Сердце бешено колотилось, пот заливал глаза, а запястья ныли от оков.
"Да-да, смотрите все, как я боюсь", - со злобой подумал Лиам. Он знал, что в эту минуту медики изданные, передаваемые его комбинезоном на кристаллические экран санитарного корпуса увлеченно следят за показателями его тела, собирают и анализируют ы их аппаратов.
Прежде, Лиам еще никогда не практиковал проникновение и контроль чужого сознания. Ему прекрасно известна теория, но на деле это оказалось намного сложнее и непредсказуемее.
Мальчик, сделав глубокий вдох, снова прикрыл глаза, мысленно окружил себя темным, бесконечным пространством и начал тщательно искать в нем отблески сознания Прайрети.
Вот оно...
Слабое, едва различимое, красноватое мерцание. Казалось, оно дрожит от страха под внутренним взором Лиама, пытается скрыться, убежать, погрузиться в благословенную темноту.
В это время, девушка уже вскочила на ноги и осторожно отошла назад к краю арены. Сменила атакующую руку и немного присела, готовясь к новой атаке.
"Прайрети"! - мысленно обратился мальчик, стараясь, чтобы этот призыв прозвучал как можно громче в пустоте его сознания.
Ничего не получилось. Язык слегка шелохнулся во рту - от привычки произносить слова голосовыми связками, формируя их губами и языком, трудно было отделаться.
Девушка бесшумно сорвалась с места, скользя по краю платформы влево. Шанс, когда противник стоит с закрытыми глазами, нельзя было упускать. Она слегка опустила тело, согнула атакующую руку в локте, собираясь поднырнуть и ударить врага в сердце.
Глубокий вдох и медленный выдох.
"Прайрети"! - темное пространство сознания содрогнулось от этого призыва.
То, что нужно!
Несколько охранников из оцепления, повернули головы в сторону мальчика, словно уловив что-то. Персонал из медицинского и инженерного корпусов оторвались от приборов, удивленно переглянулись.
Внутренним взором, Лиам увидел, как красноватый, переливающийся сгусток на мгновение вспыхнул, замер и распустился огромным огненным цветком, расправил мерцающие ветви, открывая все участки сознания Прайрети. Завораживающие фрактальные завихрения, сужающиеся и расширяющиеся спирали - потрясающее зрелище!
Левая нога девушки подвернулась, она попыталась удержать равновесие, но тело ее не слушалось. Прайрети рухнула на пол в нескольких шагах от Лиама и замерла.
Не открывая глаз, мальчик разглядывал пульсирующее древо сознания Прайрети. Вот завиток, отвечающий за движение и ориентацию в пространстве. Огненный лепесток ее не оформившихся мыслей, зацикленный и уничтожающий сам себя. Ветви воспоминаний, сужающиеся и сливающиеся в единый ствол.
Она не сможет пошевелить даже пальцем, пока Лиам контролировал ее. Он использовал намного более глубокие слои и связи. Блокировал не только области, обеспечивающие движения, но и те части мозга, в которых зарождалось само желание двигаться. От таких оков освободиться было невозможно.
Кольцо стражи вокруг арены взволнованно дрогнуло. Пауза в сражении затянулась. Тишина в лаборатории переполнилась нервозностью и тревогой.
Лиам не имел даже малейшего представления, что делать дальше. Совершенно новое ощущение. Дуновение свежего ветра в его определенной, предсказанной до самой смерти, жизни. Разум другого человека открыт перед ним и это было прекрасно. В это мгновение ничего не имело значение, каждый человек в этом замкнутом помещении казался ничтожеством. Пугливым животным.
"Слепцы, пытающиеся прикрыть ладонью глаза зрячего", - со злобой подумал Лиам.
Как он и предполагал разум Прайрети был полностью сформирован Наставником. Каждая мерцающая ветвь ее мыслей пронизана вибрацией голоса Кеннари. Тонкое, тщательное программирование человека на подсознательном уровне. Повсюду звенела, бережно вложенная, ненависть к Лиаму.
Она создана, чтобы убить его.
"Прости меня, - раздался тихий голос в темноте. - Прости, если сможешь".
Мальчик распахнул глаза, взглянул на Прайрети, лежащую в двух шагах от него и смотрящую куда-то в пустоту, через арену, через кольцо имперских солдат, через стены лаборатории. Правая щека касалась пола. Черные, растрепанные волосы беспорядочно лежали на спине, на плече, закрывали половину лица. Левая рука заломлена за спину, правая, по прежнему сжимавшая нож, выпростана вперед. Брошенная кукла без кукловода.
Этого не может быть!
"Прости, Лиам за то, что пыталась убить тебя..."
Невозможно!
"Перережь мне горло... прости меня... убей... проткни мое сердце".
Слова девушки затопили их общее сознание, вторили друг другу, сливались.
"Прости... убей меня... перережь мне горло..."
Мальчик с ужасом и жалостью смотрел на обездвиженное, тело Прайрети.
Она плакала.
"Ублюдок"! - выругался про себя Лиам и поднял глаза вверх, на Кеннари, стоявшего за стеклом наблюдательной кабины в нелепом шлеме, напоминавшем голубиную голову.
Вентиляционные клапаны под потолком начали закачивать свежий воздух в лабораторию. Тишину наполнил странный, жутковатый звук, похожий на тяжелое, хриплое дыхание исполинского создания, изо всех сил глотающего воздух перед смертью.
Вдох...
Пауза и выдох.
Лиам отпустил Прайрети. Полностью снял контроль и отделился от ее разума. Она слегка пошевелилась, уперлась ослабшей рукой в пол и попыталась встать.
-Не драматизируй, Лиам, - затрещали динамики голосом Кеннари. - Смирись, наконец, со своим превосходством. Промедлением ты только унижаешь её, разве не видишь?
Выдох...
Вдох...
-Убей ее! - кричал Наставник. - Иначе вы оба умрете. Ну?!... Убей ее!
Лиам впервые чувствовал такую жгучую, всепоглощающую ненависть. Руки за спиной сами по себе сжались в кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони.
"Чудовище, ничтожество"!
Прайрети встряхнула головой, силы стремительно возвращались к ней. Она вскочила на ноги, снова взвела тугую пружину своей атакующей руки и сорвалась с места.
Вдох...
Выдох...
Мальчик уклонился от очередного нападения, отпрыгнул назад, с трудом устояв на ногах, прикрыл глаза и вновь мысленно впился в мерцающее древо разума Прайрети.
"Даже не пытается мне противостоять, - подумал Лиам. - Она обречена".
Девушка замерла, сжимая в руке, сверкающий мертвенной синевой, нож. Ее черные, большие глаза с надеждой и невыносимой печалью смотрели на Лиама. Она не могла двинуться с места.
Выбора нет и не было с самого начала.
Лиам нащупал тонкую, но удивительно яркую ветвь в сознании Прайрети. Резко очерченная, алая мысль о ноже и руке, державшей его.
Вентиляционные клапаны продолжали пугающе хрипеть, нагнетая воздух. Монахи, до этого прятавшиеся в тени лаборатории, словно ощутив что-то, вышли на свет, восторженно наблюдая за этой тяжелой, мучительной паузой. Солдаты в красных, имперских, мундирах, повинуясь беззвучной команде, направили тиллеты на мальчика, стоявшего с закрытыми глазами.
Лиам, управляя этой яркой, кроваво-красной мыслью, заставил руку Прайрети приставить острие ножа к груди туда, где располагалось сердце.
"Теперь ты меня прости, Прайрети", - отчетливо выговаривал мысли Лиам, в надежде на то, что она услышит его.
Тонкие, едва уловимые манипуляции мышцами ее ног и девушка, точно срубленное дерево, рухнула лицом вниз, напарываясь на собственное оружие.
Все кончено...
Лиам ощутил сильное желание отвернуться, уйти, спрятаться в самом темном и недосягаемом месте, которое только можно было отыскать. Однако деваться было некуда.
Его внутренний взор видел все.
Предсмертную агонию, угасающего разума. Видел то, что не видел ни один человек, убивая другого.
Ослепительная вспышка и дрожь сознания его погибающего соперника, отдающаяся в нем самом.
Каждая нить, каждая ветвь, каждый завиток мыслей запылали, словно огромный жертвенный костер, раздуваемый ветром. Отчаянные, первобытные сигналы, посылаемые от мозга к мышцам, словно кричали: " Встань! Сделай что нибудь! Мы не можем умереть! Это не возможно"!
Все кончено...
Яркое, пульсирующее, древо Прайрети угасало и исчезало навсегда. Последний, мутный отблеск и Лиам остался один во тьме своего разума.
"Я убил ее... Убил без причины, - думал он. По щекам катились горячие слезы, ноги ослабели, по телу пробегала дрожь. - Эти твари заставили меня убить ее".
Медленно, словно не желая видеть того, что он сделал, Лиам открыл глаза. По полу арены, слева от мертвого, обмякшего тела Прайрети растекалось блестящее пятно крови, казавшейся черной в свете люминесцентного цилиндра над головой.
Вдох...
Долгий, хрипящий выдох...
Лиам упал на колени, согнулся, содрогаясь от беззвучного рыдания.
Жестокость мира, в котором он был рожден, навалилась на него разрушительной, печальной, одинокой волной, сметающей на своем пути все мысли и чувства.
-Я знаю, теперь ты ненавидишь меня, Лиам. - произнес искаженный голос Наставника. - Пусть мой образ пылает в твоем сознании, как образ всей империи.
Лиам услышал осторожные шаги сзади, почувствовал легкий укол в шею. Окружающее его пространство стало растягиваться и скрываться в мутном мареве.
-Да... Храни свою ненависть и множь ее, - продолжал Кеннари. - Помни меня и проклинай!
"Я убил ее..."
Лаборатория, солдаты, монахи, пол арены стали сжиматься, точно проваливаясь в глубокий, темный тоннель. Лиам пробовал встать, однако ноги не слушались.
Он видел, как медики санитарного корпуса осторожно приподнимают тело Прайрети и кладут в какой-то серебристый контейнер, от которого валил пар. Голова неестественно болталась, руки казались гибкими, лишенными костей. На груди, животе и ногах темнела кровь.
За мгновение до того, как тело Прайрети скрылось в контейнере, парящем на силовой подвеске, Лиаму удалось разглядеть ее лицо. Слегка прикрытые, спокойные глаза, пухлые губы, завораживающий изгиб бровей. Ничего не выражало предсмертной агонии и мучения. Смерть была настолько быстрой, что тело практически не успела до конца понять, что оно умерло.
-Нет никакой пустоты, Кеннари, - промямлил Лиам, настолько громко, насколько мог. Стоя на коленях, покачиваясь, его тело все ближе и ближе клонился к полу. - Я видел все и там не было пустоты... Не пытайся учить рыб плавать...
"Я убил ее..." - пронеслась единственная мысль перед тем, как он потерял сознание.
Глазами затмила тьма, пол ушел из под ног, ускользнул, обрушился куда-то очень глубоко и Лиам вместе с ним.
Marisha (29-го, 41 год)
