Сейчас мне следовало бы вернуться домой и принять согревающую ванну \ позвонить Глен и порыдать в жилетку \ отправиться в спортзал и разбить себе костяшки до крови.
Но вместо этого покачивалась на стуле в своем кабинете, забросив ноги на стол.
Всегда я не там, где надо.
Сидящий напортив Гледжоу прогулялся взглядом по моим обнаженным до середины бедра ногам и хрипло произнес:
- Мило.
Я приподняла одну бровь, приглашая его перейти к делу.
- Я может, и помер, но все еще мужчина, Эшуоша.- прохрипел он, потирая подбородок. Его глаза не отрывались от моих лодыжек, и я спрятала ноги под стол, поправив складки платья.
- Так лучше, Глей-джей?
Утопленник криво растянул синие губы в подобии улыбки.
- Нет, лучше было, когда они были на столе. Но так профессиональнее.
Я кивнула, заправив выпавшую из общего пучка темную прядь.
Гледжоу следил за мной своими блестящими темными глазками.
Он был моим старым знакомым, но навещал только по делу.
- Что с тобой, Эшуоша? В вашем здании разит солнечной энергией, как будто здесь подралось пятнадцать феирмейд, а ты с виду как холодный студень…. Очень сексуальный студень.- Уточнил он.
- Солнце светит только для себя, Глей-Джей. Давай-ка лучше перейдем к делу.
- Да какие у меня могут быть дела, Эш.
Когда Гледжоу умер, шел тысяча девятьсот тридцать второй год. На нем все еще был старый черный костюм тех годов – брюки, жилетка, пиджак. И шляпа - мокрая, как и все остальное, с провисшими от тяжелой влаги полями. Сам Гледжоу выглядел почти так же, как в день смерти – плотный мужчина средних годов, с большим носом и пучкам мелких кучерявых локонов, торчавшими из-под шляпы. Смерть под водой выбелила его кожу до того особенного тонкого оттенка, который присущ только утопленникам.
Проще говоря, он был белым, как мел, степенным джентльменом, из одежды которого сочилась зеленоватая вода.
- Ты не приходишь просто так, Глей-Джей. И предполагаю, что сегодняшний визит – не исключение.
Гледжоу сипло закашлял – так он смеялся.
- Ах, Эшуоша, твоя профессиональность ранит меня. Неужели ты не допускаешь и мысли, что я просто зашел на чашечку кофе?
- Мертвые не пьют с живыми, Гледжоу. Расскажи-ка лучше, решился ли ты достать своего старину с глубин Пелтри?
«Стариной» Гледжоу называл свое тело, чьи останки все еще покоились на дне озера.
-Нет, Эшуоша, думаю, мое время прошло. Я как-то свыкся, что ли.- Вздохнул призрак.
- О`кей, но если вдруг решишься – дай мне знать. Я лично займусь этим.
Духи нередко не могли покинуть наш, человеческий, мир, если их тела не были как следует захоронены. Правда, это касалось только тех, кто при жизни верил в правильность определенных религиозных ритуалов.
Глей-Джей растянул сиреневые губы в добродушной улыбке.
- Что, я уже так надоел тебе, Эш?
И прежде чем я успела возразить, серьезно добавил:
- Я ценю это, Эшуоша. Правда.
Несколько секунд он молчал, а затем продолжил:
- В моем старом доме есть кое-какие вещички, которые я хотел бы передать своим детям.
- Детям?- Дело было даже не в том, что Гледжоу был слишком стар, что бы его дети были живы. Просто я никогда не думала, что у него они были.
- Внучатым племянникам.
Я достала из полки стола потрепанный ежедневник и пролистала до нужной страницы.
Двадцатое июня.
Сегодня.
Два дня до Солнцеворота.
Сорок восемь часов на появление Джи Бельма.
На сегодня у меня было записаны четыре клиента, и первый был Гледжоу. За ним следовали неизвестные мне Мария Браун, Квинсли Карлбод и Хельга Костыль. Последнее имя не очень радовало, потому наличие прозвища у призрака означило, что он уже достаточно стар. Как правило, старые призраки обращались ко мне, если у них были проблемы с живыми, а из моей практики выходило, что ни те, ни другие, не отличались уступчивостью.
Я прикрыла глаза и нахмурилась. Если учесть, что проблемный гость на сегодня был только один, вероятность закончить дела до шести достаточно высока.
Но что мне делать потом?
Связаться с Глен я не хотела. Ее сочувствие только выведет меня из строя окончательно.
Пожалуй, побыть наедине было отличной идеей, но передо мной сидел старый друг, у которого были незаконченные дела на этом свете, а у меня в груди бился кусок холодного желе.
И я опять сделала не то, что следовало.
- Знаешь, Глей-Джей, дай-ка мне нужные адреса. Займусь тобой сегодня вечером.
Утопленник прошелся по мне странным, непонятным взглядом и слегка улыбнулся.
- Ты очень добра ко мне, Эшуоша. Я надеюсь, что тебе также хватит ума не совершать ничьих ошибок.
С этими словами он развеялся сотнями зеленых точек.
Я привыкла к подобным фокусам мертвых, но Гледжоу умел произвести впечатление. Я проследила, как болотная туманность рассеялась, и на кресло, где только что сидел Глей-джей медленно опустился маленький листик бумаги.
Мария Браун при жизни была… неформалом.
Коротко стриженая худенькая брюнетка с вереницей колечек в обоих ушах, проколотой ноздрей и бровью, покачивалась в кресле напротив. На левом плече красовалась татуировка, на правом - до иронии симметрично - огромный фиолетово-голубой синяк. Дух Мери Браун жевал жвачку и заинтересованно разглядывал мой кабинет.
- Мисс Браун, я вас слушаю.
Девушка вернула ко мне взгляд щедро подведенных карих глаз и произнесла –
- Это, типа, я уже могу говорить?
- Именно.
- А че, никаких там, типа, тестов, не будет?
- Простите?
- Ну, я недавно, это, - девушка кивнула в неопределенном направлении, по-видимому, имея в виду смерть - Так что еще не знаю, че и как.
Мы определенно друг друга не понимали.
- Мисс Браун, я – шаманка. Передаю послания мертвым от живых и наоборот, решаю общие проблемы, изгоняю виновных. Что из перечисленного вам надо?
Девушка с энтузиазмом потрясла указательным пальцем. Цепочки на ее черной майке зазвенели.
- Во-во, именно. Мне надо, что бы вы моим предкам кое-что предали, но я думала, что должна сначала, типа, заполнить какой-то бланк.
- Нет, ничего такого. Скажите что вам нужно, и я займусь этим.
- Короче, я, типа, хочу, что бы моя бабушка, тетя и дядя забрали из школы мой табель. Это все. – Девушка надула жвачку и та звонко лопнула в нависшей тишине.
Ситуация была глупой, и хотя это было не мое дело, я,
как всегда влезла.
- Мисс Браун, когда вы умерли?- начала я издалека.
Девушка закатила глаза «началось», но ответила.
- Месяц назад. Я с Роджером, моим бойфрендом, то есть, теперь уже бывшим бойфрендом, ехали на его мотоцикле и попали в аварию.
Я не успела ничего ответить, когда Мери сделала большие глаза и нагнулась к столу.
- Прикинь, он сидел впереди, и просто упал, а я перелетаю все на фиг, и хрясть – девушка ударила по столу – насмерть.
Я нечасто встречала мертвых, так спокойно говорящих о своей смерти, и еще реже среди них попадались молодые.
Но, так или иначе, мисс Браун была моим клиентом, и я обязана была объяснить ей все особенности ее положения.
- Значит, вы вернулись только за этим?- аккуратно спросила я.
Мисс Браун раздраженно вздохнула и качнулась в кресле.
- Да, именно за этим.
Я расправила плечи и откинулась на спинку кресла.
- Очень хорошо мисс Браун. Я правильно поняла вас, после завершения этого дела вы собираетесь совершить полный переход?
- Да, типа того.
Обычно меня раздражали подобные глупости, но сейчас все эмоции как будто высосало мощным пылесосом.
- Тогда, может быть, вы бы хотели передать вашим родственникам что-нибудь другое?- предложила я. – Второго шанса у вас не будет.
Девушка звонко ударила ножками кресла, остановив раскачивание.
- Эй, я не тупая.
Большие глаза Мери Браун вперились в мои. Затем она тяжело вздохнула и опустила взгляд вниз.
- Херово все вышло. Тупо. Я не хотела так помереть. Но признаюсь, перед этим мы с Роджем отлично провели вечер.- Девушка подняла на меня взгляд и грустно улыбнулась.
Я кивнула, поощряя ее продолжать.
Мисс Браун вновь опустила глаза.
- Насчет послания… ну типа, я трудный подросток и прочая ерунда. Тетя с дядей бабушка и сестра постоянно компостировали мне мозги насчет этого, и мы все время ссорились…. Но под конец… я вроде как поняла что это все фигня – ну типа, курево и выпивка, начала уже исправляться, понимаешь. В конце того месяца у меня были три контрольные, и две из них я сдала на отлично.
Мери теребила кожаный браслет, и покачивалась на многострадальном кресле, не поднимая головы.
- Они этого так и не узнали.
Девушка подняла лицо, и я увидела, что ее глаза полны слез.
- Я хочу, что бы они знали, что я смогла это сделать. Что я померла не потому, что была такой законченной дурой. Это Родж фигово водит. Я умерла из-за случайности.
Я начала все менять.
Я не хочу, что бы они всю жизнь думали что Мери была сложным подростком и кончила, как все такие и заканчивают. Не хочу, что бы они винили себя, что не смогли меня переделать. Оплакивали как заблудшую дурочку. Я смогла это сделать, и я хочу, что бы они это знали.
Я не знала что ответить. Просто сказала то, что само пришло на ум.
- Ты молодец, Мери. Я передам твоим, все, что нужно. Они заберут твой табель, и много времени спустя, когда боль утихнет, они будут гордиться тобой.
Мери улыбнулась и кивнула. В ее глазах мерцали слезы, и я видела, что она чего-то боится.
- О`кей, Мери, может, ты хотела бы что-нибудь спросить, или передать что-то еще?
Мария Браун закусила щеку и провела взглядом по столешнице.
- А ты знаешь, что будет там? Ну, так, на всякий случай.
Я видела, как она боится, и не могла ответить ничего утешительного. Я ничего не знала об этом. Что сказать призраку, который спрашивает о последней черте смерти?
Загадка смерти так и не была никем разгадана до конца. Одно дело призраки и духи, которые побоялись, не захотели, или по другой причине остались на этом свете, впрочем, и в потустороннем мире таких было полно. Другое дело, когда кто-то уходит окончательно.
Но Мери Браун было всего лишь шестнадцать, она умерла месяц назад, и ей было страшно идти дальше.
- Ну, если честно, один мой знакомый – призрак – рассказывал, что там довольно неплохо. Не знаю, как он об этом узнал, но в ближайшее время собирается закончить все свои дела и…. ну, ты понимаешь.
Мери облегченно вздохнула.
- Спасибки.
Девушка снова надула жвачку.
Раздался хлопок, и вместе с ним она исчезла.
Довольно оригинально, ничего не скажешь.
Такая уж была моя работа – связанная со смертью.
Малость мрачноватая.
Но я любила ее. Я могла быть тем, кто я есть, и при этом вести нормальный образ жизни.
Однако когда на душе скребутся кошки, разговор с мертвецами как-то не поднимает настроения.
Духи говорят со мной, смотрят на меня, просят выполнить их просьбы и поручения, черт, на одного из них я даже работаю….
Однако я всегда чувствовала, что они мертвы.
Сегодня - особенно.
Я набросила на плечи кожаную курточку экс-бойфренда Глен и поставила несколько закорючек на полях тетрадки-ежедневника.
Я позвонила в школу Марии Браун, и добилась нужного результата.
Я удовлетворила просьбу Квинсли Карлбода по поводу его перезахоронения, навестив его родственников.
А сейчас было время обеда, а я сидела в своем холодном от мертвецов офисе, и покачивалась в своем кресле, точь-в-точь как мертвый подросток за два часа до этого.
У меня был с собой сверток от Глен, но мне просто кусок в горло не лез.
На что я собственно рассчитывала? Надо бы задавать себе этот вопрос почаще.
Почему я так спокойно жила без Рохана предыдущие полгода, а теперь чувствовала себя словно вывернутой на изнанку?
Может быть, потому, что все еще надеялась, что мы будем вместе? Что это было временное расставание?
Одно дело избегать его и лелеять искорку надежды, другое дело, потерять навсегда.
Навсегда.
Вспышка серого света, озарившая комнату, заставила меня настроиться на работу. Возле кресла для клиентов медленно рассасывался клубок ржаво-серых нитей, источающих иллюзорный дым.
Хельга была очень старым призраком.
Прекрасно.
Силуэт призрака плавно вылепился из лоскутков плоской метафизической материи в старую женщину.
Голова ее была покрыта капюшоном, переходящим в серый плащ. Правой рукой она сжимала кривую трость, согнутую и скрученную, словно деревце, росшее на скале.
Хельга Костыль подковыляла к моему столу, и остановилась.
Я смогла рассмотреть ее лицо, но тут же об этом пожалела.
Оно было испещрено глубокими морщинами, словно вспаханное поле бороздами. Кожа имела темно-желтый, грязный оттенок, нос был горбатым, как рисуют у колдуний. Но хуже всего были глаза. Один был больше другого, и посажены они были до карикатурности глубоко.
Крупный глаз был черным как смоль, меньший, светло-голубой, белесой паутиной поразила катаракта.
- Миссис Хельга?
Старуха улыбнулась, и я поежилась.
- Да, милая.
- Располагайтесь, пожалуйста. Я готова вас выслушать.
- Спасибо милая, очень любезно с твоей стороны.
Хельга уселась в кресло, и сложила руки на колени, не выпуская, впрочем, трости.
Мне было не по себе в ее компании. Хотелось, что бы она побыстрее рассказала о своей проблеме, и оставила мой кабинет.
- Я вижу печаль, моя дорогая, на твоем сердце.
Вот уж новость.
- Миссис Хельга, мы могли бы перейти к делу?
- Так ты и есть мое дело, милая.
- В каком это плане?- Я насторожилась. Хельга была очень старой, возможно даже из средневековья, а привлекать к себе внимание старых призраков, накопивших за время своей смерти тучу энергии и маразма, совсем не хотелось. Хватит с меня одного молодого маразматика.
- Не бойся, дорогая, я не обижу. Я только хочу тебя утешить, деточка. В этом мое дело, приходить на помощь таким молоденьким красавицам.
Женщина сверкнула блестящим глазом. Не зло, но достаточно неприятно.
- Миссис Хельга, кто вас…
- Ах, дорогая, разве важно кто и зачем? Давай-ка лучше посмотрим, что у меня для тебя припасено.- Старуха ловко нырнула рукой под плащ и достала небольшой полотняный мешочек.
Это мог быть какой-нибудь опасный артефакт, и прежде, чем женщина успела извлечь содержимое, я схватила ее за запястье.
Вот уж чего я не любила, так это прикасаться к мертвым. Моя сила, используемая регулярной нагрузкой, при контакте с холодной, как лед кожей, всплеском энергии прорезалась в месте прикосновения.
Серый цвет сплетенных мерцающих метафизических брызг, вибрирующий в воздухе, заставил меня замереть.
Я уже давно не видела свою собственную энергию в «живом виде». Я и не особо любила это зрелище – почему-то моя энергия была серого цвета и всегда на взводе, и ощущение при этом было такое, будто пытаешься удержать таз с водой на двух пальцах.
Но в прошлый раз ее не было настолько… много.
Я отдернула руку под пронзающим взглядом старухи, и машинально вытерла пальцы об алую ткань платья.
Не стоило этого делать. Никогда не стоит злить старых призраков. Свежеумершие, как правило, бесплотны настолько, что почти просвечивают, но «старожилы» потустороннего царства вполне могут вцепиться в глотку, и хоронить вас будут с вполне настоящими синяками на шее.
Конечно, подобное случалось крайне редко, из-за запрета на вмешательство в мир живых, но злить «стариков» я бы все же не стала.
Хотя бы потому, что есть вещи куда хуже, чем физические раны.
- Молодая, кровь горячая. Я ведь только помочь тебе хочу, милая, погадать.
Я чувствовала ее старинную сущность, ее накопленную с каждым десятилетием силу, как холодное, тихое течение, могущее спокойно и неслышно утащить меня в темные глубины, не оставив и ряби на гладкой поверхности.
Успокаивала мысль о том, что выложись я на полную, возможно смогла бы ее одолеть. Правда от меня вряд ли бы что-то осталось….
- Я не хочу знать свое будущее, Хельга.
Старуха не выпустила из рук мешочек.
- Боишься? Вы все боитесь, только не там где надо…
Мне начал надоедать этот разговор с сумасшедшей духевой, словно сбежавшей из потусторонней лечебницы для душевнобольных. Правда, если бы такие имели место быть, каждых второй призрак был бы пациентом.
- Кто - мы? Белоснежка, золушка? Спящая красавица?
Старуха «ласково» улыбнулась и произнесла:
- Нет, что ты. Белоснежка прислушалась к моим предупреждениям. Она шпионила за королевой, и когда та дала распоряжение убить ее, Белоснежка заманила мачеху в холодный зимний лес и вырезала сердце. Поэтому ее и назвали Белоснежкой – в тот вечер она вернулась в отчий замок, бледная как снег, только косы и глаза, приворожившие короля гномов, сияли черным золотом. А в кулаке она сжимала алое, теплое…
- Довольно! Миссис Хельга, если вы не объясните цель визита в течение этой минуты, я буду вынуждена просить вас освободить кабинет.
Старуха загадочно улыбнулась и спокойно произнесла:
- Да что тут непонятного, милая? Я – предупреждение, для таких вот милых и наивных красавиц. Всего лишь хотела тебе погадать. Ведь впереди…. - Призрак ведьмы придвинулся опасно близко, так близко, что я могла рассмотреть каждую жуткую деталь ее лица… - ...у тебя много темных лесов…. Будь осторожна, твое сердце покидает золотой сокол, и вскоре черная лоза произрастет в нем, и темный ветер унесет твою душу. Будь осторожна, иначе превратишься в Мертвую золу….
Я слышала ее голос внутри головы, и холодное веяние проклятого ветра, изгнанного из забытых, затерявшихся снов.
Тем не менее, она была призраком, а я была шаманкой. Поэтому я просто тихо произнесла:
- Я считаю до трех, и вы покидаете мой офис, миссис Хельга.
Старуха покачала головой в глубоком огорчении, и не по-старчески ловко взмахнув клюкой, исчезла, словно и не появлялась.
Marisha (29-го, 41 год)
