Посёлок, оживлённый страшным событием, спешно сбрасывал сонную одурь, на улицу высыпали все, от мала до велика, мужчины, юноши, мальчишки – все, увешанные луками, арбалетами, готовились идти в лес, чтобы хоть увидеть убитых. Оставались только глубокие старики да матери с малышами – первые по причине возраста, вторые же во избежание лишних волнений.
Ингу провожали вопросительными взглядами, но никто не спрашивал, видя её целеустремлённый вид.
Мама, ничуть не утратившая женской красоты и обаяния, встретила Ингу тревожным взглядом. Правда, чуток расслабилась, увидев дочку целой и невредимой (относительно невредимой, но не будем маму расстраивать).
- Папка, как услышал, сразу в лес кинулся, - поведала Ольга, садясь за стол.
- Да, я видела, - сказала Инга, отстёгивая скрамасакс от пояса.
- Сильно порезали? – спросила мама.
Векша кивнула, приобняв её.
- Всё хорошо, Андрей меня домой проводил, Араксин.
- Что-то зачастил он тебя провожать, - заметила Ольга с дружелюбной ехидцей.
- А что, не дурнушка же да не доска какая, - Инга усмехнулась. – Вся в тебя, мам.
- Скорее, в батюшку своего, - засмеялась мама. – Дева лесная… Э-эх, что ж это творится-то, средь бела дня убивают… Взяли у них хоть что-нибудь?
- Вряд ли, - Инга пожала плечами, дабы не показаться слишком осведомлённой. – Убили сзади, это и я сказать смогу.
- Да, вовремя мы в Горинск собрались, - Ольга вздохнула.
- Вы, - уточнила Инга. – Мне и тут неплохо.
Мама ласково потрепала её по голове, взъерошив волосы.
- И ведь не боишься же по лесам ходить, дурёха…
- А чего бояться-то? – Инга изобразила удивление. – У меня знаешь какое преимущество перед мужиками?
- Какое?
- Всякий недалёкий тип непременно захочет отведать девичьего тела, перед тем как убить, - сказала Инга. – А в это время я откручу ему инструмент…
Ольга громко засмеялась, хлопнув себя по коленке.
- Ладно, амазонка моя, съешь что-нибудь, а то исхудаешь, и будет Ветка, а не Векша.
- С радостью, все эти прогулки по лесу нагоняют аппетит, - Инга лучилась энтузиазмом, стремясь отвлечь мать от тягостных мыслей.
- А мёртвые? Неужто не стоят перед глазами?
- Чем мертвый человек от мёртвого оленя отличается? – Инга браво махнула рукой. – Кровь красная, только шкура на мех не годится… Жалко ребят, конечно, но слезами нашими бабьими не вернуть их. Ну, кто-нибудь меня покормит?
Батя вернулся где-то через часок, малость уставший и огорчённый.
- Все следы затоптали, - сказал он. – Собаки тоже ничего не найдут…
- Ну да, народу было слишком много, - Инга вздохнула, чувствуя нервный зуд нетерпения – хотелось поскорее рассказать отцу про то, что случилось. Но мама никак не уходила с кухни, стоя у печки, желая услышать новые детали. Однако вряд ли детали последуют – тем более, что батя их и не знает. И мама всё равно уйдёт не скоро – всякая беда, случавшаяся близко, словно цепью приковывала её к мужу, и она старалась оказаться там, где находился он – благо и домик-то небольшой.
Так что по душам удастся поговорить не сейчас.
Ладно, хоть в огороде пока можно не ковыряться – в свете сегодняшнего кошмара пара кочанов капусты, атакованных гусеницами, кажутся невеликой потерей.
- Я на чердак, - сказала Инга. – Почитаю стрелковые таблицы…
- Иди-ка малину пособирай, - велел отец непреклонно. – Попрощалась с лесом – попрощайся и с участком.
- Есть, - Инга, приуныв, вышла из дома, не утруждаясь обуванием.
Огород располагался сразу за домом. Две невеликие грядки с морковкой, несколько кочанов капусты, густые заросли малинника вдоль забора. Хоть домашней живности нету, и то хвала лешему. Воспитанная, преимущественно, батей, Инга не испытывала ни малейшего желания возиться со скотиной. Лес прокормит, говорил батя, а огород – про запас.
Батя также не желал отягощать семью овцами или, там, коровами – и жена с дочерью знали, отчего. Наёмник, даже бывший, привык странствовать налегке, а обрастать имуществом, зная, что может настать момент всё бросить – непозволительная роскошь.
Так что Инге ещё везло – загрузка по домхозу была невелика, что становилось порой объектом зависти сельских девчонок, вынужденных с младых ногтей помогать по хозяйству взрослым.
Лениво спохватившись, что не взяла корзинку, Инга, ничтоже сумняшеся, стала просто закидывать спелые ягоды в рот. Всё-таки домашняя малина – это домашняя. Крупнее и слаще.
Выбирая ягоды побольше, Инга ходила от куста к кусту. Всё равно её отправили ради того, чтоб родители могли поговорить о чём-то, что ей пока слышать рано.
С чердака слышно хорошо, что в доме говорят, а вот из огорода подслушать уже сложнее…
- Пап, тебя слышно, - лениво бросила Инга с набитым ртом. – Тебя земля выдала…
- Ну да, - сказал батя. – Что ты хотела мне рассказать?
- Я? – Инга состроила недоумённую гримасу.
- Ага, - кивнул батя. – Я ж видел, как тебя распирало… И не мотай своей головёнкой, знаю я тебя как облупленную, это маму можно обмануть, а вот со мной такое не пройдёт. Давай, рыжая, колись.
Инга засмеялась невесело, предчувствуя реакцию отца.
- Это не связано с Андреем, - быстро сказала она. – Если ты о том подумал…
- Каюсь, был грех, - согласился батя. – Уж больно часто я его около тебя вижу… Ты поаккуратней с ним, дочка, мутный он тип. Охочи мужики до юных цветочков, так и тянутся руки сорвать…
- Я полынь, - вздохнула Инга. – Так что замучаются рвать… Да нет, пап, тут не в Андрее дело… хотя в нём.. не совсем в нём, конечно… да нет, что я… в Андрее дело…
- Так, - батя взял Ингу за подбородок двумя пальцами, по-змеиному немигающим взглядом вперился в глаза дочери. – Ну-ка, четко, ясно, папа ругать не будет, ты ж знаешь, в крайнем случае, убьёт…
Инга хихикнула – скорее, нервно, нежели весело.
- Андрей меня спас! - выпалила она и замолкла под тяжким отчим взором.
- От кого или от чего? Продолжай, хорошее начало, достойное, мужик неплохой он, я давно знал…
- От тех, кто убил Фрола и Лёшку… - гораздо тише продолжила Инга, не выдержав и опустив ресницы.
- Рассказывай… - негромко сказал отец спокойным, ничуть не изменившимся тоном, разве что чуть наполнившимся металлом – но такой тон из его уст можно было смело сравнивать с грозным рычанием разъярённого волка. Рычанием, не обещавшим обидчику дочери ничего хорошего.
Инга рассказала всё, благо весь рассказ уложился в пару минут. Особо и рассказывать нечего – проведя добрую половину пути с мешком на голове, деталей не углядишь. Пришлось сказать и про винтовку Андрея, и про трофейный автомат, и про то, что это горинцы – если верить Араксину, конечно.
- А не верить ему причин нет, - сказал Векшин, поникнув головой. – Только вот не верю я, что случайно он увидел, как тебя спеленали… Не верю, и всё тут.
- Почему нет, пап? – спросила Инга тихо.
- Очень мало таких совпадений я видел в жизни… - сказал батя, качнувшись с пяток на носки. – Очень мало… хотя и повидал жизнь эту…
- Но всё-таки? – Инга пытливо уставилась на него.
- Надо мне с Андреем поговорить, - сказал отец. – С глазу на глаз… Да не бойся, не буду я ему ребра ломать, - он поднял ладонь, упредив Ингин вопрос. – Он же тебя спас, как-никак… И поставил под вопрос переезд в Горинск.
- Я в этот милый город и с ножом у горла теперь не поеду, - решительно сказала Инга. – Лучше пусть сюда приходят, я им пару стрел загнать успею в причинные места, чтоб неповадно было…
- Он точно всех убил? – спросил вдруг батя.
- Всех троих, - сказала Инга уверенно. – Видела ранения…
- Хм… а вдруг с ними четвёртый был, а? – глава семьи поиграл желваками. – И он всё видел, а?
Инга почувствовала лёгкую дрожь в коленях. Этого вот ещё не хватало…
- Не бойся, папа тебя в обиду не даст, - он подмигнул дочери, взлохматив волосы, улыбнулся насколько можно беззаботно. – Ну, и Андрюшка, думаю, в стороне не останется.
- Ты так ему доверяешь? – ехидно осведомилась Инга.
- Нет, - сказал батя. – Зато ему явно доверяешь ты… И ты к нему неравнодушна…
- С чего ты взял? – Инга сама услышала, как фальшиво прозвучало её удивление.
- Он же твой спаситель, - батя смотрел на неё с выражением полной невинности.
- И что? – Инга с вызовом взглянула на отца.
- Да не, ничего, ничего, - он вновь вернулся к роли доброго, можно сказать, плюшевого папочки, позволяющего любимой доченьке повышать голос. – Не мечи молнии, а то спалишь старика ещё.
- Какой ты старик! – Инга прильнула к крепкой груди бати. – Вон, как коряга, твёрдый.
- Ага, ссохлись мои косточки, не гнусь уже, - запричитал он. – Ладно, собирай малину, да корзинку не забудь.
- Да кому уже эту малину-то, раз уезжаем, - Инга обречённо отлипла от него.
- Пока не уезжаем, - батя похлопал её по плечу. – Безопаснее пока поторчать в нашей глухомани.
Водрузив полную малины корзинку на стол, Инга быстро зашагала на улицу.
- В лес ни ногой! – прилетел ей вдогонку батин голос из родительской спальни.
- Конечно, - ответила Инга. Она и не собиралась, если честно – но торчать дома в столь погожий денёк тоже не было ни малейшего желания. Может, с девчонками на речку сходить? Да нет, солнце ещё высоко, наверняка ковыряются по огородам да хлевам…
Весть о гибели Фрола и Лёшки, конечно, всколыхнула посёлок, но на то сельский житель и прагматичен, что понимает – хоть сам помирай, а поле засеивай.
Возвращались из поиска охотники, следопыты всех возрастов – кого-то специально призвали искать, кто-то добровольно согласился помочь, а кто-то углядел в том возможность смыться в лес от домашних дел, в частности, мальчишки.
Только Лютого с бойцами не видать. Инге подумалось, что посёлок остался почти беззащитен – арбалеты, луки, винтовки, конечно, могут себя показать. Но ведь на вражеской стороне могут оказаться ещё и пулемёты, и гранатомёты, и даже пушки. А против этого воевать луком и стрелами наверняка затруднительно.
Впрочем, стратег из тебя, Инга, хреновый, сказала себе Векша, направляясь к дому Андрея.
Marisha (29-го, 41 год)
