-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Говорят, время лечит…



Говорят, время лечит…
Какой бы ни была твоя рана, как бы сильно она не болела, какой бы безысходной не казалась твоя жизнь – время лечит…
Если тебя обидели - время лечит…
Если тебе изменили – время лечит…
Даже если тебя предали – время, все равно, лечит…
Оно всегда лечит…
Но не все…


… Кто объяснит любимому другу семьи, Шарику, что единственные и самые дорогие ему на всем белом свете люди ведут своего преданного стража в клинику, уже не собираясь возвращаться вместе. «Он прыгнул на ребенка!» - говорят они. «Он опасен!» - говорят они. «Его нужно усыпить!» - говорят они. А Шарик бежит веселый, радостно хвостом машет – Шарик любит прогулки. Особенно, если его выгуливают всей семьей, как сейчас. Шарик счастлив…
Маленького Лешку несут на руках – он сильно напуган. Лешка никогда не ждал от Шарика зла. И не понимает, почему лучший друг вдруг бросился на него. Лешка больше не захочет играть рядом с собачьей будкой. Лешка плачет всю дорогу и обижено косится на Шарика. Шарик весело лает, замечая его внимание. Лешка вновь пугается и отворачивается, пряча глаза. Слезы страха, слезы обиды и разочарования ручьями скатываются по пухленьким щечкам. Лешка крепче обхватывает шею отца. Ему обещали, что Шарик больше никогда не будет на него кидаться…
Отец Лешки сострадающе поглаживает сына и косится на Шарика растерянно: «Никогда ни на кого не бросался, никого не кусал, всегда был очень дружелюбным и преданным… и – вот тебе! Кинулся. Облаял. И как укусить, только, не успел?». Шарик ловит взгляд отца семейства, радуется, хвостом машет, пытается подтолкнуть под колени, как обычно делает, когда хочет порезвиться. Ну, ничего не выдает следов былой агрессии! Как всегда, дружелюбен… И подумать только! На ребенка бросился…
Наташа, Лешкина сестренка, судорожно всхлипывает и начинает реветь. Шарика ей подарили на день рождения, когда только семь исполнилось. Наташа каждый вечер играла с ним по несколько часов, мыла его, постоянно причесывала. Всем подружкам говорила, какой у нее замечательный, умный, венный и послушный пес, как весело с ним играть в догонялки… Наташа сжала сильнее крохотные кулачки – «Шарик едва не ушиб Лешку – он опасен» - так папа сказал. С ним нельзя играть больше. Его нужно усыпить. Наташа вздрогнула, почувствовав к своей руке прикосновение влажного носа, по инерции, было, потянулась почесать за ухом, но опомнилась – отдернула руку. Шарик издал звук разочарования.
«С ними что-то происходит» - подумал он. «Они все грустят о чем-то». Но о чем, Шарик понять не мог.
И только когда врач - ветеринар взял в руки его, Шарика, ошейник, а Лешкин папа присел рядом и прошептал «Не обижайся…» - он все понял. Они грустят о нем. О нем – Шарике! Он отдают его! Он больше не увидит Лешку, Наташу и их родителей? Никто больше не поведет его вечером на прогулку, никто не почешет за ухом, как это умеет делать только Наташа? Никто не будет с ним больше играть? Не кого и охранять больше – но как же так? Как он без них? Как они без него? Как…
Шарик даже сопротивляться не пытался – лишь смотрел куда-то в сторону. Может, ждал чего-то?
Ни Лешка, ни Наташа – никто из них уже никогда не сможет забыть его последний взгляд. Обида – нет! Не обида – тоска, горе, безысходность, боль – столько всего…
Казалось, подобное не каждый человек способен испытать.
Потом Шарика увели.
Лешка больше не заплакал – ни разу. Ни по дороге домой, ни после – вообще больше не плакал. И разговаривать не хотел – отказывался. Наташа переживала меньше, но той очаровательной и жизнерадостной улыбки, которой она порой одаривала окружающих, так больше никто и не увидел. Еще не скоро она вновь научится радоваться жизни…
Позже – вечером, отец семейства, вероятно решив не откладывать дело в долгий ящик, пошел убирать со двора будку. Он бы ни за что раньше и не подумал, что ее вообще придется убирать и при том так скоро. Глубоко внутри что-то снова заныло. Но мысль, что это был единственно-верный выход, успокоила совесть (как и много раз до этого). Чтобы отвлечься, он решил сосредоточить внимание на чем-то постороннем. На глаза попался лежащий рядом оборванный провод, тянувшийся от электра - щитка.
«Интересно, как его умудрились оборвать? Там ведь напряжение… высокое напряжение… и дети… дети!»
Пугающая мысль еще не до конца сформировалась в его голове, когда будка с грохотом выпала из его вмиг обмякших рук.
«Никогда ни на кого не бросался, никого не кусал, всегда был очень дружелюбным и преданным… и – вот тебе! Кинулся. Облаял. И как укусить, только, не успел?».
«Интересно, как его умудрились оборвать? Там ведь напряжение… высокое напряжение… и дети… дети!»
«Под напряжением… напряжением… напряжением…»

Провод он убрал, а вот будку вернул на место. Но объяснять ничего не стал. Старался лишь как можно реже вспоминать этот день, эту свою глупость и полный горести, печали и непонимания взгляд Шарика, сумевшего уберечь ребенка от опасности, и заплатившего за это своей жизнью. Вот она, дань недоверию.

Говорят, время лечит…
Но эту рану залечить не сможет никакой срок…









8. 03. 2006г.
г. Курск.