-= Клуб начинающих писателей и художников =-

     Никогда раньше Англия не была столь мрачной, как сейчас.

     Эта новая эпоха… эпоха технического прогресса, продвигает идею о совершенстве разума и науки, о том, что природа должна служить на пользу человечеству. Пока престарелые, зачуханные профессора, ютясь в коморках, работают во благо науки, небо Лондона затягивает густая дымка, вырывающаяся из трахей многочисленных фабрик, и пылью оседающая на крыши домов.

     Сидя на подоконнике своей комнаты, я наблюдал за уличными мальчишками, сгребающими пепел неба в сугробы. Наивные, они никогда не видели настоящего снега.

     Ночь спешила стиснуть город в своих тёмных объятиях, один за другим зажигались фонари. В этом бледно-желтом свете зима сверкала ничуть не хуже праздничной мишуры, так же ярко и фальшиво.

     Поёжившись, я посильнее закутался в плед.

     - My-Lord, мистер Хант хотел бы с вами поговорить, - внезапно послышался голос Чарльза. Вздрогнув от неожиданности, я обернулся. Да-а, надо с этим что-то делать, если так пойдёт и дальше, я вовсе потеряю всякую бдительность.

     - Хорошо, я сейчас спущусь, - откликнулся я, - он с мальчишкой?

     Дворецкий кивнул.

     Я уже начинал верить в то, что это мне приснилось, точнее я пытался убедить себя в этом, но нет, к великому сожалению это был не сон.

     Спрыгнув с подоконника, я нехотя побрёл на первый этаж.

     Встреченная мной реальность оказалась ещё хуже, чем я мог представить.

     В холле, возле двери, Якоб суетливо вертелся вокруг Себастьяна, примеряя ему различные накидки и шапки, пытаясь вылепить из сиротки настоящего интеллигента. Все старания моего компаньона были напрасны, ни одна вещь мальчику не подходила, не говоря уже о том, что всё это смотрелось на нём намного хуже, нежели прежние обноски.

     Вампир, проживший не одно столетие, и прыгающий вокруг смертного, словно заботливая нянька… Если я бы этого не видел своими глазами, принял бы за шутку.

     - Хотел поговорить со мной? – произнёс я, спустившись с лестницы. Чуть не подскочив от неожиданности, Якоб обернулся.

     - Алекс, ты словно тень, - слегка рассмеялся мужчина, - иногда пугаешь меня.

     Я неодобрительно посмотрел на него. Он ведет себя глупо, неподобающе, как будто прожитые годы никак на нём не сказались. Совершенно не ценит то, что имеет, и теперь мне, пожалуй, интересна причина, по которой он согласился на обращение. Похоже, смертная жизнь была для него предпочтительнее. Временами мне казалось, что Якоб живет не одной вечностью, а множеством мелких смертных жизней. Сейчас он Якоб Хант, потом, возможно, будет Робертом Уайтом, при этом Роб не будет иметь и малейшего представления о том, кто такой Якоб.

     - Я чувствую себя негодяем, когда насильно заставляю тебя бегать со мной по пустякам, - с интонацией, будто извиняясь, начал Якоб, - но в этот раз я бы хотел просто попросить.

     Попросить меня составить ему компанию на очередной техногенной выставке? Он ведь знает мой ответ, зачем спрашивать? Услышав очередное «нет», начнёт в красках расписывать всю прелесть нашего времени. К великому сожалению моего напарника, я не испытывал симпатий к современности.

     - Это всё, что ты хотел сказать?

     Моментально изменившись в лице, Якоб осуждающе посмотрел на меня. Да-да, я помню «быть таким, как они». И много «их» посещают подобные мероприятия?

     - Как я уже говорил, я не буду тебя заставлять, в конце концов, теперь могу взять с собой Себастьяна, - Якоб с особой любовью посмотрел на стоящего неподалёку мальчика.

     Меня не столько раздражала его внезапная привязанность к мальчишке, сколько халатное отношение к работе. Я был рад тому, что наконец-то у напарника появилась компания, он не будет больше беспокоить меня, но ведь Себастьян был человеком, как Якоб позволил себе привязаться к нему?

     Кивком я указал напарнику в сторону гостиной, предлагая продолжить разговор там. Довольно стоить предположения, мне необходимо было всё узнать сейчас, и я собирался добиться ответа любой ценой.

     В гостиной царила мгла, свет из холла сюда почти не проникал. Облокотившись на стену, в очередной раз я ожидал Якоба, пока тот возился с мальчишкой. Якоб не заставил себя должно ждать, уже спустя пару минут его силуэт появился в дверях.

     - Ты слишком сильно к нему привязался, - прошептал я, чтобы стоявший в холле Себастьян не мог слышать наш разговор, - что будешь делать, если он узнает правду?

     - Ты боишься, Алекс?

     - Нет.

     - Не ври мне, - Якоб подошёл ближе, будто пытаясь заглянуть мне в глаза, - ты никогда не умел врать. Он действительно, рано или поздно всё узнает и тогда… «Мы должны прикрывать свои следы кровью» - таков закон и ты прекрасно его знаешь, если я не смогу выполнить свой долг, сможешь ли ты сделать это?

     Убить мальчишку? Что он о себе возомнил? Разве не он привел его в наш дом? Намеренно? Чтобы я привязался к нему, а когда Себастьян узнает правду, я должен буду его убить? Всё ясно, хочет поставить меня перед выбором между долгом и чувствами, что ж, он просчитался.

     - Ты сомневаешься во мне? – переспросил я.

     Неужели Якоб не верит, что долг для меня всегда был и будет превыше всего? Если понадобится, я избавлюсь от чувств, я забуду о жалости и сострадании, мне безразлично число жертв, и неважно, от кого мне придётся избавиться во имя «Её».

     - Ты боишься, Алекс, боишься оказаться некомпетентным, - продолжал мужчина, - человек живет, только потому, что знает – он не вечен. Осознание приближения смерти движет им, он обязательно должен чего-либо достичь до встречи с ней, а потому смысл жизни его – постоянное движение, изменение. Вампиры же вынуждены искать новые источники движения – смерть не властна над проклятыми. Всё, что ты делаешь, ты делаешь только для себя, ты используешь «Её», как свой источник движения, «Её» приказы побуждают тебя к действию. Ты поглощён страхом, боишься не оправдать «Её» надежд, ведь тогда, она больше не обратится к тебе, ты вечность будешь тратить на поиски кого-то другого.

     Я чувствовал, как мое терпение заканчивалось, и кулак норовил скользнуть ему по челюсти. Заметив это, Якоб подстрекательски ухмыльнулся:

     - Будешь отрицать? Ради чего ты живешь? Только ради «Неё»? Как бестолковая шавка, ведешься на любую «Её» уловку, это не преданность, Алекс, это пресмыкание.

     - Ты ведь тоже подчиняешься «Ей», разве не по «Её» приказу ты возишься со мной?

     Мужчина не отвечал, испытывал моё любопытство, не раскрывал всё карты сразу, а быть может, это просто доставляло ему удовольствие. Ничего не объясняя, он выскользнул обратно в холл.

     - Якоб!

     Ответа не последовало, спустя пару секунд послышался скрип закрывающейся входной двери.

      В бешенстве я упал на диван.

     Нет, он издевается надо мной! Ушёл! Полностью проигнорировав. Неужели этот мальчишка стал важнее «Её» приказов? Мысли путались в голове. Тем, что я есть, я обязан «Ей», моя жизнь принадлежит «Ей», и я не могу с этим ничего сделать. А Якоб... намеренно обходит приказы, идиот, он ведь понимает, чем ему может это грозить. Я ошибался, когда предположил, что он возится со мной из-за страха смерти, что для него более ценно? Что может заключиться в этом мальчике?

     Это никак не укладывалось в моей голове, казалось, что распрощавшись с человеческой жизнью, мы, волей неволей, приняли законы древних, обязались их соблюдать, отбросив все человеческие предрассудки. Он знал, на что идёт, пути назад уже нет. Чего он хочет добиться?

     Внезапно за окном послышался протяжный вой. Вскочив, как на пожар, я подбежал к окну и осторожно выглянул - почти пустая ночная улица покрытая белым ковром. Показалось? В последнее время я чересчур рассеян, спокойная жизнь не для меня и я уже начал терять хватку. Я вполне допускал возможность того, что мне могло показаться, но, ни логические доводы, ни самовнушение не могли перебить пробудившуюся настороженность.

      Сегодняшняя ночь становилась ярче с каждой минутой, округлый лик ночного светила продолжал бродить по покрывалу звёзд.