-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Александр Смагин прожил вобщем-то беспутную жизнь. Изначально у него было все для того чтобы стать нормальным человеком: богатые, влиятельные родители, высшее образование, служба в армии, да не где-нибудь, а в Афганистане, боевые награды, но что-то в самом Саше необоримо тянуло его вниз, на дно. С этим Афганистаном вообще по-дурацки получилось, он даже был вроде как добровольцем, хотя призывался, просто, как и все. А дело было вот в чем: он сам хотел служить, и именно в Афганистане, именно на войне. Отец - член партии, почетный гражданин города, ветеран труда, и прочая и прочая, конечно, без проблем мог бы отмазать сына от армии, но как уже сказанно выше, тот был неприклонен - хочу служить и все! Он вообще был, что называется упертый. Только вот жалко, это качество не очень помогало Саше в жизни, хотя и цели и средства их достижения он выбирал вроде бы правильные, даже благородные... С отцом конечно было много скандалов, тот не мог понять придурковатого сына, который по своей воле шел туда, откуда остальные, нормальные люди бежали, и за возможность бежать платили чем угодно - не то чтобы деньгами, а даже собственным здоровьем, сами себя калечили, только бы не попасть в Афганистан... ,,А этот дурак сам лезет в пекло!,, - по-начальственному кричал разозленный отец.
Решилось так. Саша начал шантажировать отца, мол расскажет, что нужно и кому нужно о его так сказать, нетрудовых доходах, если тот не отпустит его в армию. Отец, знал, что доказать Саша ничего не сможет, но одного слова было бы уже достаточно для того, чтобы потерять и должность, и все привелегии, все награды... И неважно, кто бы сказал это слово - хоть вокзальный БОМЖ... Вобщем, отец, учитывая характер сына, да и в силу своего собственного характера согласился. Он был уверен, что сына все равно убьют на войне, поэтому сразу, заранее стал считать Сашу мертвым, погибшим, и то же сказал делать жене, Сашиной матери...
Так Саша оказался в армии. Оформляться как доброволец он не стал, зачем лишний, как это сейчас говорят пафос – итак призвали. Неудивительно, что Саша действительно оказался в Афганистане, на то было две причины – его сила, внутренняя и внешняя, ну и связи, конечно, куда же без них. Об отношениях с отцом всего не знали, но решили – раз сын Смагина дошел до военкомата, значит хочет служить. На всякий случай спросили, мол что, правда собираешься на войну? Саша только этого и ждал, и конечно же ответил положительно. Поскольку никаких других, противоречащих этой просьб от Смагина-старшего не поступало, и сын его кажется осознавал, на что идет, его желание уважили. Сашу просто посчитали обыкновенным карьеристом, таких было немало всегда, а особенно к концу войны.
Многим уже учебка показалась адом – сколько крепких парней там сломалось, но Саша все трудности выносил достойно. А вот отличие самой войны от своих представлений о ней Саша понял быстро, буквально моментально, и немного пообвыкшись и научившись хитрить, стал напиваться при любом удобном случае, а потом попробовал и анашу. Зачем вообще он пошел воевать? Конечно, можно сказать, Саша хотел защищать Родину, и так далее и тому подобное… Хотя нет, что значит защищать, Афганистан ведь не нападал на Советский Союз? Выполнять интернациональный долг – вот! Какое определение – то емкое, и не подкопаешься. В общем, можно сказать, что Саша хотел выполнять интернациональный долг. Но на самом деле ему просто хотелось формы и наград, бронзового загара и армейских наколок, дембельского альбома, ну и конечно о********х историй про войну, которые потом можно бы было рассказывать по пьяни. Чтож, Саша добился чего хотел. Ему очень сильно повезло – вернулся с войны целым и невредимым, без единой царапины, зато с кучей наград. Но все это, как говорится, встало ему поперек горла, все было не так. Со временем загар сполз, наколки расплылись и помутнели, свои награды он выбросил в речку еще когда демобилизовался, фотографии тоже со временем порастерялись. Но все – таки Саше несказанно повезло – за всю службу ни единой царапины, хотя сам он кажется вообще не берег себя. А вот нет – целехонек. Сколько ребят улетело домой в цинковых гробах, сколько вернулось калеками – без рук без ног, слепыми… А другой смотришь – сам целый а с головой непорядок… Кто в плену был, кто дезертировал … А Сашу смешно сказать – били всего один раз, и то свои-же, за то что пьяный наблевал в БМД. Остановил на дороге, залез, постучал, чтобы попросить опохмелиться. Ему открыли, Саша заглянул в люк, стал что-то говорить, но кто же пьяный висит вниз головой?! Вот как раз одна из многих о********х историй, а их действительно было много, только вот вспоминать не хотелось…
Вобщем демобилизовавшись, Саша приехал домой. Там ему особо рады не были. В стране как раз начиналась неразбериха – фактически развал Союза. Отца уволили – формально проводили на заслуженный отдых со всеми почестями, на деле просто отодвинули от ,,кормушки,,. Сам он рассчитывал не на такую старость… Сашин отец начал пить, и без привычки и здоровья спился очень быстро. Его уволили примерно в середине Сашиной службы, а уже демобилизовавшись, сын застал дома конченого алкоголика. Саша уехал из города, у него были и возможности потенциального заработка, и реальные деньги, на первое время должно было хватить, и действительно хватало. Саша уехал в другой город, там поступил в институт и устроился на работу в автошколу, инструктором вождения. Ему дали место в общежитии, неплохую зарплату, кое-какие льготы, в общем, Сашина жизнь понемногу налаживалась, то есть превращалась в лажу, как он любил шутить. Примерно через год пришло письмо от матери, с новостью о том, что отец ослеп от какой-то паленой водки и просьбой приехать. Это письмо Саша проигнорировал, а примерно через неделю опять же от матери пришла срочная телеграмма с новостью, что отец умер. Умер опять же – от водки. Саша на похороны не торопился, доработав положенную неделю, приехал только на пятый или четвертый день, отца похоронили без него. Саша забрал отцовское охотничье ружье и уехал. Он не стал ждать ни девяти дней, ни оформления этого ружья. И о том, и о другом сказал матери, мол ни отцовские поминки, ни разрешения на оружие ему не нужны, спасибо на том что отец просто умер и просто оставил ему свое ружье. С этим и уехал.
Позже, уже у себя дома, поохотившись без документов и попрятавшись целыми ночами от егерей он все же нашел способ легализовать отцовскую двустволку, и конечно, никто не отказал в этом ветерану Афганистана, уж он-то знает как обращаться с оружием. Да смех сказать – охотничье ружье, другие афганцы чуть ли не ,,Калаши,, с собой повывозили, и стреляли из них совсем не уток и даже не кабанов…
Со временем у Саши появлялось все больше знакомых – и по работе, и охотники, и кое-какие сослуживцы – все эти знакомства были очень полезными, хотя бы в мелочах, в быту, не то чтобы какие-то ,,связи,, как у его отца в свое время, а так, обычные приятельские отношения, обычная взаимопомощь. Когда началась приватизация, кто-то и присоветовал ему за небольшую взятку приобрести хороший дом. Саша так и сделал. Все его друзья воровали безбожно, воровал и сам Саша. Но только друзья тащили все для семьи, а у него не было никого, а значит не было ни смысла, ни азарта, и все шло прахом…
Но Саша все-таки жил теперь в своем доме и приноравливался к роли хозяина. До этого он жил в трех местах – в квартире, в казарме, и в общежитии, и понятное дело – представления не имел о том, как вести хозяйство. А оказалось это не такое уж и простое дело, даже банный веник связать, и то целое искусство. Саша стал понемногу обустраиваться, обживаться, купил себе мотоцикл ,,Урал,, для того, чтобы ездить на нем на охоту, построил для него гараж, от гаража пустил новый забор взамен старого. Не все получалось сразу и хорошо, но он спрашивал у знающих людей, люди советовали, и со временем оказалось что у Саши просто-таки золотые руки. Он знал и умел многое – сам ремонтировал свой мотоцикл, варил, точил, что надо, (благо в свое время спер откуда-то и токарный станок и сварочный аппарат), опять же – охотился, для души – на уток, фазанов, если хотел немного подзаработать – ехал браконьерничать, караулить кабанов на тропах, которые теперь уже знал как свои пять пальцев. Вобщем, Саша разбирался во всем, разбирался в самой жизни. Но соседи как-то сразу невзлюбили Сашу, и к нему навсегда приклеилась кличка ,,Контуженный,, которую он время от времени оправдывал в какой-нибудь драке с местной шпаной. В драках он побеждал всегда, кроме, конечно тех случаев, когда был пьяный. Пил он не очень часто, но ,,вполсилы,, употреблять не умел, если хоть капля попадала в рот, тогда уж сразу уходил в запой на неделю. Несмотря на то, что в Афганистане он частенько курил анашу и иногда уже почти не мог без нее, наркоманом не стал, и на гражданке ни разу даже не пытался достать травы. Как ни крути, а водка русскому человеку всяко ближе… А Афганистан оказался всего лишь страницей в Сашиной жизни…
Потом были девяностые - страшные, голые, бандитские. Многие его сослуживцы, афганцы подались в мафию, в рэкет. Сашу туда зазывали, тянули с руками и ногами, но он отказывался. Он по-сути был человеком беззлобным. Да и умным к тому же. Он знал, что все эти мафиози и рэкетиры со временем что называется ,,или сядут, или лягут,,. Что сказать – он оказался прав, так и вышло. Кого-то из тех людей убили, кто-то покончил с собой, другие оказались в тюрьме, да так там и сгинули. Но была ли Сашина жизнь достойной альтернативой их, да или вообще, какой либо другой жизни? …
Годы шли, Саша начал стареть. У него было просто отменное, как говорится ,,сибирское,, здоровье. Он и в сорок и в сорок пять лет справедливо отмечал про себя: ,,Нет, я еще совсем не старый, я в полном порядке. И волос седых нет, и зрение не испортилось, и соображаю еще неплохо. Руки сильные, спину работа не согнула, ноги тоже крепкие – и пройду и пробегу, сколько хочешь. Опять же – на охоте сколько хожу, с мотоциклом управляюсь одной левой, где не проходит, чуть ли не перед собой его несу. Нет, я еще совсем, совсем не старый.,,
В первый раз он почувствовал себя старым после смерти матери. Саша уезжал на охоту на целую неделю, а когда вернулся, соседи отдали телеграмму, в которой говорилось, что мать умерла. Там же стояла дата похорон, истекшая еще три дня назад. Ехать смысла не было – мать итак похоронили, а на квартиру, которая Саше была не нужна уже нашелся миллион каких-то родственников. Впрочем, это был неплохой повод напиться. А уже вечером следующего дня Саша случайно обнаружил в соседском огороде куст конопли. Он быстро выдул из ,,Беломора,, который курил еще с армии табак, а вместо него забил жухлые конопляные листья с верхушки куста. Косяк он поджег, но не донес до рта - выбросил и растоптал. Сначала Саша втаптывал его в землю ногами, потом стал вколачивать своими огромными кулачищами, так, как-будто хотел уничтожить не только эту забитую травой беломорину, а вообще сами наркотики, саму наркоманию. И тогда, уже в тот вечер он был старым, и слыбым. Но и старый, и слабый, Саша все еще барахтался, все еще копошился, колотя уже даже не по сигарете, от которой наверное давно ничего и не осталось, а по самой земле. Да, он как-будто бил землю за все то зло, которое она на себе носит… А в Афганистане земля впитывала кровь быстро, как-будто и вправду пила… И даже цвета кровяного не оставалось сверху… А тут вот Сашина, с разбитых кулаков она наоборот, вообще не впитывалась, так и стояла, особенно в маленьких ямочках…

Продолжение следует...