы, да и сама многочасовая прогулка по осеннему лесу тоже были достаточным поводом, чтобы потратить выходной день.
Время шло, корзинка становилась всё тяжелее. Солнце уже миновало высшую точку своего небесного пути и теперь медленно, но неотвратимо двигалось к закату. Пора было поворачивать к дороге. Там, в нескольких километрах от той опушки, по которой сейчас неторопливо шагал грибник, располагалась остановка междугородних автобусов. Деревня в трёх километрах от трассы, из-за которой эту остановку вообще поставили, тоже практически вымерла, как помнил Николай, там оставалось всего два жилых дома, но любой автобус остановится и подберёт стоящего на остановке человека. И до подходящего автобуса оставалось всего около пары часов.
Солнце опускалось всё ниже, в воздухе ощутимо веяло прохладой. Замечать грибы становилось всё сложнее и сложнее, да и автобус должен был пройти уже скоро. Николай, срезав очередной груздь, выпрямился, подхватил полную корзинку и направился к остановке. Уже не задерживался, чтобы осмотреть подходящее с его точки зрения место, но взгляд по инерции обшаривал лесную подстилку. Когда до трассы оставалось метров двести, а остановку уже было видно, он вдруг остановился, привлечённый чем-то странным.
Он осторожно приблизился, вгляделся. Дыхание его на несколько секунд прервалось, он протёр глаза, очень медленно шагнул к своей находке. Замер, понимая, что он не ошибся, и многолетние поиски всё же увенчались успехом.
Там, под молодым кустиком рябины, среди осенней пожухлой травы, на ковре из опавших листьев лежал Смысл Жизни.




Проза номер 5.

Каспар остановился перевести дух, когда Стена осталась далеко позади, а серая пыль под ногами сменилась рыжеватым суглинком с проплешинами жухлой травы и редких голых кустиков. Перед ним возвышался холм, почти идеально круглый, изрезанный «морщинами», словно панцирь сказочной черепахи. На вершине шумели багряно-желтыми кронами исполинские деревья. Ветер гулял в переплетении могучих ветвей, швыряя к пологим склонам золотистые листья, похожие на лунных мотыльков, кружащихся в своем причудливом танце и чуть слышно шуршащих крылышками.
В Городе такого не увидишь. Каспар невольно бросил взгляд за спину. Стена проглядывала сквозь вечернюю дымку черным хребтом доисторического гиганта. Даже с такого расстояния она оставалась ужасающе бесконечной, бесформенной, мертвенно безразличной. «Люди построили ее, чтобы оградить себя от опасностей внешнего мира, - вспомнился юноше урок из детства, - жуткие создания живут там, и только Стена может защитить Нас от Них».
- Чушь, - подумал Каспар. С тех пор, как он впервые покинул Город, единственными, от кого ему могла бы потребоваться защита, были люди, всю жизнь прожившие внутри, считавшие эту серую громадину благом и не желавшие предавать старые устои ради сомнительных открытий нового мира. Хорошо еще, что бургомистр решил упразднить настенных стражей. Старому пройдохе все не хватало монет в тугом кошельке, но в одном он был прав – Стена слишком высока, чтобы даже самые отчаянные смельчаки решились бы ее перелезть. А другого выхода из Города не было.
Стена стояла тысячи лет. Не одно поколение родилось в ее холодной тени. Не одно поколение росло, трудилось и умирало, постоянно видя на горизонте лишь черный холодный камень в проплешинах бурого мха. Но даже у вечного есть свой срок. Стена простоит еще тысячу лет, но когда-нибудь рухнет и она. Уже сейчас гранитные глыбы в ее основании пошли трещинами. Уже сейчас в некоторых местах камень осыпается колючей крошкой. И пусть ее толщина составляет несколько десятков футов, Каспар нашел ту расщелину. Ему потребовалось лишь слегка расшатать осколок камня, и, извиваясь внутри узкого лаза, подобно земляному червю он выполз наружу навстречу вольному ветру и алым лучам заката. Конечно, сначала ему было страшно. Он чувствовал себя предателем. Грешником, в своем любопытстве, посмевшем покуситься на вечные и непреложные истины. Но стена иллюзий, возведенная в его разуме Городским сообществом, взращенная поколениями, целой цивилизацией, рушилась не в пример быстрее настоящей Стены.
Преодолев крутой подъем, Каспар замер под сенью тяжелых ветвей. В воздухе пахло дождем, но небо ощетинилось целой россыпью ледяных искорок, а значит - времени было еще в избытке. Парень видел раскинувшуюся перед ним сонную долину – заросший высокой травой луг в обрамлении вековечных деревьев. Где-то там внизу, звонко журчал ручей, стрекотали невидимые глазу насекомые, светлячки, блуждающими огоньками, плавали в обрывках повисшего на ветвях тумана. А еще Каспар видел темную громаду причудливого существа всего в десятке футов от себя.
С этой стороны, склон холма резко уходил вниз, напоминая острый наконечник алебарды, нависавшей над долиной. Существо – покрытое бурой шерстью чудовище, с ветвистыми рогами и мощными, похожими на собачьи, лапами – сидело на самом его краю. Но даже сидя оно казалось куда крупнее обычного человека.
- Ты пришел? – гортанный голос гулким эхом прокатился меж деревьев. Каспар передернул плечами.
- Как же я мог не прийти.
Он подошел ближе и сел рядом с чудищем. Круглая, почти кошачья, голова, с торчащими меж рогов ушами, повернулась к нему. Сверкнули холодные изумруды глаз, каждый с человеческую голову, черные губы расползлись в стороны, открывая ряды острых желтых зубов.
- Тогда смотри, - жилистая трехпалая рука легко и почти незаметно для глаза рассекла воздух и извлекла из складок шкуры свирель, такую же массивную и гротескную, как и ее хозяин, – смотри и слушай.
Гигант заиграл, и мелодия, сначала тихая и робкая, вскоре прокатилась над долиной раскатистым крещендо. Ее тут же подхватил ветер, тонко подвывая мотиву, но даже он не мог сейчас сравниться силой с могучими легкими музыканта. По спине Каспара побежали мурашки. Пение свирели проникало ему под ребра, заставляло исступленное сердце биться в такт, и в то же время, пугало своей силой и напором. Что будет, если музыка донесется до Города, проникнет сквозь черную толщу Стены? Поймут ли люди ее посыл или воспримут как угрозу?
Но в следующее мгновение Каспар увидел нечто такое, что напрочь вытеснило эти мысли из его головы. Долина больше не казалась сонной и пустой. Теперь ее наполнял целый сонм причудливых существ. Одни выходили из леса, другие выпрыгивали из травы, третьи казались порождением холодного тумана. Их объединяло только одно – все они пришли сюда на зов музыки, и каждый из них хотел принять участие в этом представлении. Стрекот насекомых превратился в пение скрипок, журчание ручья зазвенело клавесином. В воздухе кружились маленькие крылатые создания с зелеными фонариками в руках. Те, у кого не было инструментов, или кто был слишком неуклюжим, чтобы играть, просто пускались в пляс. Нескладные, похожие на ожившие деревья, великаны, карлики с землистой кожей, воздушные девы, чьи лица, казалось, были высечены из чистого льда. Огромные и крошечные, звероподобные и возвышенные, ужасающе безобразные и божественно красивые, в сотканных из тумана шелках и почти голые. Здесь все были равны. Здесь и сейчас между ними не было вражды и недомолвок. Только гармония – друг с другом и с первозданной природой.
С болью в сердце Каспар вновь вспомнил Город. Его грязные, заплеванные улицы, черный дым над кузницами и плавильнями, истощенные серые поля, и кривые, словно пораженные проказой, деревца. И вечную тень стены. Глупцы! Они врали себе целыми поколениями. Они погрязли в своих мелких склоках, готовые убивать ради куска блестящего металла. Они всегда могли только истреблять и разрушать. Нет, это не люди построили Стену. Ее построили чудовища. Чтобы защитить себя от людей.

Музыка проникает под ребра! Особенно если послушать в наушниках... Особенно, если есть из за чего переживать и что вспоминать. Для меня эта мелодия сильная.

Макс, знаешь о чем я подумала? А почему бы не сделать возможным участие в Игре не только работ в стихах, прозе и рисунков, но и например какое либо альтернативное творчество. К примеру лепку, или что то сделанное своими руками.
Ну понятно что правилами не предусмотрено, но ведь это тоже творческий процесс, который мог произойти под впечатлением от заданной медодии.
Это так, мысли вслух.

NikiTA,
Я в приципе - только за! Если клубчане активизируются и захотят ещё и предоставить работы в других жанрах! Это будет очень интересно! Поэтому готов поддержать твоё предложение, Вероника!

А у нас тем самым появились первые рабоы! Ура!!
Встречайте первых участиков!
Поэзия и проза номер 1!

Ах, осенний стихописец,
Кладезь слов в листве сухой.
Осень- яркий живописец
Вновь воспетая тобой.

А у нас подоспела сегодня ещё одна работа в прозе! Ура!

Проза 1
Люблю такое. Мистика. Хочу заметить, что конкретно этот жанр я не представляла под предложенную мелодию, но... получилось!
Писательский слог хорош. История трагична, история о самопожертвовании. О любви и о том, как в жизни все просто и прозаично, если смотреть глазами населяющих Землю обитателей. А на самом деле все имеет смысл гораздо глубже, чем мы даже можем себе прпдположить.
Недавно в моей жизни происходили странные события. Мистические. Спасибо автору за эту работу, было интересно почитать!

У нас два стихотворения и две работы в прозе!!
Ничья пока что! :)

Дорогие клубчане, не забывайте встречать наших участников комментами!…:)

Ух ты музыка какая! Просто низкий поклон за неё. Слушала бы бесконечно! Красота какая! Плачу... Спасибо.

Прочитал, выскажусь по первой прозе.
Рассказ весьма эмоциональный, хорошо показывающий переживания героя. Язык писателя хорош, читается без усилий. Имеется вменяемый сюжет, всё последовательно и логично. Это плюс.
Общий эмоциональный фон мелодии отличается от вызываемого рассказом, но, думаю, в данном вопросе всё индивидуально.

Выскажусь и по второй прозе.
Эмоций в этом рассказе, на мой взгляд, больше чем в первом, и они гармонично укладываются в музыкальную композицию. Собственно, рассказ именно о ощущении музыки. Красиво получилось, мне понравилось.

Прозаики оживились! Ура!

Встречаем и комментируем прозу под номером 3.

Мелодия не очень понравилась, но работы хорошие получились, вторая проза более гармонично вложилась в мелодику)))

Мне понравилась вторая и третья проза. Есть и осень, и мелодия. Интересно, необычно.