Интерлюдия 2 - …попытки вскрыть объект пока результатов не дали. Спасибо за внимание, я закончил. - Спасибо за Ваш доклад, Представитель. Секретарь, зафиксируйте, будьте доры. Итак. Что мы имеем на данный момент. Финансирование изучения Объекта позволило значительно сократить внутренний долг некоторых стран Коалиции, и это безусловно плюс. Думаю ещё немного, и мы сможем вывести ее на уровень, который поспособствует созданию единой границы для Коалиции. Как там с уровнем недовольства населения? - На ожидаемом приемлемом уровне. Оппозиция нужна нам, без нее мы не сможем убедить население в ценности сложившегося строя. Наша агентура контролирует уровень волнений, при необходимости форсируют его. - Отлично, как вы правильно заметили, оппозиция нам на руку. Религиозный сектор? - У нас в стране наблюдается рост последователей радикальных направлений. Они утверждают, что Объект - это Божий дар, и мы должны передать его церкви. Но какой именно – тут мнения расходятся. Каждая конфессия утверждает, что она единственно истина, поэтому пока люди разрознены во мнении - церковь не несет угрозы. Однако аналитики предполагают, что со временем это может измениться, и некоторые патриархи, по давлением паствы, могут объединиться, и это вполне реально, как можно судить по нашему примеру, и выставить ультиматум, опасаясь потерять свои саны и привилегии. И хотя это перспектива не ближайшего времени, ее угрозу стоит учитывать в планировании. - Да, вы правы, Представитель, угрозу церкви исключать не стоит. Жаль. Она была отличным инструментом. Но теперь у нас появился новый способ. Сложив воедино факты и немного преувеличив некоторые из них мы можем дать людям новую цель. Предлагаю начать активную агитацию на очередную волну космической программы. - Это неплохая идея, но как убедить людей? Это ведь колоссальные затраты, и рентабельность крайне мала. - Думаю население само подхватит идею если мы опубликуем некоторые графики. Необходимая далекая перспектива. Нужно дать понять, что колонизация неизбежна, и чем раньше мы начнем предпринимать шаги в этом направлении, тем успешнее будет исход. - Предполагаю, что объединив наших ученых и конструкторов мы сможем значительно ускорить разработку аппарата, способного на далекие путешествия. - Согласен с вами. Думаю будет вполне логично разместить новый департамент на территории базы с Объектом. Объедение двух департамента, поможет выиграть нам время. Общественность будет считать, что у нас есть прогресс, но нельзя затягивать с этим. - Извините, а как же прозрачность? Люди могут потребовать обнародования результатов исследований. - Мы дадим им информацию. Порционно, понемногу. Не мне вас учить как морочить голову избирателям. - У нас вообще такой проблемы нет. Как партия скажет - так и будет. - Не у всех такой социальный строй, как у Вас, уважаемый Председатель. Он, безусловно, удобен, но с этим ничего не поделаешь, нам придется использовать более тонкие способы, подходящие нам. - В любом случае, даже если Объект окажется пустышкой, мы ничего не потеряем. Новая космическая программа гарантирует нам лояльность граждан, надо только дать понять им, что мы не можем сидеть на этой планете вечно. Ну а про рабочие места и новые технологии я промолчу, это очевидно. - Значит решено. Инициируем новую программу освоения космоса. Секретарь, внесите в протокол дату и напишите следующее: «Собранием представителей Коалиции от сегодняшнего дня было принято решение об инициации новой космической программы, направленной на изучение дальнего космоса и колонизацию». Я верно истолковал? - Да представитель. Предлагаю дополнить, для протокола. Секретарь, запишите, пожалуйста: «Территорией для создания департамента собранием Представителей стран Коалиции решено использовать исследовательскую базу «Саяны», расположенную на территории бывшей Российской Федерации» - Извините. Мне показалось Вы сказали бывшей Российской Федерации - Вы не ослышались, Представитель. Думаю очевидно, что границы между нашими странами теперь сугубо условны, пройдёт немного времени, и люди будут говорить о Коалиции как о единой географической единице. - Смелое заявление. Но Вы правы. Неожиданно было услышать это именно от вас. - Мне это льстит, Представитель. - Продолжим. Есть ещё несколько вопросов, требующих нашего рассмотрения. Канада изъявила желание вступить в Коалицию. - Канада? Это перспективное предложение. С Канадой мы сможем контролировать весь материк Северной Америки. - Согласен. Вступление Канады, причем инициированное правительством Канады, а не нами, безусловно полезно. - Необходимо разработать официальную процедуру, потому что Канадцы – не последние претенденты. Следует ожидать ещё желающих. - Этим и займемся.
Глава 2 Я на базе уже 5 месяцев. Если честно – ожидал чего то большего, чего то более загадочного что ли. Когда нафантазируешь себе всякого, реальность все время разочаровывает. Попытки открыть Объект день ото дня безуспешны. Вся работа свелась к тому, что мы с ребятами выдумываем новую идею, заказываем оборудование для ее реализации, и пока, оно едет в эту глушь, бьем баклуши. Эта неизвестность убивает меня. Мы пытались просветить Объект рентгеном, но результат нулевой. Мы просто ничего не увидели. Даже гамма-излучение, для которого в теории почти нет преград, ничего нам не показало. Хотя по словам доктора Акиро Сато, нашего местного физика-ядерщика, мощности луча хватало, чтобы проникнуть сквозь слой свинца, толщиной в 5 дюймов. То есть 10 с чем то сантиметров, все время забываю, что перешел на метрическую систему. Склонен ему верить. Японцы знают толк в радиации не по наслышке. Работать мне выпало с энергичным человеком По Тхин Шао Цзей, китайцем. Чем он занимался до того, как попал на базу было известно очень мало, и сам он с охотностью менял тему разговора, как только я поднимал этот вопрос. Он был очень энергичным и увлеченным человеком пятидесяти лет на вид, но о своем возрасте он тоже помалкивал, а сказать точную цифру по внешнему виду азиатов весьма проблематично. Для меня оставалось загадкой, как при своей болтливости и открытости людям, он умудрялся обходить темы, касающиеся фактов из его биографии. Странно, что при таком ораторском таланте и умении разговаривать он не стал политиком, или актером. Кто то из ребят поговаривал, что он раньше был обычным продавцом, но я не верю в это. Как мог обычный продавец попасть на такую базу? Думаю, что ребята просто мыслят стереотипами. Кроме всего прочего, он свободно, практически без акцента, говорил по-английски, что было редкостью в первой группе людей на базе. Конечно руководство это учло, и последующие группы были обязаны пройти курс английского здесь, на базе, прежде чем приступать к своим рабочим обязанностям. Это нисколько не льстило мне, как британцу, я понимал, что английский всего-навсего очень прост в освоении. Я прозвал его Сенсей. Он ответил мне, что такое обращение к нему не совсем правильно, и уместнее будет так называть доктора Сато, потому что тот все-таки японец. Но дело было сделано, все подхватили это его новое прозвище, и он смирился с ним с доброжелательной вежливостью, которая как ничто характеризовала его. Доктор Сато, в свою очередь, отнесся к этому случаю довольно снисходительно, и сказал, что это ребячество для него ничего не значит. На самом деле я не хотел кого то обидеть или унизить, просто у меня возникали некоторые проблемы с произношением его имени. Дошло до того, что я его транслитировал и потом пытался проговорить. Вышло не очень, и то, как я его прочитал чрезвычайно рассмешило По Тхин Шао, и разрешил мне называть его сенсеем даже в его присутствии и обращаться к нему так же. Кроме меня и По Тхин Шао непосредственно над открытием Объекта работало ещё двое: доктор Стефан Моро из Франции, до проекта работающий Европейском аэрокосмическом и оборонном концерне, и занимавший там неплохую должность, насколько я мог судить. По-французски я понимал паршиво, если честно. В гимназии мы изучали только общий курс, и далее уже предлагался выбор, и я решил, что углубленное изучение математики мне интереснее, чем углубленное изучение французского, поэтому самое большее, что я мог сказать на этом, безусловно, красивом языке – это свое имя, возраст, и спросить, как попасть в метро. Доктор Моро, в свою очередь, наоборот, неплохо говорил по-английски, и охотно рассказывал о себе, о том, как он начинал работать в Национальном центре космических исследований, где состоял в группе разработке ракет-носителей, но потом ушел работать в Европейское космическое агентство, где продолжил свою карьеру. Потом последовало предложение от дочерней компании – Европейского аэрокосмического и оборонного концерна. Там он возглавлял группу конструкторов, и утверждает, что принимал значительное участие, чуть ли не важнейшее, в разработке спутников для проекта «Галилео», и очень не хотел оставлять концерн, но ему пророчили гигантский карьерный скачек, после окончания работы с Объектом, потому он, скрепя сердце, согласился. Не то, что бы я осуждал у него отсутствие энтузиазма в попытках вскрыть Объект, но лично мое мнение, что подобная работа должна быть основана сугубо на личных инициативах. Но из группы «консервщиков», как нас прозвали, доктор Моро был самым инертным, и все время сидел за аппаратурой в комнате наблюдения. Чтобы он заходил в комнату с объектом я видел всего раз или два. Последним в группе был Антон Шульц. Русский. Он был самым старшим из нашей четверки, и его присутствие казалось мне самым логичным. До проекта он работал главным конструктором в Ракетно-космической корпорации «Энергия», и занимался непосредственно разработкой сплавов для использования в ракетах-носителях. Поэтому мне и кажется логичным его присутствие, кому, как не человеку, работающими со сплавами, пытаться придумать способ открыть контейнер из неизвестного сплава? Странно, что в группе присутствовал лишь один специалист. Хотя возможно рекрутеры надеялись, что набрав группу из разных отраслей, они получат в результате коллектив, не ограниченный рамками лишь одной профессии и возможность нестандартного подхода к задаче. Лично я в этом не особо уверен. Но тогда почему я согласился на эту работу? Разумеется людей для работы на базе набирали не по объявлению. Информация о, назовем это вакансиями, была направлена исключительно в правительственные структуры, либо напрямую с ними связанные. Я, работая на Британский национальный космический центр, официально являлся правительственным работником, госслужащим другими словами. Это гарантировало мне попадание в список претендентов. Стоит знать, что изначально назначение на базу не сулило ничего выдающегося. Да, работа с загадочным объектом, но не более того. Информации давалось крайне мало. Говорили только, что база – объект закрытый и засекреченный, и что находится на территории России. После такой порции информации отсеялось около 80ти процентов претендентов. У кого то были семьи, брать которые с собой запрещалось, кто то не хотел терять рабочее место, ибо правительство не давало никаких гарантий, кто то просто не хотел покидать Англию, причины разные. Но были такие как я – кого, собственно, не смущало ни одно из неудобств. После были разнообразные психологические тесты, медицинский осмотр, беседы с коллегами. В итоге нас осталось трое: я, Генри Чейз из лунной программы и Кейси Бри из оборонки. По каким-то непонятным мне гендерным причинам Кейси не допустили, мол в первой волне были только одни мужчины, а Генри не прошел полиграф, и оказался, цитирую: «склонным к раскрытию секретной информации». Думаю вряд ли он остался благодарен тому специалисту, что проводил проверку, потому что это ставило под вопрос дальнейшую карьеру Чейза в лунной программе, да и вообще работу в космической отрасли. Вот так я, инженер-конструктор спутников оказался в проекте. Кстати страхи о потере рабочего места оказались неоправданными. Правительство гарантировало мне сохранение рабочего места, более того, на мой счет продолжал поступать средний месячный оклад, который, на время моей работы в проекте, не облагался налогом. Плюс я получал гонорар после подписания контракта уже непосредственно на базе, который перезаключался каждый месяц, в любой удобной мне валюте, либо прямым переводом на мой личный счет. Но как бы то ни было, занимался я этим разумеется не из за денег. Так как мы не знали с чем столкнулись, то избрали путь банального перебора. Начали мы с попытки банально распилить объект угловой шлифовальной машиной. Не совсем элегантный, но самый первый способ, который приходит в голову. Против попытки выступил только Антон. Он сказал, что если Объект прошел в атмосферу планеты не тормозя и даже не нагрелся, то таким варварским способом вряд ли получится его откупорить. Это правда. Согласно данным, которые сняли Индийские военные, когда добрались до места падения, температура Объекта была в районе 90 градусов по Фаренгейту, что явно не характеризует Объект как нечто, только что прошедшее через атмосферу, в которой температура горения достигает 14500 градусов по Фаренгейту. На его замечание По Тхин Шао ответил какой-то китайской пословицей, что то в духе «отсутствие доказательств – не доказательство отсутствия», и я солидарен в своем мнении с ним, потому что мы обязаны были исключить любые варианты, ради проверки мы должны были попробовать распилить Объект. На это Антон лишь пожал плечами, и сказал, что если вопрос ставить таким ребром – то он не против. Доктор Моро во время дискуссии отчужденно смотрел в сторону. Проблемы начались буквально при первых же попытках. Дело в том, что поверхность Объекта была абсолютно гладкой, и диску, которые изготовили на заказ, и покрыли самым твердым из известных абразивов – карбонатом, банально было на за что зацепиться. Даже в крепких руках По Тхин Шао диск гулял по сторонам и продолжать было опасно, он вполне мог соскользнуть и нанести увечья. Поэтому По Тхин Шао торжественно вручил мне ножовку по металлу, и поручил сделать небольшой разрез, чтобы потом уже продолжить его пилить при помощи инструмента, а сам тем временем стал менять диск, с которого попросту пропал абразивный слой. Я усердно принялся за работу, и менее чем через пол минуты почувствовал, что пилить стало значительно легче. Но восторженные чувства быстро сменило разочарование, когда я понял, что с режущей части полотна моей ножовки попросту пропали все зубцы, сточились, и теперь оно стало скорее волнистым, но зато не острым, а обточенным. По Тхин Шао увидев это задумчиво почесал затылок, и сказал, что на данный момент мы закончили. В дальнейшем так и повелось: доктор Моро все время находился в комнате наблюдения и следил за приборами, я с По Тхин Шао пытался вскрыть объект, а Антон был то с нами, то с доктором Моро. Вечером того же дня, мы собрались в комнате отдыха и приняли решение, что для дальнейшей работы нам потребуется что то наподобие стойки, потому что прилагать усилие руками на ту же шлифовальную машину довольно опасно, необходимо надежное крепление. Недостатком этого плана было то, что Объект был установлен на специально сделанном постаменте на высоте около трех с половиной футов (чуть больше метра), и приладить туда стандартные станины к нему было весьма проблематично. Таким образом у нас появилась задача используя подручные средства что-нибудь придумать, этим мы с доктором Моро и занялись, пока По Тхин Шао и Антон отправились получать разрешение. На самом деле мы были вправе делать все что необходимо для выполнения нашей задачи, в разумных пределах, разумеется. Так что скорее они просто отправились поставить в известность руководство. От идеи сделать станину передвигающейся мы сразу же отказались. Конечно мобильность это хорошо, но нам была важнее жесткость. А у передвижного варианта существовала вероятность сдвинуться, даже с использованием стопорящих механизмов, а каждый раз прикручивать ее к полу мы не могли. В общем у нас была цель, у нас было финансирование и у нас существовала вероятность, что мы будем использовать другое оборудование, которое невозможно будет использовать вручную. В свою очередь, жёсткость должна была сочетаться с подвижностью, ведь не могли же мы пытаться пилить в одном месте. Обмозговав исходную информацию доктор Моро предложил заказать промышленного робота, и немного переделать его под наши нужды. Если честно, мне даже немного обидно стало, как я сам до этого не додумался сразу. Стефан сказал, что они использовали роботов при сборе спутников, поэтому он видел их в действии, и знает, на что они способны, я же при сборке не присутствовал, поэтому идея у меня и не возникла сразу. Я то хотел собрать что то свое, энтузиазма хватало, и возможно я смог бы придумать что то удобнее, но хоть мы и не были ограничены временем, ситуация могла измениться. По Тхин Шао и Антон одобрили идею с роботом. Через два дня из Японии нам привезли робота, а ещё через день мы смонтировали его рядом со стойкой Объекта. Плюсом этого робота была неплохая грузоподъемность и широкий спектр выполняемых задач, поэтому нам не составило труда приладить к нему угловую шлифовальную машину. Вообще робота можно было запрограммировать выполнять все действия автоматически, но в связи с тем, что мы не понимали с чем имеем дело предпочли делать все самостоятельно. Используя робота как дорогую станину. Все-таки рефлексам движения рук я доверяю больше, чем кнопкам компьютера в этом вопросе. Одернуть руку вверх я мог гарантировано, если бы мы смогли разрезать Объект, даже не смотря на волнение, а вот мимо кнопки мог и промахнуться. Или вообще упустить момент, и содержимое Объекта оказалось бы потеряно для нас. Поэтому мы просто заблокировали робота по горизонтальной оси и По Тхин Шао прошептав что то по-китайски начал опускать руку робота вниз. Не хватало только торжественной музыки. В общем ничего не вышло. Мы сточили несколько дисков под корень, на Объекте не осталось даже ни царапины. Он даже не нагрелся, хотя диск раскалялся докрасна. Та же история повторилась и через четыре дня, когда мы попробовали просверлить его. Вообще то это была изначально провальная идея, и все знали это, но обязаны были попробовать. Какая речь может быть о сверлении, если мы даже не смогли накернить поверхность объекта? Таким образом мы отбросили идеи с грубыми механическими воздействиями на Объект и перешли к следующим методам. От плазменной резки пришлось сразу отказаться. На данный момент не было создано более менее портативного устройства, где бы в качестве резца использовалась плазма. Те что были – промышленные, были очень громоздкими и не мобильными, и использовались для резки листового проката. В общем не подходили для нашей задачи по всем пунктам. Ультразвуковая резка так же не дала результата. На Объекте не осталось и царапины, хотя производитель утверждал, что его оборудованием можно резать даже титан, как нагретым ножом масло. С каждой неудачной попыткой мой энтузиазм таял, и последней каплей стала сегодняшняя попытка использовать газовую резку. Приборы не зафиксировали, чтобы поверхность Объекта нагрелась хотя бы на один градус, хотя любой другой металл и сплав уже бы давно сгорел, столько времени мы потратили на попытки. В общем в этот вечер я пил. У меня получилось провезти с собой две бутылки Джонни Уокера, и я планировал приберечь их до триумфального открытия Объекта, но чем дольше я тут находился, тем больше мне казалось, что мы не добьёмся успеха. Возможно наш технологический уровень не позволяет этого сделать, возможно образ мышления, может все слишком сложно для нашего мозга, или наоборот, слишком просто. Поэтому я не сдержался и откупорил одну бутылку. Мне не привыкать выпивать в одиночку, если честно, не представляю, как это делать в компании в каком-нибудь пабе, где невообразимое множество каких-то незнакомцев. Для меня принятие алкоголя – это время расслабления, физического и морального. Дома я по обыкновению садился в гостиной на свое антикварное кресло, включал что-нибудь из коллекции пластинок и не спеша потягивал напиток. Здесь мне приходилось ютится в небольшой комнатке, и сидеть прямо на кровати. Ни о какой роскоши не могло быть и речи, хорошо хоть санузел был не общий, а свой. Ребята из охраны вообще спали в бараке и пользовались общим душем и туалетом. Омерзительно, это ведь антисанитария. Но какое мне дело. Я наконец то чувствую себя неплохо. Впервые за долгое время. Эта работа утомляет меня, выжимает все соки. Конечно я устаю не физически. Я утомлен морально. Как долго это ещё будет продолжаться? Как долго мы будем топтаться на месте? Думаю было ошибкой приехать сюда. Сам загнал себя в тюрьму. Кажется, что я не выдержу этого груза. Нулевой результат, нулевой! И нет уже запала, который был в начале. Мне казалось, что все будет гораздо проще, мы нажмем кнопку, а из Объекта выскочит серый человечек с воздушными шарами и ответом на все наши вопросы. «Нажмите на кнопку, сэр, и вы мгновенно станете счастливым и познаете все секреты!» - скажет он мне и протянет пульт. Жаль, что тут нет моего проигрывателя. Приходится пользоваться современной альтернативой – портативным плеером с флеш памятью. В плане мобильности они безусловно выигрывают у проигрывателей виниловых пластинок, но мне кажется, что звучание у них какое-то холодное что ли. Я прикончил третий бокал, и налил новую порцию. Вообще довольно странно все складывается. Для меня загадка, почему такие сложности вызвало у нас открытие Объекта? Ведь с усложнением технологий должно упрощаться взаимодействие с ними. Потому что прогресс рассчитан на удобство, такая тенденция сложилась с момента, когда человек изобрел колесо. И с течением времени все упрощается в использовании, модернизируется, наращиваются мощности, и не удивлюсь, что довольно скоро появятся устройства, с которого можно будет и позвонить, и послушать музыку, и выйти в интернет, и все это будет в одном компактном корпусе и управляться голосом, или вообще мыслью. Ну точнее мысленное управление – это бред, а вот ток, который мозговая деятельность порождает – вполне реализуемый инструмент управления. Так вот, если рассуждать в этом направлении, то почему же раса, которая смогла запустить Объект ровнехонько на Землю, а ведь это надо учесть огромное количество погрешностей: гравитационные поля, движение планеты, да солнечной системы и галактики в целом, скорость самого объекта, который, между прочим, не обладал никакими приспособлениями для ускорения или маневра, иными словами не было способа откорректировать полет. Значит те, кто запустил его, были уверены в том, что он достигнет цели. Я налил ещё стакан. Так неужели эта раса, способная так точно высчитать конечную точку неуправляемого полета, не способна сделать интуитивный интерфейс или простой способ откупорить их посылку? Может где то должен быть ещё ключ, который послали отдельно? Какой в этом смысл? Ведь если ты хочешь, чтобы твою посылку открыли, ты сделаешь все, чтобы максимально упростить этот процесс, и тут надо учитывать не только разные языки, но и, я практически уверен, разную биологию или способ мышления. Значит даже примат должен быть способен открыть его. Неужели мы глупее обезьян? Или может слишком умны, и наш разум ограничивает нас? Эх, я бы не отказался сейчас от светового меча. Я подлил ещё алкоголя в стакан. А что если это всего лишь розыгрыш? Что если Объект, факт падения которого взбудоражил все население Земли, действительно всего лишь бесполезный хлам, мусор. Мол давайте бросим этим примитивным созданиям что-нибудь, например вон ту железяку, пускай они над ней повозятся, и теперь инопланетяне сидят у себя на тарелке, или на чем они там летают, смотрят на нас в телескоп и надрывают животы от смеха, над нашими потугами посмотреть, что внутри. Такой специфический космический юмор, наподобие того, когда человек бросает в вольер с шимпанзе какую-нибудь безделушку и наблюдает за реакцией, только в больших масштабах. Ну что же, отличная шутка, мистер Грей. У вас получилось поставить на уши целую планету. Попытавшись сделать ещё глоток, я обнаружил, что стакан снова умудрился опустеть. Когда это я успел его допить? В общем это совершенно не важно, мне просто необходимо срочно выйти на улицу, выкурить сигаретку. С трудом поднявшись с кровати я направился к двери. На улице уже стояла глубокая ночь и тишину нарушало лишь ровное гудение ламп освещения и раздающиеся вдали шаги патрульных. Неподалеку от здания, в котором располагались мои апартаменты, была зона для курения. Конечно, ничего мне не мешало встать и покурить прямо возле входа. Ничего, кроме воспитания. Поэтому я направился в зону для курения, слегка пошатываясь на ходу. Все-таки бутылка виски – это многовато даже для меня. Не то, чтобы я гордился этим, но у меня неплохая стойкость к алкоголю, и чтобы меня свалить, нужно нечто большее, чем бутылка Уокера. Хотя на равновесие все-таки влияние было довольно ощутимым, пришлось сосредоточиться и смотреть себе под ноги, чтобы не растянуться по пути. Примерно после половины пройденного пути впереди замаячил силуэт. Человек сидел на скамейке ко мне полубоком, и курил, шумно выдыхая дым. По его одежде я мог судить, что он военный, потому что на нем была форма окрашенная на армейский лад. Подойдя ближе я смог рассмотреть его подробнее: он был ростом примерно шести с половиной футов, шатен, на вид около сорока лет. У него было чуть вытянутое лицо, на левой щеке был едва различимый из за щетины с проседью шрам. Несмотря на глубоко посаженые бледно-голубые глаза в них читалось спокойствие и уверенность, нежели какой-то намек на агрессию. На пагонах кителя были неизвестные мне знаки отличия – одна большая звезда по середине на каждом. Судя по всему, такие знаки были приняты в армии той страны, в которой он служил ранее, до попадания на базу, потому что, чтобы исключить путаницу, на территории базы была введена отдельная, единая система знаков отличия, в чем то схожая с теми, что были у некоторых стран-членов Коалиции, но в то же время отличающаяся от них, и звёзд я ещё не видел. Незнакомец заметил, что я смотрю на него, и сказал, улыбнувшись: - Здравствуйте. - Эм. Добрый вечер, то есть доброй ночи, сэр. Мужчина хмыкнул и вновь восстановилось молчание. - Извините, сэр, - я пошарил по карманам, - судя по всему я забыл свои сигареты в своих апартаментах, у вас не найдётся лишней? - Закурить? Конечно есть. – незнакомец выудил из нагрудного кармана сигаретную пачку, – Угощайтесь. Я взял в руку пачку. Очевидно она была свежепочатая, так как отсутствовала только одна сигарета, поэтому не получилось просто достать себе. Пришлось лизнуть большой палец, и только после этого удалось зацепить одну. Мужчина глядел на меня исподлобья и действия вызвали у него ухмылку. - Благодарю. Не сочтите за наглость, но… - Зажигалку тоже оставили в номере? – мужчина положил сигаретную пачку обратно в карман, - какой-то вы рассеянный, молодой человек. – и протянул мне спички. В нос ударил резкий запах серы, когда спичка воспламенилась, я подкурил и вернул коробок хозяину. - Благодарю, сэр. Не возражаете, если я присяду? - Чего это я должен возражать? Эта скамейка мне не принадлежит, конечно присаживайтесь. Незнакомец вновь замолчал. Сделав затяжку он запрокинул голову протяжно выдохнул.
- Замечательная ночь. Такое чисто небо. – мужчина вновь поднес сигарету к губам, – Такого в городе не увидишь. Там вокруг огни, реклама, вывески… От этого небо меркнет. Но здесь все иначе. Воздух прозрачный. Изумительно. Звезды. Какие красивые звезды. – он сделал паузу и выдохнул дым. – Меня зовут Андрей. Андрей Ель. -Я Майкл Грин сэр, к вашим услугам. - Майкл. Миша по нашему. – на его лице вновь появилась улыбка, - Откуда же ты, Майкл. Судя по акценту – британец. Я угадал? - Да! Вы удивительно прозорливы, сэр! - Андрей. Просто Андрей. - Хорошо, сэр, то есть Андрей. Что то в его манере речи заставляло чувствовать себя растеряно. Голос был спокойный и мягкий, но в то же время заставлял сжиматься внутри. Кажется, Андрей заметил это, и произнес: - Майкл. Расслабься. Чего ты так напрягся? Что то тебя беспокоит? - Нет, сэр. Проклятье! Андрей. Все в порядке, просто я не ожидал здесь кого то встретить в столь поздний час, и уж тем более с кем то познакомиться. - Ну что ж. Никто не может знать наперед, как что сложится. – Андрей отвернулся от меня и снова принялся смотреть на звезды. Повисла пауза. - Андрей. Разреши задать тебе вопрос. - Нравится мне, как ты разговариваешь, Майкл, как бальзам на душу. Конечно спрашивай. - Я обратил внимание, что твоя одежда, она… Не похожа на то, во что здесь принято одеваться. Осмелюсь сделать вывод, что ты военный, и, судя по имени и твоему отнюдь не чистейшему произношению, ты – русский. - А тебя не проведешь, мой друг. – Андрей подмигнул мне. – Да, я военный, и да, я – русский. - А что означают звезды на твоих погонах? Прошу прощения за неосведомленность, но я плохо разбираюсь в знаках отличия даже британских, что уж говорить про другие страны. Губы Андрея растянулись в улыбке. Вообще он часто улыбался и казался настолько открытым и дружелюбным, что мне захотелось разом выдать все мои секреты. - Звезды на моих пагонах, Майкл, означают что я – майор. И раз уж мы с тобой стали лучшими друзьями – открою тебе тайну. Я не переоделся в местную форму, потому что приехал на территорию недавно. Час или около того. - Означает ли это, что ты теперь будешь работать здесь? - Именно! Я буду здесь работать. Видишь ли, только между нами, базу собираются расширять. Будет набор персонала, будут открываться новые отрасли, и поэтому просто необходим новый начальник службы охраны, и он, – Андрей сделал рукой пируэт, - сидит справа от тебя. - Это же просто изумительно! Прошу прощения за мою реакцию, - начал оправдываться я, - мне не так часто удается поговорить с кем то вот так, не только по работе. Признаюсь, вообще не с кем. Меня вдохновила новость о твоем назначении на базу, потому что это могло бы означать, что ты мог бы стать человеком, с которым можно проводить досуг, время от времени. Но теперь, когда я озвучил свою мысль, меня кажется, что это поспешный вывод. - Майкл, ты говоришь ерунду, - Андрей положил руку мне на плечо, - я уверен мы отлично поладим. Да мы уже отлично поладили! Я вижу, что ты - отличный парень, а ведь я не ошибаюсь в людях, никогда. – он сделал акцент на слово «никогда», и его лицо вновь озарила улыбка. У меня как будто камень свалился с души и я проникся полным доверием к сидящему рядом человеку. Складывалось ощущение, что мы знакомы с детства. Я озвучил эту мысль Андрею, и он ухмыльнулся. В его ухмылке не было издевки, скорее это был жест понимания и согласия с моим выводом. - Знаешь, Андрей. У меня складывается мнение, что ты не привык спать по ночам. Сейчас уже глубокая ночь, но я не заметил у тебя признаки утомленности. - Я бы мог наплести тебе историй по специальной подготовке, и, уверен, ты бы мне поверил, Майкл, но на самом деле я просто прилетел с региона, где сейчас ещё нет и полуночи. - Андрей докурил, и послал щелчком окурок в урну. - Разница во времени. А ты чего лунатишь? - Что же. Это все объясняет. А мне вот не спится. Мучают нерешенные рабочие вопросы. Поэтому я предавался размышлениям. - Я чувствую. – улыбнулся Андрей. - Ты имеешь в виду… Ой. Прошу прощения. На этот раз собеседник рассмеялся: - Майкл. Когда ты уже перестанешь за все извиняться. Я же просто шучу. Я тебя прекрасно понимаю, в том числе и твое желание расслабиться. Я бросил взгляд на Андрея – он сидел неподвижно и продолжал наблюдать за звездным небом. Последовав его примеру я тоже уставился на небо и расслабился. Вдруг, неожиданно для себя, услышал собственный голос: - Время… Как же это относительно. - Майкл? – Андрей повернул голову и удивленно посмотрел на меня, - Ты что то сказал? - Ты упомянул про время. Вот я и говорю, что оно так относительно. Так субъективно. Оно справедливо только для той системы в которой находится наблюдатель, то есть для нас сейчас действительно на данный момент времени, но наше с тобой «сейчас» для наблюдателя из вне будет не совпадать с его «сейчас». - Кажется я понимаю, к чему ты клонишь. - Взгляни на звезды. Мы их видим сейчас. Но мы видим лишь их изображение, грубо говоря. Части из них уже и нет вовсе в наше с тобой субъективное «сейчас», и то что мы наблюдаем – лишь их свет, который они когда то излучали, отражение их субъективного «сейчас». Вот его то мы и видим. Возможно его будет видеть ещё не одно поколение на этой планете, а источник давно уже пропал. Мы, люди, привыкли думать, что наше «сейчас» справедливо для всего, что нас окружает, и что мы наблюдаем. Но это не так. И пример прямо перед тобой. На небе. - Выходит, мы видим прошлое? - В наше сейчас – да. Ещё пример. Если предположить, что на расстоянии двух тысяч световых лет от нашей планеты есть обитаемый мир, и у них есть телескоп, способный показать поверхность нашей планеты, они бы, теоретически, увидеть, как распяли Иисуса. Если такой исторический персонаж существовал, разумеется. - Хорошо, что тебя сейчас не слышат верующие люди. – Андрей похлопал меня по плечу. - Не пойми меня не правильно, - спохватился я, - я не утверждаю, что такой человек не существовал и у меня нет никаких претензий к вере и в людям, для которых она является смыслом жизни. Но сам придерживаюсь других взглядов, и вот теперь, когда доказательство того, что мы не одни у нас в руках, появились лишь новые вопросы. Откуда они? Чего они хотят? Что пытаются нам сообщить? Одни только «Почему» и «Зачем», и нет ответов, и знаешь, Андрей, у меня опускаются руки. - Ты просто переутомился, дружище, и тебе необходимо выспаться. Основательно так. Согласен? Давай ка я отведу тебя в твой дворец. – он пружиной соскочил с лавки, - Давай, Майкл, поднимайся. Показывай, куда идти.
efiandr.ru (30-го, 42 года)
