Земляне (Часть первая)
Что-то хрустнуло, сломалось и побежало дальше, все громче и громче круша и расчищая дорогу сквозь столетние оковы лесной спячки. Задрожали кусты, несколько куропаток порхнули из них и скрылись в высокой траве. В мгновенье на поляне показался человек. Он предстал над ней как поработитель живого, как оплот металлической цивилизации, принеся из своих бетонных джунглей часть той гнили, которую не скрыть самой прочной стене. Готовый поджечь все одним движением руки, он не боялся леса, скорее считал его покровом, безопасностью своих же владений, давно порабощенное и покоренное место. За поясом пистолет, одет в светло-синий комбинезон, почти бирюзовый, цвета дивных кристаллов что можно отыскать в глубоких монгольских пещерах. На лице страх, страх беглеца. Он обернулся назад и прислушался. Тишина. Преследователи куда-то делись, и единственным близким звуком был лесной ручеек, струившийся у ног. Беглец жадно припал к воде и, глотая из обеих рук, погружался лицом в осеннюю прохладу.
Свободен! Мысль не могла не радовать. Пришлось убить двоих часовых, но это так, пустяк. Как-нибудь да переживет. После недели подготовки к побегу все прошло наилучшим образом, в сторону мелкие помехи. Он находил оправданье своих поступков довольно разумным и каждый на его месте скорее поступил бы так же. Многие именно так и поступали. Дезертирство стало обычным делом после разгрома Форпоста 46 – мозга сопротивления. Пятая война - она виновата во всем, она разлучила его с семьей, отобрала из рук младшего брата, погубила мать и отослала отца в пустыни, добывать топливо для ракет. Глупо, глупо было считать что можно победить жадность. Третья, за ней четвертая, и вот теперь пятая и последняя…
Охладев и утолив жажду, солдат немного успокоился и начал разглядывать по сторонам. Что теперь? Нужно подождать пока сядет солнце, а за тем, под покровом ночи, попробовать переправиться по железной дороге за границы Франции подальше, подальше от участия в этом безумии. Лучше всего годился почтовый вагон. Почту проверяли редко, если проверяли вовсе, и ее было много – каждый ждал весточки из дома, подразумевая, конечно, что дом еще существовал.
Ноги дезертира косились от усталости – бежал он довольно долго. Заприметив более-менее плоский камень на дальнем конце поляны, беглец побрел туда и, раскинувшись на твердой почве, закрыл глаза. Стражем над камнем возвышался старинный бук, и один его вид уже внушал спокойствие. Это было дерево из тех, которые помнят всё, храня воспоминания в слоях облезлой коры. Этот, к тому же, повидал своего: ближе к верхушке переливался и пульсировал паутиной огромный раскол – безусловно вина молнии. Так он и стоял великаном, словно старый воин, спящий в этой глухой могиле. В остальном убранство поляны дополняли несколько кустов, островками нараставшие над морем густой травы, и нора какого-то дикого зверя, солдат предположил что барсука.
В небе пронеслись коршунами несколько самолетов. Сбрасывают агитацию – подумал дезертир. Его уж точно искать не станут. Да и зачем им это? Уже неделю как идет наступление, наступлении одних против других, бирюзовых против черных, черных против бежевых и так далее. Все чего-то хотят, но в лес никто не ходит. Он – сошка на сапоге наступления - не будет ни увековечен, ни забыт, ведь и сейчас его никто не помнит. Да и не обещал никто.
Золотым ореолом солнце старалось показать что оно еще в праве посягать на эти места. В полумрачье чащи, где даже деревья переоделись во мрак, сложно было что-то разглядеть; здесь же - на пролеси - верхушки дубов и елей сплелись и почти в орнаментальной манере образовали портал. Водопады света вздымались оттуда потоками, грея все живое внизу. Стоило коснуться рукой пелены, где полумрак соприкасается со светом, как чувство холода обращалось на приятное тепло. Душистым медом свет был сладок и наполнял румянцем щеки. Сходно с горячей ванной или чашкой горячего шоколада, а может быть и какао, зарево расходилось по телу и клонило на сон. Солдат уснул.
Сон снился ему очень странный. Вот он, лежит здесь же на поляне, укутан покрывалом хвои, на лицо попадают брызги ручья, а горький запах сухой травы бьет в нос. Глаза закрыты, но видит он довольно ясно. В момент происходит что-то необъяснимое: природа вокруг затихает, словно кто повернул ручку громкости, и в видение прибавляется недостающий слой. Окружение остаётся прежним, приходит только одна непоправимая деталь – поляну заполнили зеленые человечки! Десятки маленьких зеленых человечков! Их тела тоненькие и худые, ростом не более кошки, но с большими широкими головами и яркими жёлтыми глазами без зрачков. Даже ртов не видно, вместо носа две черных точки, но каким-то образом они умудряются говорить. Ветер подхватывает невидимое шипение и делает его более явным. Волнами сияния оно топит и калечит слух, но солдат знает – это их язык, не французский и не английский – никакой. Слова отсутствуют, они здесь ни к чему. Есть только шелест трав и хрипы деревьев, клокотание ручья и плавящие звуки света, прорывающиеся сквозь окутанные паутиной ветви. Шепот, а не язык.
Но отнюдь - страха нет. Наоборот: говорят они то все вместе, то друг за другом, чудесно подражая игре на арфе. Мелодии теряются в причудливом танце и, сливаясь в песню, убаюкивают юношу ещё больше. Вот только заснуть невозможно, ведь он уже во сне. И почему он это так ясно понимает? Состояние можно сравнить с полетом в невесомости или словно бы он лежал на туче, а не на камне под буком. Они уже рядом, стоят настолько близко, что если бы дышали, солдат смог бы ощутить на себе колебание воздуха. Взамен они непоколебимы, полны таинственности и проницания - они у него в голове. Понимание этого приходит моментально, ведь так и было, правда? Создания всегда были у него в голове, всегда пели ему, было бы странно предположить иное. Это он сказал? Или может почудилось? Последние мысли легонько запульсировали на висках, как будто раздвигая место чтобы осесть. Голоса обволакивались чародейством музыки и растворялись в ней, испепеляясь из памяти и в забвении прорицали: «Все так и было». Впрочем, зерно сомнения не осталось гнить под натиском этих чар - секундного колебания стало достаточно чтобы пробудить его. Что-то проснулось, забилось в двери подсознания и, разнеся их в щепки, бросилось наружу, выкидывая солдата из дремоты.
- ЭТО НЕ СОН! - его крик окинул поляну.
Громким хлопком перелесье пустеет, но лишь на мгновение. Не успев опомниться от неподдельного страха, сердце солдата уходит в пятки – с усердием надоедливых насекомых недолюди возвращаются. Арфа, только-только наполнявшая его уши наслаждением, уничтожена. И вновь тишина возлагает права на свои владения. За ней молниеносно приходит туман. Он пропитывает воздух едкими духами и, застланная серой дымкой, земля скрывается под гнетом его призраков. С ужасом, мученику достаётся лишь наблюдать как эти маленькие столбы вырастают из изгороди дыма. Их глаза горят потусторонне, магически, но поделать он ничего не может. Руки сковало цепями – он старается отряхнуться, но все без толку – невидимые змеи удерживают на месте. Звучит ещё один хлопок и хватка ослабевает. Взамен чувство невесомости возвращается, но тут же, к разочарованию, покидает бултыхаться в головокружении падения. Распластавшись на камне, бывший воин находит себя на грани с беспамятством. Только свист разбавляет кашу в голове – все громче и громче он достигает апогея и на самой высокой ноте затихает. Солдат старается закричать но, задыхаясь, только безнадежно шевелит губами, цепляясь за воздух. Пытка, рады чего она не была, закончилась – он это знал. Существа были в голове – знал и это. Но это был ещё не конец. В довершение страданий руки налились свинцом так, что согнуть палец стоило адских усилий. Кашляя и полу-ползком ощупывая горячий от пота камень, превозмогая боль, юноше все же удалось подтянуться и опереться спиной к буку. Если бы кто попытался, сейчас на его лбу легко можно было поджарить яичницу.
Ссылка на этот материал:
Общий балл: 0
Проголосовало людей: 0
Автор:
MakswelКатегория:
Фантастика
Читали: 133 (Посмотреть кто)
Пользователи :(0)
Пусто
Гости :(133)
Размещено: 24 июля 2014 | Просмотров: 343 | Комментариев: 0 |
efiandr.ru (30-го, 42 года)
