-= Клуб начинающих писателей и художников =-

                                                                  Глава 2

   Разве пятница не должна быть хорошим днём? Или только эта выдалась неудачная?

   Всё не заладилось с самого утра. Веки не открываются, любимые джинсы оказались в корзине для белья, а в холодильнике закончился сок.

   Но самое ужасное, что у меня умер сотовый телефон - блестящий, леденцово-красный телефончик, верой и правдой служивший мне до рокового падения в канаву; мой надёжный мобильный, дающий ощущение безопасности!

- Всё будет хорошо, - твердит мама.

- Откуда ты знаешь? - спрашиваю я.

- Это всего лишь один день, Изабелла. Ты прекрасно сможешь обойтись сегодня без телефона.

- Легко тебе говорить! - бурчу я. - И не Изабелла, а Белла.

- Ну не будь ты такой ворчуньей!

   Я одеваюсь потеплее, хватаю свои вещи из коробки с надписью "Не забудь" и выбегаю на улицу. Сажусь в только что подъехавшую машину, где меня ждёт лучшая подруга и её мама.

- Ты чуть не забыла вот это, - говорит Рикки, когда я усаживаюсь. В протянутой руке она держит мой старый пенал.

- Спасибо, - тихо шепчу я ей и улыбаюсь.

   Когда мы выезжаем со двора в сумрачное октябрьское утро, я думаю о том, что ждёт меня сегодня.

- Как дела? - мурлычет она. - У меня паршиво. Мне вчера влепили двойку.

   Рикки никогда не ждёт ответов на вопросы, которые задаёт. Она вываливает их для того, чтобы самой на них отвечать. Я не возражаю. Честно говоря, мне не очень нравится отвечать на вопросы. Я люблю отмалчиваться в сторонке.

- Прикольно выглядишь, - говорит она.

   Я опускаю глаза на свой красно-белый полосатый свитер и серые джинсы и мысленно соглашаюсь с Рикки. Мне нравится моя одежда. Верх и низ сидят почти идеально, а ботинки на каблуках добавляют несколько повышающих самооценку сантиметров.

   Я начинаю притоптывать чёрным кожаным мыском в такт музыке, но снова напрягаюсь, потому что какой-то полуприцеп подрезает нас с права, причём так резво, что камни летят из под колёс.

   Дождавшись стрелки, мама Рикки, Миранда, поворачивает налево - и почти сразу же резко останавливается. Я вытягиваю шею, чтобы разглядеть причину остановки. Цепочка машин пятится задним ходом, пытаясь уйти из пробки. Несколько не привыкших к здешнему движению водителей в отчаянии сигналят.

- Чёрт! Да что за день-то такой? Похоже, девочки, отсюда вам придётся идти пешком.

   Выходя из машины, Рикки достаёт любимое зеркальце, любуясь своим отражением. Моя лучшая подруга никогда в жизни не рассекала волны на доске, однако ей от природы досталась внешность типичной сёрферши с обложки модного журнала. У неё глаза океанской волны, а светлые волосы длиной до подбородка выглядят так, будто сначала вымокли в солёной воде, а потом высохли под палящим солнцем. Прибавьте к этому модельную худобу, шоколадный загар, мускулистые ноги под очень короткой юбкой и отсутствие чулок. В ноябре.

- Идём скорее, - говорю я.

-Угу, идём, - отвечает она. - Мне нужно войти в класс раньше Джима. Понимаешь, в этой юбке у меня толстые ноги, поэтому я должна сидеть, когда он войдёт.

   Рикки берёт меня под руку, и какое-то время мы мило шествуем по тротуару.

   Вот и школа. Мы не спеша входим и идём по коридору. По пути моя подруга всех окидывает взглядом тигрицы, высматривающей добычу. Я избегаю смотреть на лица, поэтому разглядываю обувь и пытаюсь определить, кому она принадлежит. Это очень интересная игра, и я хихикаю от удовольствия.

   Белые шнурованные кроссовки с логотипом "Найк".

   Задача в одно действие.

   Чирлидерша.

   Теннисные туфли "Адидас" со спортивными носками.

    Футболист.

    Домашние тапочки? Ничего себе!

    Ой, какие классные синие сапожки! Современные, ковбойские, стильные - хочу такие! Интересно, чьи они? Может быть, Элли Как Там Её? Она модная девочка.

    Не в силах удержаться, я поднимаю глаза и вижу, что ошибалась. Сапожки принадлежат Кристине Дэрк.

    Рикки оттаскивает меня в сторону. Мы сворачиваем в коридор, где расположены классы испанского.

- Опять играешь в свою тупую обувную игру? - спрашивает Рикки, отбрасывая мою руку.

    Я пожимаю плечами. Она затаскивает меня в класс миссис Томас.

    Когда миссис Томас становится спиной к классу и начинает маркером писать на доске план сегодняшнего урока, я наклоняюсь и тихо шепчу своей лучшей подруге:

- Рикки, ты не капельки не жирная. Ты просто прелесть.

   Она еле заметно улыбается, и, заглянув в её глаза, вижу там ребёнка.

- Спасибо, Белла, - тихо шепчет она и поворачивается к Джиму. Когда я замечаю, с каким одобрением он откровенно любуется ногами Рикки, то понимаю, что на проблему жирности мы с ним  смотрим абсолютно одинаково.

                                 Землетрясение в Мехико

-El terremoto... - нараспев читает Рикки по-испански, записывая фразу в тетрадь, при этом она так акцентирует произношение, что я не выдерживаю и хихикаю.

   Я слышу, как сидящая сзади Эшли Валентайн пытается произнести слово "hambre", то есть "голодный". Отчаявшись добиться результата, она решает посмешить своего соседа и сообщает: "Tengo hamburger"*.

   Эта глупая шутка вызывает у её соседа приступ истерического хохота лишь потому, что Эшли Валентайн выглядит так, как должна выглядеть девушка с роскошным именем Эшли Валентайн.

- Осталось двадцать минут, - объявляет классу миссис Томас.

   Рикки цедит под нос что-то нечленораздельное, хватает со стола наши листы и начинает лихорадочно переводить.

- Помочь?

- Нет спасибо, - отвечает она, не поднимая головы.

- Спасибо, - говорю я.

- На здоровье.

   Через двадцать минут Рикки сдаёт нашу контрольную, и мы молча собираем вещи. Я осторожно укладываю словарь в рюкзак.

- Чем займёмся? - спрашивает Рикки, перекидывая сумку через плечо.

- Будем обедать, - я выпрямляюсь и смотрю на подругу. Пока мы идём в столовую, Рикки без остановки болтает об учителях и уроках. Я лишь улыбаюсь и рассеянно киваю головой, совершенно не слушая её.

   Мы сели в самом дальнем углу, в дали от посторонних любопытных глаз. Тут до меня доходит, что всё это время Рикки продолжает говорить, и я рывком возвращаюсь к разговору.

- Короче, я сделала это!

- Что сделала? - тупо переспрашиваю я.

- Ты вообще слушаешь, что я говорю? - раздражается она. Я не хочу подвергать испытанию нашу дружбу, поэтому стараюсь быть честной.

- Прости, Рикки, я честно не понимаю. В чём дело?

   Она тяжело вздыхает, но быстро успокаивается и с ещё большим воодушевлением отвечает:

- Я вчера встретилась с Джимом!

- Он тебе нравится? - спрашиваю я как заботливая мама.

- Можно и так сказать.

   Я встаю и иду за едой. Рикки уверенно шествует за мной. Пока мы стоим в очереди, я машинально оглядываю весь зал.

   Рикки дёргает меня за рукав.

- Белла, чего ты копаешься?

- Просто аппетит пропал, - отвечаю я. - Пожалуй, я выпью содовой и всё.

   Я жду, пока Рикки выберет еду и не поднимая глаз, иду за ней к нашему столику. Глотаю содовой... По закону подлости немедленно урчит в желудке. Рикки дважды спросила, всё ли со мной в порядке. К счастью, сейчас звенит звонок. 
                                                                      ***
   Я стою посреди раздевалки, в физкультурных шортах и тёплом свитере, и соображаю, что же делать дальше.
   Почти все девочки уже переоделись и вышли в зал, готовые к началу занятия.
   Но у меня нет футболки, поэтому я никуда не вышла.
   Поскольку в тёплом чёрном свитере не слишком удобно играть в баскетбол (а если верить объявлению, висящему на доске возле раздевалки, сегодня мы будем заниматься именно этим), я спрашиваю соседку, нет ли у неё лишней футболки. Она с подозрительной готовностью отвечает:
- Конечно, Белла, о чём речь! - она сулыбкой протягивает мне огромную ядовито-жёлтую футболку с изображением кошки и надписью: "Пусть день будет мурррным!"
- Спасибо, Пейдж, - говорю я, забирая у неё футболку. Потом быстро переодеваюсь. Футболка почти полностью закрывает шорты.
   Я быстренько забрасываю одежду в шкафчик, с грохотом захлапываю дверцу и выхожу из раздевалки.
   По дороге в зал в голове у меня крутится мысль. Я думаю о том, что мне всё-таки здорово повезло: как ни крути, а всего двенадцать зевак, явившихся на физкультуру, увидят меня в этом чудовищном спортивном костюме.
   Примерно на середине урока спортзал облетает звук, от которого у меня встают дыбом волоски на руках, вдавливаются барабанные перепонки и дробно стучат зубы.
   На какое-то мнгновение я перестаю понимать, что происходит. Затем миссис Калтейн начинает энергично махать руками в сторону выхода, и мои одноклассники строем маршируют туда, как зомби, увидившие свежую плоть.
   И тогда до меня доходит, в чём дело.
   Это сработала пожарная сигнализация.
   Мы, ученики средней школы Брайан, выходим на улицу. Все 635 человек.
   И в их числе я, Белла Дэгн, одетая в ярко-жёлтую футболку с кошечкой, с голыми ногами, выставленными на обозрение всей школе.
   Нечего сказать, замечательная пятница.
    Физкультурный зал расположен очень близко к выходу, поэтому мы одними из первых оказываемся в безопасности на преподавательской парковке.Стоя среди причудливого скопления автомобилей, где обычный универсал соседствует с салатовым «порше», я смотрю на поток скучающих учеников, которые с такой неохотой выползают из бетонного здания нашей средней школы, словно заранее уверены в своей огнеупорности.    

Вообще-то я и сама не верю, что в школе пожар.

Я думаю, что какой-то придурок для прикола включил сигнализацию, но при этом ему — или ей — не хватило ума сообразить, что в результате нам всем придется час стоять на холоде, ожидая, пока прибудут пожарные машины, пожарники осмотрят все здание и — наконец-то! — отключат визжащую сирену.

Как назло, день оказался ветреным, кажется, я даже вижу редкие снежинки. Волоски на моей шее встают дыбом от холода, и с каждым порывом ветра я пытаюсь потуже сжаться в комок.

Все равно не помогает.

Тогда я высвобождаю волосы из порядком растрепавшегося узла на затылке и пробую укутаться ими, как шарфом. В следующую секунду ветер подхватывает мои русые пряди и швыряет их мне в лицо, больно хлеща по щекам.

Тем временем народ прибывает, и до меня начинают доноситься смешки и шепот — по-видимому, по поводу моего наряда. Готова поклясться, что слышала щелчки камер мобильных телефонов, но к тому моменту, когда мне удается наконец выглянуть из-под своей вздыбленной гривы, фотограф успевает спрятать улики. И все-таки злорадное хихиканье, то и дело доносящееся из глубины тесного кружка чирлидерш, реально действует мне на нервы.

Я сверлю глазами их спины до тех пор, пока Алексис Штейн не поворачивает в мою сторону копну своих блестящих черных волос и не ловит мой взгляд. Она выглядит так, словно перед эвакуацией из здания успела нанести дополнительный слой экстрачерной подводки для глаз.

Эвакуация-шмавакуация.

Она окидывает меня ледяным взглядом и отворачивается к своей компании, откуда тут же раздаются новые смешки.

Сейчас мне страшно не хватает моей лучшей подруги Рикки. У нее, конечно, свои тараканы в голове, но она никогда не пасует перед Гадинами.

А я торчу посреди парковки, одна-одинешенька, с голыми ногами, в майке про муррный день, и испытываю настоящее облегчение, когда маленькой группке наконец надоедает потешаться надо мной.

До меня долетают обрывки разговоров о грядущих выходных,«контрольной, которую мы сейчас пропускаем» и отдельные предложения, вроде:«Давайте сорвемся и поедем позавтракать к "Регги", раз уж все равно торчим здесь».

   — ЧТО это ты нацепила? — орет Рикки Лабберт так пронзительно, что по меньшей мере пять человек прекращают болтать и оборачиваются к нам. Рикки приближается ко мне — короткая, не по погоде, юбка и загорелые, не по сезону, ноги, смело выставленные на обозрение всему миру.    

Я поспешно беру назад свое недавнее желание очутиться с ней рядом. Пусть уходит, откуда пришла!

— О, БОЖЕ, Белла, нет, ну в самом деле! ГДЕ ты взяла эту футболку? И скажи мне на милость, где твои штаны?

— Тише, Рикки, на нас смотрят, — лепечу я, притягивая ее поближе к себе, как будто это может заставить мою лучшую подругу замолчать.

Но тут она снова начинает орать.

— Еще бы они не смотрели! Ты же ходячая модная катастрофа!

Теперь она хохочет, и толпа понимает, что ей тут нечем поживиться. Оказывается, здесь всего лишь одна подружка весело подтрунивает над другой, а вовсе не разыгрывается акт социального унижения вражеского стиля одежды (что, разумеется, было бы намного интереснее), поэтому все зрители(спасибо им огромное) возвращаются к обсуждению планов прогулять уроки.
   Миссис Калтейн призывает всех учащихся к тишине и объявляет:
- Дети, послушайте. Так как пожара в школе нет, а пожарные приедут не скоро, вы можете быть сегодня свободны от уроков.
   В толпе раздаются радостные возгласы, а мы с Рикки незамеченными направляемся к выходу. По пути я забегаю в школу и быстро переодеваюсь.   

По пути к выходу, Рикки рассказывает мне обо всём на свете. Мы отходим от школы через дворы. Необычно.

   Внезапно в глазах темнеет, голова кружится с неистовой силой и я чувствую, как теряю равновесие.