13.

Я  никогда  не  мог  понять,  как  действует этот механизм  перехода  сна в реальность.   Точно  так же  обстояло  дело  и  в  обратную  сторону.    Никак  не  уловишь  этот  момент погружения в сон.  Как бы там ни было,  но  я  был  рад, что такие  явления  вообще  существуют.   Ведь если бы  ни это  пробуждение,  а  оно  всегда  спасительное,  то не известно  чем бы  всё  закончилось  в  том  ужасном  картонном  мире Мак-Вака.  Но с другой  стороны,  если бы я не заснул,  то и не  было  бы  никаких  кошмаров.   "Да ну его к чёрту!",  резко поднявшись с дивана, я направился к шкафу.

В нём  ничего  не было.  Чего и следовало  ожидать. "Ноэл, Ноэл,  Ноэл. Ты скоро сойдёшь с ума. Что ты хотел здесь увидеть?  Это же был  сон.  Когда  в  последний  раз  у  тебя здесь что-нибудь стояло?"

Я  прошёл  на  кухню  и  посмотрел  в окно.    "Ага!  Никаких песочных   замков. Отлично! "  Утро начиналось неплохо.

-      Жена! - заорал я.  -  Где мой кофе?!

А в ответ - тишина. Или может надо кричать:   "Кофе!  Где моя жена?!",  или  "Моя!  Где жена!  Кофе?"    Ну,  вот и поговорили. Я снова посмотрел в окно.  Ни кофе, ни жены у меня не было.   Единственное,  что  было  в  этой   квартире,   так  это сигареты. Я закурил. Сон никак не выветривался из головы.  Никакой  связи  с настоящим.   Кроме  Харначиков.    Эти-то  реально  существовали  и  были отличными ребятами.   Всё же  остальное,   я  неопределённо  взмахнул  рукой,   бред,  ужасная  фантазия - последствия  алкоголя.   Я  любил  поразмышлять наедине с собой. А кто не любит?

На  кухню  тихо  и  осторожно вошла  Кэтти.   "Странно, как это  тебя  ещё  не   угораздило   попасть  в  мой  сон?",   думал я, разглядывая большую и, чёрную как ночь, кошку.

-      Мяу.  - Кошка с лёгкостью  запрыгнула  на  единственный  стул  и  стала смотреть на меня.

-      Могу предложить только покурить,    -   ответил  я  на  её взгляд.

-      Мяу.

-      Не хочешь?

-      Мяу.  -  Никаких интонаций.   Просто - мяу.   Разговор  не клеился.

Кэтти  вытянула  голову   к   моей  руке  и  начала  нюхать  дым от сигареты. Я   решил  руку  не убирать и посмотреть,   что  будет  дальше.  К моему удивлению кошка не только не убрала голову,   а  начала лизать возникающий от сигареты дым. Я замер.

И тут зазвонил  телефон. Я положил сигарету в пепельницу  и  пошёл поднимать трубку.

-      Ноэл, это ты?

-      Нет.   Он  умер  сегодня  ночью.   Ему  отрубили  голову. А    с   вами   разговаривает   его  овдовевшая   кошка,  - ответил я,  узнавая злобный голос своего редактора.

-      Кстати о головах Ноэл!   Что,  чёрт возьми,  за статью ты   тут мне подсунул?!! Тебе же ясно было сказано. Коротко!   Ясно!   Более-менее вменяемо!   Простой протест против  смертной   казни!    Какая  к  чёрту  гильотина?!   Ты что, издеваешься?!   Расписал тут во всех красках…

Дальше  я не слушал.  Я всё думал   "Интересно, почему она лизала дым?"   Стараясь  припомнить,    как  ко  мне   попала Кэтти,  я  поглядывал на открытую в кухню дверь.   "Наверно подобрал   где-то  на  улице?  Или  в  подъезде?".     Редактор по-прежнему  орал,  но  и  я  по прежнему его не слушал.  "Или, может быть, подкинули  под  дверь.   Подарили?   Да.  Точно.  Вроде бы  мне  её  подарили. Наверно".

-      …через пол часа!  Иначе ты свободен.  Как ветер в твоей голове, -  прорвался в мои мысли редактор.

Он уже закончил и спокойно положил трубку.

-      Хорошо,  - ответил  я и  тоже  положил   трубку.  -  Кэтти.   Кис-кис-кис.

В следующую  секунду  кошка появилась в дверном проёме и уставилась на меня.

-      Мяу.

-      Да-да, помню. Сейчас пойдём.

Я начал собираться.  Если бы  ни эти  утренние прогулки с кошкой, я бы уже давным-давно  загнулся  в этой  квартире,  запылился  и  рассыпался.   Бросив  мрачный  взгляд на закрытый ноутбук,  я открыл двери, и мы вышли.

                                                          ********

"Нью-Йорк!   Вот и я!     Со своей кошкой!",    заорал  я  в  душе, выходя    на   залитую    утренним   солнцем   улицу.   Кэтти   выпрыгнула  с  рук  и  начала  копаться  в  песочнице.   Мне ничего не оставалось, как наблюдать за ней.

-      Доброе утро, Ноэл! - раздался голос сверху.

Я поднял голову и увидел Джонни Харначека,  высунувшегося на половину из  своего окна.  В первую секунду сердце  моё  ёкнуло.  Всё  же  сон  давал о себе знать.  Но ведь это был только сон. Я улыбнулся. Как никак мы были хорошими соседями, пусть и не друзьями.

-      Утро  доброе,   Джонни!    Что  нового?    -   прокричал  в ответ я. -  Как  идут  дела  в  твоём  питомнике?

Этот   питомник   заслуживает    отдельного   упоминания.  Правда, я там ни разу не был, но не в этом суть. Я многое о нём знал.  Джонни Харначек:  родом  из  Норвегии,  могучий  человек.   Одним словом - великан, занимался разведением гризли.  Если кто не знает  -  это  медведь.  Причём  самый большой.  Где-то  на самой окраине Нью-Йорка у него была самая настоящая ферма.  Мы не раз  разговаривали  на эту тему,  и мне было  более-менее понятно,  для чего существуют   подобные    питомники.    Во-первых - зоопарки.   Это постоянная    клиентура.    Во-вторых  -  цирки.     К  той  же категории.  Далее идут заповедники.   Это  будет в третьих.  На этом список законных применений Гризли заканчивается и  начинается   список  обратного толка.   А это,  во-первых   - "Отличный охотничий трофей!",    как   выражался Джонни, когда был пьян, а это бывало. Эти развлечения для состоятельных  клиентов,  наверное,  приносили  немалый  доход.   Этого  я  не  знаю.  Говорю  только  то,   что   предполагаю.   Во-вторых - чучела.   Здесь   клиентам  отбоя  нет.   Только  успевай  выращивать  да набивать.  В связи с этим  вторым пунктом   хотелось  бы   рассказать  ещё  кое-что,    но  уже    связанное непосредственно со мной.

Ненавижу чучела.  Любые.  Вообще  любое  искусственное подражание любой жизни мне не нравится.  Но, чучела.  А в частности чучело медведя Гризли,  меня просто выводит из  равновесия   при   одном  только  упоминании.  Это  ужасно  и страшно.  Находясь  на расстоянии  двух,  трёх метров от него,   ты забываешь, как бы ты не старался, но ты забываешь,  что это - чучело.  Дальше можно не рассказывать.

Вы  спросите,  откуда  такая  тщательная  информированность? Но ведь мой сосед по площадке, занимается именно такими  вещами.   Иногда  я задаюсь  вопросом,  почему бы ему не переселиться к себе на ферму и спокойно жить себе среди своих медведей,  кабанов и ещё, бог знает  там чего.  Но  видимо  ему  не  хочется.  Это  его   дело.    Но  дело  в общем-то не в этом.  А в том, что одно из таких чучел  имеется  в  квартире  Джонни Харначека.    "Не самый большой  экземпляр…",     говорил пьяный хозяин, похлопывая  своей огромной рукой по гигантской,   клыкастой  морде  медведя. "…В эту халупу не влезет   даже  средний,  не  говоря   уже   о   самом  большом…"   Меня так и подмывало сказать ему:   "Так в чём же дело? Давай на ферму! Тебя там заждались!"   Но это были только мои мысли, тоже не совсем трезвые.

Итак,  мы отдалились  от самого  главного.   Всё то,  что я  рассказал выше понятно.   Так же  можно  понять и то,  что,  видя  довольно  часто это чучело, можно к нему привыкнуть   (ко мне это не относится).   Привыкнуть   можно  вообще  ко всему.  Но  самое  главное  в этом  явлении  то,  что  в  нём существует один  единственный,  исключительный   момент - это  когда  ты видишь,  или делаешь что-то  в первый раз. Именно этот первый раз  -  главный.  Остальное лишь хвост кометы.    Увидев  это   чучело   Гризли   в  первый  раз,  я,  разумеется,  не понял,  что это всего лишь солома, обтянутая кожей.  Меня долго не могли успокоить.  Чем-то  поили,  чем-то кормили  и т.д.  Считалось,  что если меня поднести   к   чучелу   и   заставить   потрогать,    т.е.  убедиться,   что  это  не настоящий медведь,  то я сразу  успокоюсь  и приду сразу в себя.   Харначек ошибался  -  это не помогало.  Или  может быть  ему  просто  нравилось  меня  пытать,   раз  он пытался успокоить меня таким образом, хотя видел, что это не помогает.  Вот так я приобщился к его делу. Бизнесу, так сказать.   И  сейчас  этот  огромный,  волосатый  бизнесмен    высовывался  из окна  и  мило улыбался. А я знал, что там, за его спиной, в прихожей стоит оно…

-      Отлично!    Привезли   новый    экземпляр,    -   он  хитро подмигнул,  давая  мне понять,  что здесь дело не чисто. - Такого ещё никто не видел.   Даже Шер-Хан его боится.

-      Да?   -   я  старательно   пытался   проявить    интерес  к  разговору. - Даже Шер-Хан?

Что-то внутри мне  мешало. Скорее  всего,  это был страх. Но вот чего я боялся, определить не мог.

Шер-Хан?   Нет,  это,  к счастью,  не  тигр.  Но  от этого не легче.   Этот  ужасный   волкодав наводил   ужас   на   всё население нашего района.   Да,  такой человек, как  Джонни Харначек  не  заведёт   таксу.    Не  его  масштабы.   Кэтти,  копалась  в  песке,  но  когда  в  воздухе  зависло это слово "Шер-Хан", она застыла.  Мне  показалось,  что  даже птицы на деревьях и те замолчали.  Это был ужасный пёс.  Не раз мне  хотелось  его  пристрелить. Было  бы  только  из  чего.  Весом  под  двести   килограммов,    высотой  с  дом,   весь заросший, лохматый и вечно грязный,  он обитал на той  же  лестничной  площадке, что и я, в квартире напротив. Любимец  Джонни  Харначека.   Если даже это чудовище боялось чего-то там привезённого,  то нам,  остальным,  оставалось только бежать и бежать.

-      Не хочешь посмотреть Ноэл?  Ты ни разу не был на моей ферме.  Мы же соседи.   -   Харначек  улыбался,   словно  говорил о птичках, которые  уже  давным-давно поразлетались от греха подальше.

-      Я бы рад. Но редакция. Меня там скоро убьют.

-      Я так и знал. Ты всегда это говоришь. Эта твоя редакция действительно  загонит  тебя  в  гроб.   Но  если передумаешь, заходи,  -  сказав  это,  Джонни махнул мне рукой и скрылся где-то в квартире.

Вместо  него тут же появилась ужасная  морда  Шер-Хана   и уставилась сначала на  меня.   После  чего  взгляд  переместился  на  Кэтти в песочнице,  и глаза налились кровью.   Даже отсюда я это увидел.  Кошка  тоже  смотрела  на него.  Ни звука,  ни рычания,  ничего,  просто  взгляд   друг другу   в глаза.   Я  поспешил  взять  Кэтти  на  руки  и  направился   к машине. Садясь за руль, я посмотрел на окно Харначеков.    Шер-Хан  по-прежнему  не  отрываясь смотрел на нас.

Вот  такое   соседство.    Добродушный  великан,   чучело огромного медведя и собака, которая видимо этого медведя  и загрызла  -  с одной стороны.  На  другой  же  чаше весов сидели   скромный   журналист,    со  своей  кошкой.   Были, конечно,  и другие соседи,   другие люди.  Нью-Йорк - город большой,  но в эти минуты  мне было не до них.  Подъезжая  к редакции,     я   старался    переключиться   на   рабочее состояние,   но  мои   мысли  снова и  снова возвращались  к питомнику и его хозяину.