-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Быть и остаться человеком (По повести М.Шолохова «Судьба человека»)
Даже в самой худшей судьбе есть возможности для счастливых перемен.
Эразм Роттердамский
Судьба…в этом слове содержится шесть магических букв. Сумма этих букв играет разную роль для разных людей. Кто - то верит, что вся жизнь предначертана свыше - в фатальность, то есть, что события имеют последовательность и всё это складывается в цепь жизненных ситуаций. И эта цепь, в результате является самой жизнью. Все просто как в обычном математическом примере, где после знака «равно» стоит совокупность слагаемых. Существует мнение, что судьба-это псевдоним Бога.
В противовес миру фаталистов существует мир реалистов. Это естественно, так как нужен баланс в едином мире. Реалисты же в свою очередь думают, что вся жизнь зависит от них, они сами должны творить и проживать то, что создают. Они не веруют в закономерность и предопределенность, словно сами составляют математический пример и на своё усмотрение выбирают слагаемые. Как однажды сказал Юлий Цезарь: »Каждый кузнец своей судьбы».
Я часто задавала себе вопрос: существует ли судьба на самом деле? Или всё зависит от того насколько мы в неё верим? Или возможно мы сами творцы своей судьбы? После прочитанного мною рассказа Шолохова поняла, что ответа на этот вопрос нет. Я пришла к тому, что нет неправильных или правильных выводов на сей счет.
Произведение Шолохова можно определить как рассказ в рассказе. Автор выслушивает историю обычного шофера. Следует понимать, что заурядность не значит наличие не интересного жизненного опыта. Мы все, по сути, обычные люди, лишь наши истории делают нас особенными в своем роде. Сам рассказчик называет свою жизнь обыкновенной поначалу. Очень странно, что память человека имеет свойство не забывать плохое, и не вспоминать хорошее, или хотя бы не придавать этому большое значение. Хочу обратить ваше внимание на то, что эта была первая послевоенная весна, и Андрею Соколову есть оправдание, его память еще не оправилась от свежих ран нанесенных ужасами войны. Если бы мы только знали, как упражнять память чтобы научиться забывать ненужное, и то, самое что прожигает нас изнутри, и от одной мысли о котором мы вздрагиваем.
По тому, с каким теплым чувством он рассказывает о своей жене можно сказать, что за свою жизнь Андрей Соколов испытал главное-любовь. Очевидные мелочи, но зато такие милые говорят лишь о том, что он любил её всю. Я считаю, что не каждый муж способен оценить, то, как его жена предусмотрительно отнесется к похмелью супруга. Лично меня поразили её забота и его признательность. К тому же, меня тронуло то, с какой настоящей отцовской гордостью он говорит о своем старшем сыне. Он показал себя в роли хорошего родителя. Все было, так как и хотелось бы обычному человеку, как и должно, было быть у обычной семьи из Воронежа. Все компоненты счастливой семейной жизни: домишко с кладовкой и коридорчиком, жена - хозяюшка, трое прекрасных деток и две козы. Чего еще больше надо?
Я думала над тем, явилась бы совместная встреча старости Соколова с его горячо любимой супругой, судьбой? У меня возник вопрос: почему такому простому человеку не прожить жизнь по простой схеме? Неужели та самая судьба не могла наградить его возможностью наблюдать, как его дети женятся и выходят замуж, строят семьи по образу и подобию соколовской, нянчить внуков и умереть вместе со своей старушкой?
Всё что он любил, и все те еще неизведанные счастливые минуты, которые он мог полюбить, жестоко и безвозвратно отобрала война. А война в этом случае является судьбой народа. И, следовательно, я не могу сказать, что фатум Соколова был предназначен лишь ему. Андрей оказался осколком одной судьбы-судьбы русского человека.
Читая строки, повествующие о его службе на войне, как шофера, меня ни на минуту не покидал образ самоотверженного, смелого, ответственного русского бойца. А ведь он не был рядовым, или военным рангом выше, он был тем, кто в трудные моменты не чухался и жал на всю железку только чтобы его товарищи не погибали под пулями фашистов. О том, как его взяли в плен, он рассказывает с налетом простецкого юмора, и, на мой взгляд, такое свойство присуще человеку одухотворенному:
Только этот чернявый, пока дошел до дороги, раза три оглянулся на меня, глазами сверкает, как волчонок, злится, а чего? Будто я с него сапоги снял, а не он с меня.
Колону пленных солдат и её властителями я решилась сравнить с игрушками и их владычицей-судьбой. Люди идут по жизни, и когда приходит момент падать, они падают, как следствие. Только вот судьба дает шанс встать и начать идти снова. А дал бы жалкий и бесчеловечный фашист, возомнивший себя Богом, способным играть жизнями, шанс? Соколов оступившись, чуть ли не упал, и возможно это его собственная судьба - чудом остаться в живых. Но я полагаю, что это только первое из трех проявлений его фортуны.
Поглощая строки о том, как русские солдаты провели ночь в церкви, я понимала, что есть четкая разница между хорошим и плохим в условиях войны даже среди своих. Случай с предателем, поступок которого герой повести справедливо назвал подлючностью, обличает все наше несовершенство. Люди способны на низкие поступки, плюнув при этом на высокие и нравственные ценности. Хорошо, что вся эта омерзительная картина военной реальности была разбавлена деяниями доктора. Это вселяет надежду на то, что добра все-таки больше чем зла. Возможно, у этого Крыжнева была участь такая - быть задушенным за измену:
Однажды Зенон порол раба за кражу. "Мне суждено было украсть!"- сказал ему раб. "И суждено было быть битым",- ответил Зенон.
(Диоген Лаэртский)
Судьбе ни к чему притворяться, она не делает поблажек, она то, чем она является. И всё что остается, так это только принять. В случае с Крыжневым –человеком, который перестает быть товарищем выходя за линию фронта, судьба обошлась более чем холодно. Соколов описывает ощущения, которые он испытывал после убийства. И это именно убийство, и как то даже противоестественно приписывать ему преступление. Но можно ли назвать это преступлением?
Война меняет людей. Вернемся к тому, что война явилась судьбой народа. Последствия от событий, которые были созданы фатумом, созданы для того чтобы проверить нас на стойкость, с ними мы должны справляться. Но и это дано не многим. Храбрецы остаются храбрецами, трусы трусами. У них такое призвание по жизни. Судьба боится храбрецов, а давит трусов. Разбирая отрывок, где пленный под номер триста тридцать один, предсказывает то, как он бесстрашно посмотрит в дуло пистолета и не подаст виду фашистскому гаду, что ему с жизнью расставаться все-таки трудно, изумляет сила духа русского человека. Признаюсь, меня тронул смысл этих строк:
Засветит он мне сейчас промеж лопаток, и не донесу ребятам этих харчей.
Он возможно делал последние шаги в своей жизни, но он подумал о тех голодающих в камере…И я напишу о втором проявлении фортуны: Андрей Соколов был и остался русским свободным человеком, а не диким и загнанным в угол, равнодушным зверем.
Я заметила, что Шолохов подробно обрисовывает глаза персонажей повести. Он описал глаза своего случайного собеседника как глаза, присыпанные пеплом, наполненные неизбывной смертной тоской. Такая детальность дала мне подсказку о горьком прошлом поначалу веселого шофера. Наверняка в глазах Соколова поблескивала искорка, как отражение звездочек ночью после дождя, при взгляде его Ванюшки на своего папу. Я считаю Ваню третьим проявлением фортуны Соколова: ведь мальчишка дал почувствовать ему что он нужен, словом подарил ему новую страницу в его жизни.