-= Клуб начинающих писателей и художников =-

        В тот день шел серый дождь. Он мерно тарабанил по окнам, и от этого звука очень хотелось спать. Спать хотелось невыносимо. Я был совсем один. Подумалось вдруг о том, как это грустно  быть всегда одному. В одиночестве просыпаться утром, и засыпать вечером, понуро подходить к холодильнику, и смотреть на него, глотая слюну. Да, я был совсем один. Все ушли, даже не потрудившись сказать, куда именно. В квартире остался только телевизор. Я ненавидел телевизор! А телевизору, было, все равно, как я отношусь к нему. Он вечно болталал что-то, иногда кричал не по-русски, а бывало даже пел. В тот раз, телевизор молчал. Я знал, что он выключен и знал также, что его можно включить. Пульт лежал на диване, и мне не составило труда нажать на него. Нажал на пульт, а не на кнопки, потому что не знал, какие кнопки включают эту ненавистную мне штуковину. И вот, он заговорил. Я вздохнул, и лег перед телевизором, думая о Виктории.            

       Виктория была замечательной женщиной.  Она меня любила, а я, не просто любил,  обожал, для меня Виктория была - Богом. Ее запах навевал  мысли о еде, Виктория всегда готовила для меня лучшую еду на свете! А сегодня еды не было, потому - что не было Виктории. Вы когда нибудь ждали? Не знаю как вам нравится ждать, но я этого не любил. Ожидание означало непрерывное нытье в груди. Словно какой-то тревожный звонок, который пиликал "Она больше не вернется, она ушла навсегда, она бросила тебя". Телевизор немного помолчал, а потом заговорил мужским голосом, по-русски: "Сегодня утром, Президент Дмитрий Медведев, посетил с дружественным визитом..."

        Я не интересовался политикой , но эти слова я понял хорошо, потому что Президента звали Дмитрий. В моей квартире жил один Дмитрий - сын Виктории. Он любил меня, и называл своим другом. А я не очень его любил, потому что, никакой он  был не друг. Виктория была моим другом, а Дмитрий был просто мальчишкой, отбившимся от рук. Он щелкал меня по носу пальцами, и думал, что мне это нравится. А мне не нравилось.  Это было неприятно и больно. Но я не мог постоять за себя, потому что Виктория говорила, что Савелий - добрый. Савелий - это я. Это я - добрый. А раз Савелий добрый, то он не кидается на Дмитрия. Я и не кидался, а просто показывал зубы и уходил подальше от этого гада, щелкающего пальцами. 

      "...пришло экстренное сообщение, около часа назад вооруженные грабители захватили здание банка. Сотрудники полиции пытаются сделать все возможное для того, чтобы не пострадали заложники...", - сказал телевизор. Я вздохнул, и пошел на кухню. Там стоял он. Холодильник. Я посмотрел на него, и опять вздохнул, в животе ныло, и даже урчало, но ничего нельзя было поделать, можно было только с тоской смотреть на этот белый, до блеска вымытый холодильник.

      Я решил, что ничего лучше, чем сон, этим днем предпринять не удастся, и снова улегся перед телевизором. Он еще что-то бубнил про грабителей и банка, но я уже ничего не слышал. И вдруг как-то сразу вспомнилось, что Виктория говорила перед уходом про банка. Я вскочил и подбежал к двери. Неужели они ушли в банка?! Они же в опасности! Дверь была заперта. Я не знал, на что способны грабители и кто они такие, но если об этом говорил телевизор, то дело было плохо. Я принялся кричать, чтобы дверь открыли, но никто не отозвался.  И вдруг! О чудо! В замке заскрежетало! Дверь открылась и на пороге возник Дмитрий. Никогда еще я так не радовался мальчишке, я даже, кажется, облизал ему лицо...

- Мам! Смотри, как Савелий радуется!,- воскликнул Дмитрий. Я кинулся н грудь к Виктории, и она рассмеялась - Савелий! Ну что? Скучал  без нас? Ты голодный?  

- Представляешь Савелий, а мы видели, как штурмуют банк,- сказал Дмитрий, почесывая за моим ухом. "Хорошо, что они не пошли в банка", - подумал я, с радостью предвкушая, как Виктория откроет холодильник.