-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Снежная буря никак не унималась.

Кемерон посмотрел на небо и подумал о том, что там, наверху, за многокилометровым слоем облаков, светят звезды. И в нескольких парсеках отсюда светит его родная звезда – Солнце. И Солнце согревает Землю. А на Земле его дочь и его мать. А он тут, среди тысячелетней мерзлоты, среди сугробов и ветра.

Мужчина опустил голову, присел на корточки, разгреб руками снег, не мягкий и пушистый, столь часто выпадающий на Земле под новый год, а мелкий, колючий, больше похожий на песок или крошечные льдинки, и начал вкручивать в обледенелую почву пятнадцатисантиметровый штатив, на который чуть позже прикрепил небольшое устройство, на первый взгляд напоминающее полукруглую лампочку. Устройство тут же замигало красным, сканируя местность. Через час данные отправятся на Землю.

Кемерон выпрямился и продолжил путь. Костюм защищал его от холода, специальная маска – от летящего в лицо снега. За спиной у него был рюкзак, в котором находился специальный фильтр, подающий согретый и очищенный воздух.

Спустя полчаса наручный сканер Кемерона обнаружил неподалеку ледяную пещеру, чему мужчина несказанно обрадовался, ведь это значит, что сегодня ему не придется устанавливать палатку под открытым небом.

Кемерон ускорил шаг и вскоре оказался перед снежно-ледяной горой. В месте, которое сканер обозначил как вход, он принялся разгребать снег, и через минуту в горе образовалось отверстие диаметром в полметра. Мужчина снял рюкзак, впихнул его внутрь, а затем влез в пещеру сам. Было темно. Кемерон нажал на кнопку, находящуюся у него на поясе, и тут же приятным светом загорелся фонарик. Стены пещеры целиком были из замерзшей воды. Любой другой посчитал бы многовековые ледяные узоры, по меньшей мере, красивыми, но только не Кемерон. Слишком много он повидал их за прошедшие месяцы.

Мужчина достал из рюкзака небольшой желтый сверток, переключил на нем рычажок и положил его в центр пещеры, а затем отошел к стене, прихватив с собой и рюкзак. Уже через несколько секунд в пещере развернулась кубическая палатка высотой, шириной и длиной в два метра, но Кемерон не спешил в нее заходить: нужно дождаться пока палатка наполнится приемлемым для его организма воздухом. Только когда раздался короткий звуковой сигнал, похожий на телефонный гудок, мужчина подошел к эластичной желтой стенке и навалился на нее всем телом. Ткань, словно обхватила Кемерона, и вот он уже в палатке.

Первым делом мужчина отстегнул от пояса фонарик и закрепил его на потолке, затем снял маску и глубоко вздохнул. Волосы, почти касавшиеся его плеч, растрепались, Кемерон достал из-за шиворота свалившуюся черную резинку и собрал их в маленьких хвост на затылке. Одна прядь, выпала и мужчина привычным жестом завел ее за ухо.

За последние восемь часов тишина осточертела, и Кемерон как всегда включил проигрыватель, в памяти которого хранились тысячи песен. За все свое пребывание на этой планете он так и не переслушал все. Музыка заиграла тихо, словно подстраиваясь под окружающую атмосферу, и Кемерону это нравилось. Мужчина сел на пол, скрестив ноги, вытащил из рюкзака пластиковую коробку, размером чуть больше футляра для очков, открыл ее, затем с помощью зубов стянул с руки перчатку и пальцем подцепил тонкую прозрачную пластинку, которую немедленно положил на язык. Вкуса он, конечно же, не почувствовал, но теперь организм получил запас энергии на ближайшие сутки. И таких пластинок у Кемерона было еще много. Их вполне хватит на десятилетия... Хотя, есть еще таблетка во внутреннем кармане костюма, на всякий случай. Например, если он потеряет рюкзак или... желание жить. По правде сказать, второе Кемерон потерял уже давно, и именно поэтому он сейчас здесь.

Мужчина закрыл коробку и спрятал ее.

На дне рюкзака лежал белый конверт. В нем была копия подписанного Кемероном контракта, по которому он отказывается от претензий и добровольно соглашается провести остаток своих дней на планете Тэгэтэл в поисках жизни на ней. И Кемерон не один такой. Десятки людей разбросаны по вселенной, обследуя планеты.

Мужчина вытянул ноги, снял вторую перчатку и ботинки и лег по диагонали палатки. А сейчас самое время было нахлынуть воспоминаниям. Кемерон положил руки под голову и закрыл глаза.

Первым в его памяти всплыло лицо дочери. Она была единственным человеком, перед которым он чувствовал вину за то что улетел. Его мать дала ему полную свободу действий, и Кемерон знал, что за него она не переживает, более того, какой-то частью души она даже рада, что ей выпал шанс воспитывать любимую внучку. Маленькая Дизоль действительно покорила старуху, и та отдавала ей всю любовь, все тепло, которым когда-то обделяла собственных детей.

Кемерон невыносимо скучал по дочери, но боль расставания и сравниться не могла с той болью, которую он испытывал на Земле, где все вокруг напоминало ему об умершей жене.

Мужчина перевернулся на бок и невидящим взглядом уставился на желтую стенку палатки.

Он все еще помнил, как, лежа на животе, просыпался по утрам, Мегги запрыгивала ему на спину, а затем, целовала в шею, и ее волосы касались его щеки, от чего по всему телу пробегали мурашки. Кемерон помнил, как она засыпала вечерами в кресле, и он относил ее в спальню, а ночью она вставала и шла на кухню. Он помнил, как находил ее там, и Мегги говорила «Привет», держа в одной руке пакет молока, а в другой бутерброд с маслом. И она становилась похожа на нашкодившего котенка с огромными глазами и белыми молочными усами.

И еще Кемерон помнил, что, узнав о смерти Мегги, он почувствовал только... холод. Ему было холодно есть, холодно спать, холодно жить. Дизоль с каждым днем все меньше узнавала в нем своего отца. Он мог часами просто сидеть и смотреть в одну точку, а Дизоль смотрела на него. Потом приходила ее бабушка и кормила обоих. А однажды, старухе это надоело, и она забрала внучку.

Кемерон проснулся и быстро вытер скопившуюся на ресницах и в уголках глаз влагу. Мужчина сел и обулся. Пора было идти дальше. Кемерон надел перчатки, маску,  выключил и убрал в рюкзак проигрыватель, пристегнул к поясу фонарик и вышел из палатки. Желтый куб выпустил воздух и автоматически свернулся. Кемерон уже взял в руки сверток и хотел было убрать его, как вдруг луч света от фонаря упал на пол, и мужчина увидел что-то зеленое. Кемерон присел на корточки и с удивлением понял, что «зеленое», это ни что иное как растение. Растение, целиком заключенное в ледяные оковы, но выжившее каким-то невероятным образом. На секунду у мужчины потемнело в глазах, но вот он уже бросается к рюкзаку и достает круглую пластину, которую кладет на лед рядом с ростком.

Через минуту на полу образовалась лужица, а еще через две во льду была дыра. Растение обмякло и повалилось на размокшую почву.

По контракту Кемерон должен был немедленно отправить на Землю сигнал со своими координатами и оставаться на месте до прибытия с Земли особой экспедиции.

Кемерон сидел и смотрел на растение, которое способно было украсть его одиночество. Стоило Кемерону только представить, что сюда прилетят другие люди, как его охватывала паника. Нет, он пока совсем не готов делить эту планету с кем-то еще. Она приютила его, ослабила горечь утраты, подарила спокойствие. Здесь Кемерон чувствовал себя умиротворенно и спокойно...

Мужчина схватился рукой за стебель растения и, не задумываясь, вырвал его, а затем растоптал, окрасив кусочек пещеры в зеленый. Вот так вот он нарушил свой контракт. Но кто об этом узнает? Он просто перестанет расставлять датчики, а значит, даже если где-то тут есть еще растения, об этом никто не узнает.

Кемерон убрал палаточный сверток в рюкзак, который закинул на спину, и выбрался из пещеры.

Надо идти дальше. Просто идти. Ночью спать, а днем идти.

Где-то вдалеке красный огонек сканера сменился зеленым, и на Землю ушло сообщение,  о том, что на Тэгэтэле есть жизнь.