-Пойдём скорее!
- А далеко идти надо?
-Нет, вот сюда. Сейчас по тропинке свернём только.
- Ой, Витя, я боюсь.
-Не бойся. Кого ты боишься?
-Ты же мне сам рассказывал, что в лесу и змеи, и чудища...
-Когда я тебе такое рассказывал?
-Вчера.
-То было вчера и ночью, когда ты засыпать не хотела.
- Ну, и что?
- А то!
-Витя, я не пойду дальше. Давай здесь.
-Нет! здесь нельзя этого делать! -Витя решительно взял младшую сестру за руку.
-А там можно?
-Да, там можно.
-Почему?
-Потому, что все это там делают. Там тебя не видно никому.
-Ви-тя-а, я боюсь! Глянь, там пауки-и-и,- упиралась сестричка .
-Тыфу, ты! Я их тоже боюсь. Ну, ладно, садись уже, писяй тут. Я отвернусь.
-Витя! Маша! Вы что-то долго! Не уходите очень далеко. Мы уже вас заждались,- окликнули родители детишек, продолжая раскладывать вкусные бутерброды на
красивой скатерти, расстеленной посреди чудесной лесной поляны.
Прошло два месяца.
-Пойдём скорее.
- А далеко идти надо?
-Нет. вот сюда. Сейчас по тропинке свернём только.
- Ой, Витя, я боюсь.
-Не бойся. Кого ты боишься?
-Ты же мне сам рассказывал, что в лесу и змеи, и чудища...
-Когда я тебе такое рассказывал?
-Вчера.
-То было вчера и ночью, когда ты засыпать не хотела.
- Ну, и что?
- А то.
-Витя, я не пойду дальше. Давай здесь.
-Нет, здесь нельзя этого делать, -Витя решительно взял младшую сестру за руку.
-А там можно?
-Да, там можно.
-Почему?
-Потому, что все это там делают. Там тебя не видно никому.
-Ви-тя-а, я боюсь. Глянь, там пауки-и-и,- упиралась сестричка .
-Тыфу, ты. Я их тоже боюсь. Ну, ладно, - мальчик поднял с земли ветку и убрал ею паутину.
- Все, теперь идем во-о-он к тому дереву, спрячемся в кустах.
Девочка шмыгнула носиком, утерла рукой давно высохшие слезы и, покрепче сжав руку брата, осторожными шагами пошла за ним.
Она смутно припоминала это место, где они раньше не раз бывали с родителями. Только раньше все было совершенно по-другому. Мама, папа, Витя и она, все вместе весело шагали по тропинке, или бежали наперегонки от одного дерева до другого. Потом отдыхали на большой поляне, играли в мяч, собирали цветы, слушали пение птиц, спускались к ручью и пускали по нему листья-кораблики.
На обратном пути, когда они с Витей выбивались из сил, часто папа сажал братика на плечи, а мама брала на руки маленькую Надю и она тут же засыпала.
Сейчас стояла оглушающая тишина, ни пения птиц, ни шелеста листьев. Солнце уже село. Надя хотела спать, но брат сказал, что нужно хорошенько спрятаться, а потом протрещать как сорока, это – условный сигнал.
Вите тоже было страшно, но он уже приходил сюда неделю назад с дедом, да еще и ночью, и он знал, что сейчас здесь безопаснее, чем в деревне. Здесь – свои, партизаны, а там… там, как сказала бабушка - ад. Он еще не понимал, что означает это слово, но они видели дым, это горел соседний хутор. Оттуда доносились выстрелы, автоматные очереди и крики людей. Бабушка, вся в слезах, провела его с сестренкой к небольшому оврагу и приказала бежать в лес, к «их» поляне, передать партизанам, что в деревне отряд карателей.
- Витя, уже темно, мы так спрятались, нас партизаны найдут? – еле слышно прошептала Надя.
- Найдут, обязательно найдут, молчи и не высовывайся, - и он протрещал по-сорочьи, как учил его дедушка.
Они сидели тихо и смотрели на тропинку. Витя помнил, дедушка ему говорил, что к тем, кто идет по тропинке выходить нельзя, партизаны найдут их сами и прийдут незаметно.
efiandr.ru (30-го, 42 года)
