«    Сентябрь 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 





-- Материальная помощь сайту --

--Бонус |

Сейчас на сайте:
Пользователей: 0
Отсутствуют.

Роботов: 1
Yandex

Гостей: 11
Всех: 12

Сегодня День рождения:

  •     anna.rose (29-го, 23 года)
  •     BanShiZA666 (29-го, 25 лет)
  •     Sanrom (29-го, 28 лет)
  •     Майя (29-го, 8 лет)


  • В этом месяце празднуют (⇓)



    Последние ответы на форуме

    Стихи Мои стихи Кигель С.Б. 2827 Кигель
    Флудилка Поздравления 1823 Lusia
    Стихи Гримёрка Персона_Фи 47 ФИШКА
    Флудилка Время колокольчиков 221 Muze
    Обсуждение вопросов среди редакторов сайта Рабочие вопросы 740 Моллинезия
    Стихи Сырая картошка 22 Мастер Картошка
    Стихи Когда не пишется... 52 Моллинезия
    Флудилка На кухне коммуналки 3073 Герман Бор
    Флудилка Курилка 2277 ФИШКА
    Конкурсы Обсуждения конкурса \"Золотой фонд - VII\" 8 Моллинезия

    Рекомендуйте нас:

    Стихи о любви. Клуб начинающих писателей



    Интересное в сети




     

     

    Я за мир в Украине

    -= Клуб начинающих писателей и художников =-


     

    Память. Глава 1

    ГЛАВА 1

    ….. В этот год весна пришла очень рано. Не помню точно, какой был месяц и тем более число, но в теплом воздухе носились открытки с поздравлением 8 марта. Снег сошел очень быстро, и до самого лета стояла сухая и очень жаркая погода. Меня забрали  с интерната поздно, когда все ребята, у которых были родители, уже как неделю отдыхали дома.  В то же лето мать и «бабушка» Вера решили, что пора съездить в Ленинград.  «Бабушка» Вера давно уговаривала мать:

    - Нин я так и помру, не съездив туда: - Печально потупив взгляд  в пол, тихим голосом говорила она.

    «Бабушка» Вера болела открытой формой туберкулеза, который она заработала в лагерях и жить ей, по заверению врачей, оставалось не так уж и много.  Вот и решили они с Ниной, наконец, этим летом отправится навестить в Ленинграде родных «бабушки» Веры. 

    Мне и моей матери она не была родной, но я ее называл «бабушка» Вера. Когда они первый раз приехали ко мне в детдом, я не знал, кто есть кто! Мы после занятий в спортзале шли на обед и тут вдруг ребята из старшей группы, которые увидали меня, загалдели:

    - К тебе две мамы приехал!

    Я сорвался с места и побежал  в холл, где у нас обычно сидели посетители, там сидели две женщины.  Остановившись в пару метрах от них, я не как не мог сообразить, где моя мама?   

    Они обе встали и молча, обняли меня.  Одна из них оказалась моя мать, а другая очень хорошая женщина, которую я впоследствии начал называть «бабушка» Вера, но сначала я их называл Мама Нина и Мама Вера.  Они встретились на зоне, где обе отбывали наказание за различные преступления.

    Нина «бомбила» поезда. Заходила в вагон поезда и рассказывала, что у нее украли деньги и документы и ей не на что уехать домой.  Обычно мало кто оставался равнодушным    к этим сказкам, и она всегда имела хорошей доход, которого хватала не только на жизнь, но и на веселое время провождения.  Мне тогда было два года, когда она родила дочь, которую назвала Марина.  Естественно я ее не помню, но по рассказам матери Марина была очень красивой девочкой, а я ее очень ревновал. Мать рассказывала, что я часто устраивал истерики, когда она держала ее на руках. Я вставал напротив и истощенно орал:

    - Мама, « маина пахая», «пачит и пачит», возьми «ваею на учки».

    Маринка была грудничок, и мать кормила ее лежа на вокзальной лавке отвернувшись к спинке.  Однажды при кормлении мать уснула и приспала Марину. Спасти ее не удалось. Марина умерла. Матери дали срок, а меня отправили в детдом.

    На зоне мать встретилась  с Верой. Не знаю, что их там связывало, но они подружились. Вера отбывала срок за убийство своего мужа. У Веры была очень тяжелая судьба, да и у кого она была легкой после войны, а тем более у блокадницы.

    Во время войны Вере было четырнадцать лет, и весь ужас блокадного Ленинграда она полностью пропустила через себя.  Она тушила фугасные бомбы, после разрыва, которой у нее на ноге остался шрам от осколка. Она, как и все, испытывала страдания от потери близких,  страдания от голода и в какой-то момент,  как и все,  перешла ту грань,  когда надо было выжить любой ценой. Она выжила, но на этом испытания не закончились. Ее перевезли на большую землю, там долго лечили и все-таки подняли на ноги.  Она вышла замуж родила двух детей, но толи сказалась блокада, толи еще что, дети умерли.  Вера начала пить и на этой почве начались скандалы с мужем. В итоги она его долбанула чем-то тяжелым по голове, да так сильно, откуда только силы взялись, в общем  убила.  Ей дали очень большой срок, который она полностью отсидела до конца. Там в лагерях она заболела туберкулезам. «Тубики»,  как называли их зеки,  жили отдельной кастой, но женщины, особенно со слабым здоровьем, быстро заражались от них.  Что интересно  я с «бабушкой» Верой ел почти из одной тарелки, иногда даже доедал за ней  ее конфеты, но Бог меня миловал – я не заразился туберкулезом.

    После первой встречи в детдоме, мать мне сказала, что скоро, заберет меня, но они не появлялись дня три. Для меня это время казалось вечностью,  и я уже начал думать, что все это мне приснилось как хорошей детский сон.

    В тот день мы гуляли на улице нашего детдома. Было лето и очень тепло. Я до сих пор помню запах полыни, который бушевал в саду. Запах южной полыни терпкий и пряный он особенный и не похож на среднерусский запах полыни. Только намного позже в бане, когда для запаха в парной вешают веточки полыни, мне вспомнился тот далекий южный запах. Неожиданно меня кто-то окликнул:

    - Валера!

    Я поднял голову и огляделся по сторонам:

    - Валера! Я здесь! Иди сюда!

    За забором из железных прутьев стояла мама Нина и махала мне рукой. Я опрометью бросился к ней, и хотел было заорать от радости, но она, прижав палец ко рту,  дала мне знак, чтоб я замолчал.  Подбежав к ней я остановился и растянув рот в глупой улыбки уставился на нее.

    - Иди к калитки, там Вера тебя ждет.  – Почему-то шепотом сказала она мне.

    Не задавая вопросов я потрусил  к калитки. За кирпичной стойкой меня действительно ждала «бабушка» Вера.

    - Валер ты хочешь поехать с нами? – Улыбаясь, спросила она меня.

    Молча кивнув головой я протянул ей руку, и мы пошли в сторону такси, которое,  как оказалось, дожидалась нас. Усадив меня в салон «бабушка» Вера неожиданно для меня свистнула и села рядом. Через минуту, на переднее сидение,  уселась мать. Машина тронулась и мы поехали.

    - На вокзал. – Коротко и властно сказала мать водителю.

    Он кивнул ей в ответ и больше ни кто, ни проронил, ни слова до самого вокзала. Я смотрел  в окно машины, и мне было все равно, куда и зачем мы едим. На тот момент для меня было самым главным, что бы эти люди меня больше не оставляли одного. 

    На вокзале мы прошли в дальней конец пирона, и я сел между двумя новыми мамами.  Ждали мы не долго, подошел поезд,  мы сели в вагон и с этого момента моя жизнь потекла по новому руслу.

    Сейчас, осмысливая те события, я поражаюсь их хладнокровию. На руках, у обоих, были только справки об освобождении, а они приехали в горд Волжский, пришли в детдом и через три дня, продумав свои действия, просто выкрали меня.  Так втроем мы оказались в не закона. На поезде мы доехали до города Сочи. У меня долга хранилась первая фотография, которую мы там сделали, но с годами она, куда-то затерялась. Я, на фоне каких то цветов, сидел в обнимку с улыбающейся матерью, а в углу было написано «Сочи 1967 год».

      Однажды на вокзале, где мать работала привычным для нее способом, мы чуть опять не расстались. В одном из залов вокзала Сочи есть фонтан и когда мать пошла в туалет она меня оставила с «бабушкой» Верой:

    - Постой здесь, а я пойду куплю сигарет.   Только не куда не отходи. – Сказала  мне «бабушка» Вера.

    Я облокотился о край фонтана начал смотреть на рыбок. Через какое-то время я оглянулся по сторонам и не увидел близких мне людей. Я заревел.  Ко мне подошла женщина и ласково спросила:

    - Ты что плачешь?   Ты заблудился?

    Я стоял  и ревел,  не зная, что ответить.

    - А где твоя мама? – Продолжала она расспрашивать.

    - Не знаю! – Сквозь слезы выдавил я.

    - Ну, пойдем в месте ее поищем.  -  Взяв меня за руку, сказала она.

    Так, вдвоем, я, ревя, а она озабоченно озираясь по сторонам, мы двинулись к выходу из вокзала.  Только мы вышли на улицу, как с заде подскочила «бабушка» Вера и с размаху врезала сумкой по голове этой женщине.

    - Ты куда сука его ведешь. – Злобно прошипела она. При этом вырывая мою руку из руки женщины.

    - Вы что сума сошли? – Завизжала женщина.

    - Он плакал и сказал что заблудился, а я решила ему помочь. – Продолжала визжать она.

    - Я тебе сука, помогу сейчас,  на тот свет отправится, если ты не заткнешь свою пасть. – В пол голоса , но четко, выговаривая каждое слово, закончила «бабушка» Вера.

    Мы развернулись и пошли обратно в зал, где нас ждала взволнованная мать.

    - Что случилось? Где вы были? – Беря меня за руку, спросила мать.

    - Нин, надо от сюда уезжать! – тихо сказала «бабушка» Вера.

    - Там баба может, хай поднять! Она чуть Валерку не увела, мол, тот заблудился.

    После этого случая они решили податься в Грузию, а оказались мы в Абхазии город Чаква.

    Там, со справками об освобождении,  можно было,  легче устроится на работу.  Нам дали комнату в бараке, а работать матери и «бабушки» Вере предстояла на уборки чайного листа. Абхазы с первых же дней восприняли двух Русских женщин, как блядей и в первую же ночь постучались в дверь нашей комнаты.  Мать  с «бабушкой» Верой были бабы тертые и сразу смекнули, что их в покои не оставят, если не предпринять каких то мер. Так как удобства были во дворе, то на ночь в комнату поставили помойное ведро, куда мы перед сном по очереди сходили по маленькому. Когда, раздался стук в окно,  я уже дремал и не слышал начала диалога, но когда начали барабанить в дверь, я проснулся и увидал такую картину.  «Бабушка» Вера стояла с помойным ведром в руках, а мать открывала дверь. Как только дверь открылась на пороге появился улыбающиеся абхаз:

    - Зачем так долго не открывал –а? – Начал было он.

    В это время мать  скомандовала «бабушке» Вере:

    - Даваай!- И та окатила помоями из ведра абхаза.

    Он отступил назад, и мать  быстро захлопнула дверь. На улице раздался, жутки вопль и ор на непонятном мне языке.  Почти до  утра мы держали оборону ожидая любой пакости от него, но как не странно все обошлось. С тех пор, каких - то активных действий со стороны мужского пола не наблюдалось, зато абхазы зауважали мать и «бабушку» Веру.  Работницы из них, надо сказать честно, были не важные. Они часто просыпали на работу, а то и откровенно прогуливали. Дело доходило до того, что бригадир утором стучал в окно и сиплым голосом кричал на всю улицу:

    -Нин, Вер на роботу пойдешь?

    Иногда они брали на сбор чайного листа и меня. Долго сидеть на одном месте я не мог и постоянно крутился у них под ногами, что привило к тому, что я стал оставаться возле дома и гулять с абхазскими детьми.  Не помню,  чтоб у меня возникали проблемы с ними, да и общался я как то с ними без труда.  Мало того, они меня оберегали от всяких детских неприятностей, я для них был другой. Барак наш стоял на горе, с которой открывался шикарный вид на море и порт. Правда, когда на море был шторм и дул сильный ветер, то он приносил большие капли  морской воды и тогда гулять меня, не отпускали. 

    Так мы жили какое то время, пока мать не вызвали в милицию. Конечно, ее объявили в розыск, и по ориентировки она подходила на ту женщину, которую разыскивали в связи с похищением ребенка из детдома.  Отделение милиции располагалось в городе, и мы туда пошли втроем. Мать  зашла в милицию, а я с «бабушкой» Верой остался на улицы.  Так как начиналась осень, мне на днях купили осеннее пальто и я с важным видом, засунув руки в карманы, разгуливал по двору. Мать долго не выходила , а мне было скучно. И тут мое внимание привлекли куры. Они мирно копались возле деревянного мусорного ящика, и я решил поймать одну из них.  Не вынимая рук из карманов пальто, я сначала решил догнать одну из них, но куры оказались проворней, чем я думал. Поразмышляв, я решил, что  бежать надо быстрей, чтоб догнать курицу.  Снова, не вынимая рук из карманов, я припустился за курицей, и неожиданно споткнувшись, плашмя, грохнулся на землю. Падая, мне нечем было смягчить свое падения,  я со всего маху ударился лицом обо что-то твердое и острое. Это оказалось горлышко от разбитой бутылки. Я заорал благим матом от боли и страха. В тот же мгновение меня кто-то поднял на руки, кто это был я не видел,  мое лицо  было залито кровью.

    - Валера! Что с тобой!  - Орала «бабушка» Вера над моей головой.

    Что происходило дальше, я не помню. Как потом оказалось, на крик выбежали милиционеры и мать. Кто-то остановил первую попавшею машину, а в ней как по волшебству ехал хирург местной больнице. Меня положили на задние сидение и врач осмотрев  мое лицо, успокоил мать:

    - Глаз цел. Глубокий порез над бровью и все!

    Не знаю, что и как объясняла мать в милиции, но ее не задержали, а меня не отправили обратно  в детдом. Может тот случай с порезом,  а может и уважение абхазов к матери и «бабушки» Вере сыграли свою роль в той ситуации, но мы были на свободе. Через пару дней, как только мне сняли швы с брови, мы уехали.

    Мать и «бабушка» Вера были своеобразные люди. Зона наложила свой отпечаток на форму их общения. Мат был нормой для изложения своих мыслей особенно в возбужденном состоянии. Я как губка впитывал этажность неформального языка. Мне казалось это забавным и как будто еще больше объединявших меня с ними.  Но в скорее я начал получать по губам и довольно сильно. Мать с «бабушкой» Верой во время опомнились, что я зашел слишком далеко и все чаще, своим поведением и ненормативной лексикой, ставил их в неловкое положение. К тому же, вероятно чувство вины со стороны матери, привело к вседозволенности и болованию меня.  Я быстро обнаглел и вел себя довольно развязано. Однажды мать взяла меня на работу. Я ходил, держа ее за руку,  с нею по вагону, в то время как она, переходя от купе к купе, рассказывала свою «историю»:

    - Граждане пассажиры!

     После вступления она делала паузу. Дожидаясь когда все, кто находятся в поле ее зрения, сосредоточат свое внимания на ней. Почти всегда все замолкали и с интересом ждали , что будет дальше. Исходя из ситуации она всегда, что -то добавляла в свою речь. Голос, при этом, не был плаксивым или болезненно дрожащим.  Уверенным, с слегка скорбной интонацией, голосом, она продолжала:

    - Мы с семьей отдыхали в пансионате. Мужа отозвали с отпуска по работе. На вокзале у нас украли деньги и документы. Помогите собрать на билет, что бы уехать домой. Если вы оставите свой адрес, то по приезду в свой город, я обязательно вам вышлю деньги. – Прижимая   меня перед собой и не прерывая своей тирады, оглядывала она пассажиров.

    Как правило, наступала тишина секунд на двадцать, после чего кто с бормотанием, кто, молча, лез в кошелек, и дальше мать собирала заработанные таким образам деньги.  Потом она переходила к следующему купе и все повторялось.  Так вот однажды после того как мать закончила объяснять свою ситуация, я тут же продолжил:

    - И дайте блядь, денежку на покушать, а то я давно шоколадку не ел! – опустив голову, закончил я.

    Народ в купе опешил. Они ожидали всего что угодно, но не такой речи, какую им выдал сопляк лет 6-7. Мать, надо отдать ей должное, извинившись и не предпринимая не каких мер по отношению меня, быстро ретировалась из вагона. Зато после того, как мы оказались в относительно безлюдном месте, мне досталось  по полной программе. Она не церемонилась  со мной и синяки еще долго мне напоминали, как надо и как не надо себя вести в той или иной ситуации.

    Была уже глубокая осень, когда мы приехали на станцию Столбовая. Оставив меня с «бабушкой» Верой, мать поехала к своей матери поговорить, о том, чтоб оставить меня у ней.  Но не сложилось, та на отрез отказалась имеет со мной и моей  матерью дело. Оказывается к ней приходил участковый и расспрашивал о матери – где она и когда приезжала последний раз. Утром, дав мне шоколадных конфет и машинку, мать  выпроводила меня на улицу,  а сама с «бабушкой» Верой начали решать , что делать дальше? Я, выйдя на улицу, сразу привлек внимания двух хозяйских собак. Рот, руки и машинка были перемазаны шоколадом. Хозяйские собаки, критически оглядев меня, и поняв, что опасности я им не представляю, решили поинтересоваться, чем это от меня так вкусно пахнет.  Они сначала обнюхали мое лицо, руки затем лизнули меня по щеке и в итоге осмелев, сожрали мою конфету и машинку в придачу.  Хотя я и был маленький, но сообразил, что дальше они могут заинтересоваться и мной как обедом.  С ревом  взлетев на крыльцо, я забарабанил в дверь и что есть мочи заорал:

    - Помогите! Меня сейчас собаки съедят! – вопил  я под дверью.

     … Мать и «бабушка» Вера сошлись на том, что  надо ехать в Тулу в поселок Скуратова.  Там жили бывшие знакомые зечки. Мать решила хотя бы зиму  отсидеться у бывших подруг по лагерям.


    0


    Ссылка на этот материал:


    • 0
    Общий балл: 0
    Проголосовало людей: 0


    Автор: Валера
    Категория: Проза
    Читали: 103 (Посмотреть кто)

    Размещено: 15 июля 2009 | Просмотров: 1009 | Комментариев: 2 |

    Комментарий 1 написал: OLGA (17 июля 2009 16:10)
    Почему произведение называется "Память" ? Лексика своеобразная, есть сложные предложения, что дает возможность представить, но я бы убрала нелитературные слова.


    Комментарий 2 написал: Валера (17 июля 2009 22:46)
    Память- потому, что я пишу, о тех событиях, которые помню и вспоминаю. Что касается неормативной лексики, то я могу спокойно изложить мысль и без нее. Учту Ваше пожелание!

    Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
     
     

     



    Все материалы, публикуемые на сайте, принадлежат их авторам. При копировании материалов с сайта, обязательна ссылка на копируемый материал!
    © 2009-2021 clubnps.ru - начинающие писатели любители. Стихи о любви, рассказы.