Рой молча смотрел в глаза, сверкающие сквозь отверстия красной полумаски, и пытался найти в них хоть каплю раскаяния. Но непроницаемо-чёрные глаза продолжали сверкать с обезоруживающим бесстыдством. Наконец, Рой отвёл взгляд и опустился в кресло, из которого минуту назад выскочил, как ошпаренный. Парой глубоких вздохов он вернул себе спокойствие, устраиваясь поудобней на торчащих из синтепона пружинах. Снова воззрился на незваную гостью. Та лишь скалилась – назвать это улыбкой язык не поворачивался.
Молчание затягивалось, тишину нарушало только лёгкое потрескивание поленьев в камине. Огонь, потревоженный сквозняком, принимал самые необычные формы, то и дело вымётывал острые языки, словно разозлившийся дух-хранитель, и бросал на стены тревожные тени. Их фигуры, резко оттенённые пляшущими огоньками, казались высеченными из камня. И вся мирская суета проходила мимо...
А на полу лежал труп не первой свежести. Даже при жизни эту девицу сложно было назвать привлекательной, теперь же её распухшее тело сочилось гнилостной жижей и распространяло зловоние.
Новоприбывшая тем временем соорудила себе из полумрака и дымки удобный стул – достаточно высокий, чтобы её длинные ноги не доставали до пола, и достаточно мягкий, чтобы заставить Роя злиться ещё больше: ей, небось не приходится ёрзать на пружинах! Он встал, не выдержав взгляда сверху вниз, осторожно обступил зловонную лужу и встал поближе к камину так, что оказался окружён пылающим ореолом. Рой не собирался проигрывать в театральности этой нахалке в потрёпанном плаще и пластиковой маске за пять центов.
— Что это?
— Мёртвая шлюха, – невозмутимо ответила она.
Разумеется, «невозмутимо» – иного слова для неё и подобрать нельзя. Женщину, вторгшуюся посреди ночи в рабочий кабинет Роя, звали Мира. Но все – порой даже она сама – именовали её Хорошая Ми. Как и её печально известная тёзка, она была беспощадна, лицемерна… и сентиментальна: за кровавым следом тащились ненужные безделушки, выброшенные воспоминания и извергнутые секреты.
— Я вижу, что это мёртвая шлюха! Что она здесь делает?
— Лежит. Неплохо вписывается в интерьер, кстати.
— На кой чёрт она нужна? У меня и шкафа-то нет!
— Тебе, зайчик, в последнее время не хватает вдохновения, вот я и решила…
— Выкопать дрянь, которую ты же убила и закопала пару недель назад? – закончил он язвительно. – Это не лучшая идея.
— Других у меня не бывает. Так что принимайся за работу, милый, – Мира ткнула труп носком пыльного сапога.
Когда она говорила таким тоном, оставалось только повиноваться, иначе от разлагающегося тела не избавиться – пришьёт наживо суровой ниткой. Рой зажал нос прищепкой и надел анатомические перчатки приятного песочного цвета – в его уютном уголке всё было продумано до мелочей. В неверном свете вечно горящего камина умершая казалась ещё отвратительней, нужно было срочно это исправлять.
— Но учти, – прогнусавил Рой, укоряюще воздевая руки к потолку. – Если я зря потрачу время, это будет твоя вина!
Мира в ответ промурлыкала что-то одобрительное и приложилась к сотканной из пыли бутылке дешёвого портвейна.
*****
Впервые за месяц выглянуло солнце, и Рой впустил его внутрь кабинета, щурился с непривычки. Он видел в окно, как свет потоками лился на крышу, и, распадаясь на радужный спектр, жизнерадостными ручейками стекал вниз, на домашнее кладбище. Мраморные надгробия, не тронутые капризами местной природы, блестели, а на каждой могиле росли цветы: маргаритки, лилии, тюльпаны – в любое время года. Рой закрыл глаза, чувствуя странное спокойствие. На ум пришло сравнение с водой, пронизанной солнечными лучами. Или чашей, в которую налили эту солнечную воду, и казалось очень важным сохранить её, не расплескать…
Несмотря на тёплый день и жарко натопленный камин, по спине Роя пробежал озноб. Ошибиться было нельзя: это дуновение смерти, холодное, как зимний ветер. Вихрем ворвавшись в кабинет, Хорошая Ми коротко мазнула губами по его щеке, обдав запахом крови, нафталина и алкоголя. Упала в продавленное кресло и сложила руки на коленях, точно робкая послушница, только глаза лукаво поблёскивали.
— Милый мой Рой, ты сделал это! Ох и покуролесили мы с мисс Малгрейв! Всё там было: и выпивка, и наркотики, и каннибализм, и некрофилия, и отрубленные головы в холодильнике, и серпантины кишок на люстре, всё как в лучших домах Лондона.
Мира говорила расслабленно, а сама до хруста стискивала крупные ладони – руки мясника в лайковых перчатках. Когда приходило время пожинать плоды, она становилась на редкость скромной. Волновалась.
Ведь Рой вправду сделал невозможное: и вот теперь эта слишком резвая для покойницы мисс стояла возле наружной ограды, чего-то ожидая. Переминалась с ноги на ногу, одёргивала испачканное кровью платье. И грустно так смотрела, жалостливо.
Глубоко вздохнув, он задёрнул шторы.
mark_f (28-го, 33 года)
