-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Наверное это магия личного голоса, но мне Трюфас всегда запоминается в мареве синих огней и стекающего к его ногам тумана - врага, признавшего свое поражение еще до начала битвы. Пронзительность его трубы, не пронзительность звука, а проникновенность воздействия, производные манеры его игры и личного выбора присутствия в заданной группой или самим себе форме, сворачивают пространство зала стоит только соединиться моему уху и его рту, моему мозгу и его голосу, моему сейчас и его прошлому.

Звук звуков, проповедь здесь и сейчас, вознесение к истокам сверхличного, его игра каждой фразой сводит на нет линейность бытия, заложницу последовательности звукового ряда. Тело отвечает присутствию, открываясь воспоминаниям непрожитых жизней, образов, принятых через голос матери и взгляд отца, через непосильную детскому взгляду глубину небесного свода, через стабильность земли под неверным шагом, через фатализм и жизненность водяного потока.

Соединить верх и низ - синеву неба и желтизну песка, впиться взглядом в пружинящий мускул жеребца, сократителя равнин, застыть под палящим солнцем от стремительно промелькнувшей тени небесного хищника, замереть в черном коконе ночи, стянутого жгутом леденящего воя собаки, слиться с гортанным, доязыковым пением предка, под звездным пологом млечного шлейфа, в черном зрачке ритуального круга, записавшего свою песню бликом костра.