1
Единственная глава этой истории, с самым бессмысленным и тупым названием, не отражающим сути главы и бросающая читателю вызов: как далеко он сможет зайти, в своём желании дочитать эту историю до конца, и какой урок для себя извлечет, сделав задуманное…
Сон разума рождает чудовищ
Франсиско Гойя 1797 год
К вечеру мы выбрались из города и отправились туда, где было поменьше людей – на побережье. Мы сели прямо на песок, там, где никого не было, перед глазами океан лениво облизывал песчаный берег, солнце клонилось к закату, ветра почти не было. На отмели, прямо перед нами, стояла, старая, гнилая, давно брошенная и забытая всеми деревянная лодка, с обшарпанными бортами. Иногда на неё садились белые чайки и с любопытством таращились на нас.
Прохладный вечерний воздух пьянил, заставляя сердце восторженно замирать перед красотами Пуэрто-Рико. Возникало ложное ощущение того, что мир уже лежит у твоих ног, и ты смотришь на него с самой вершины, забыв про земные проблемы простых смертных и свои собственные, с чувством умиротворения и единения с природой.
Капитан сидел рядом со мной. У него была такая густая седая борода, растрёпанные грязные волосы на голове, иногда он носил солнцезащитные очки, которые у кого-то украл, но сейчас, они лежали у Капитана, в кармане его рваных шорт, где хранилась ещё целая куча разных краденых вещей. От него пахло мочой, перегаром, потом, старостью (потому что Капитан был стар), и солёной рыбой. Мы сильно напились тем вечером, как впрочем, мы напивались каждый день, едва только приходили в сознание.
В городе, Капитана считали бродягой и пьяницей, но большинство людей, попросту вообще никогда о нём не слышало. В руке у Капитана была бутылка с «Кастанедой» - неизвестным пойлом, которое он сам готовил у себя, в старой гнилой лачуге. От одного маленького глотка, этого пойла, испытываешь страшные боли по всему телу, будто кто-то сбрасывает тебе в желудок ста килотонною ядерную боеголовку, горло обжигает настолько, что не можешь ничего сказать первые несколько минут, по щекам текут слёзы, а в ноздри ударяет слабый запах бензина. Но мы были вынуждены пить это пойло, потому что денег у нас не было, а оставаться трезвыми, не имея денег, хотелось меньше всего.
И насколько бы пьяным, я не был, мне всегда казалось, что Капитан чуточку пьянее, чем я. Бывало, он напивался до такого состояния, что начинал издавать нечленораздельные звуки, пускать слюни, мочиться прямо в штаны, завывать подобно какому-то животному, хотя, вряд ли в мире нашлось бы хоть одно животное, способное издавать такие звуки. И с каждым глотком «Кастанеды», ему удавалось всё меньше походить на человека. В конце концов, он падал на землю замертво и тотчас засыпал. Никогда нельзя было сказать точно, очнётся ли Капитан живым или же умрёт во сне. Но обычно, на утро, он просыпался и вновь начинал пить, в этом я ему здорово завидовал.
Капитан сделал глоток, поморщился, и показал пальцем на лодку:
- Видишь лодку? – спросил он охрипшем голосом, и тогда я ответил ему:
- Вижу.
Дальше мы просто молчали друг с другом, пока не напились ещё сильнее, затем Капитан рассказал мне невероятную историю, о которой здесь и пойдёт речь, и мы уснули вместе, прямо на пляже. Ночью было холодно, поэтому пришлось спать в обнимку.
Капитан, кстати очень редко ночевал дома, - в своей старой гнилой лачуге. Основными его ночлежками были пляжи, лавочки, канавы, ямы, автобусные остановки, безлюдные скверы и прочие живописные места под открытом небом, как Капитан говорил мне, он был рождён воином и не мог жить в тесной клетке. Я не мог с ним не согласиться, он был художником по своей природе, не привыкшим жить в удобстве и роскоши.
Всего однажды мне довелось побывать в этой самой лачуге Капитана, когда выпивка закончилось, и мы отправились туда, чтобы накатить ещё. Эта его лачуга, сделанная из толстых бамбуковых стеблей и соломенной крыши, с разбитыми окнами и отсутствующими дверями, была настоящей дырой.
По стенам ползали тараканы, муравьи и прочие тропические насекомые, на полу, во всех частях дома спали какие-то люди, тощие, грязные, от них воняло помоями и дерьмом, не исключено, что кто-нибудь из них обделался во сне прямо в штаны. У одного на щеке я увидел большую сколопендру, которая свернулась уютно калачиком и кажется, хотела свить там гнездо для своих личинок.
Когда я спросил Капитана кто все эти люди, он посмотрел на меня очень внимательно, затем приложил указательный палец к губам, и издал такой звук, как будто зашипела гремучая змея: «Шшшшшш». Я воспринял его шипение как отказ, и мы больше никогда не говорили с ним об этом. Впрочем, наверное, нужно было начать рассказ с того, как я познакомился с этим удивительным поэтом жизни, во всех смыслах этого слова, и что привело меня, в конечном счете, на побережье.
С детства родители звали меня Антуаном, и я очень любил играть в игрушки и бегать за птичками в саду нашего семейного дома в Англии, откуда я и прибыл. У меня не было друзей, поэтому я всю свою жизнь был очень одинок.
Я считал себя писателем в душе и сколько себя помню, всегда хотел написать роман. Долгими, мучительными днями и ночами я сидел, изо всех сил тужась сделать настоящий шедевр о жизни, любви, войне, несбыточных мечтах, сильных людях, красивых женщинах, дорогих автомобилях, власти, и как деньги рушат судьбы сильных людей. Мне не хотелось писать что-то посредственное, мне хотелось сразу создать кусочек гениального произведения искусства, которое сохранилось бы в анналах мировой истории на века.
И когда плод моего труда был готов, никто не захотел издавать его. Он показался людям необычайно тупым, лишённым всякой литературной ценности пищевым отходом, рождённым в мозгу клинически больного идиота. Я с детства был очень раним и никак не был готов к такому сокрушительному удару судьбы, всё это время я и не думал о том, что мой роман постигнет крах и никак не ожидал такой реакции.
Два года писанины, два года жизни, я вложил в свой труд, и всё напрасно. Гений внутри меня оказался сражён острым копьём мнений, безжалостного воина под названием человечество и тогда, я нашёл своё утешение на дне бутылки. Много дней я только и делал, что пил, пил и пил, казалось, алкоголь способен заглушить мои душевные боли.
Однажды, я сидел на скамейке в парке и был очень несчастен и пьян, по щекам моим катились слёзы, в глазах начинало двоиться, немного подташнивало. Возле меня лежал единственный экземпляр моего пятисот страничного, никому не нужного романа, вдруг рядом сел Капитан и сказал:
- Парень, не подкинешь пару монет?
- Нет – ответил я. Тогда, немного помолчав, Капитан сказал:
- Похоже, тебе очень плохо – я посмотрел на Капитана и с удивлением закивал головой:
- Так и есть – ещё немного помолчав, капитан, похлопал меня по спине и сказал:
- Нам надо держаться вместе, я чувствую в душе, ты такой же, как и я, друг.
Тогда он посмотрел на меня, а я на него, мы заглянули друг другу в глаза, и кажется, увидели, как крохотные, тлеющие угольки наших душ, медленно сплетаются воедино, вальсируя в безумном танго над звёздами ночного неба, под песни цикад, комаров и ночных мух, так и началось наше знакомство.
To be continued...
Marisha (29-го, 41 год)
