-= Клуб начинающих писателей и художников =-

- Я утонула... А потом меня откачали, - начала вспоминать Инга. - Живот ещё больно было. Потом... - она удержала себя за язык, не рискнув вспоминать "змеёныша". - Помню, что меня усадили в машину... И одежда на мне чужая... Или я уже в ней пришла?Женщина кивнула, глядя как-то отстранённо, будто глубоко погрузившись в какие-то нелёгкие думы.

- В ней пришла... Ночью, - сказала она после недолгого молчания. - Как блаженная, идёшь, улыбаешься. Ящерица, - она качнула маленьким острым подбородком в сторону улицы. - Даже не рыкнула, будто ты её очаровала.

- А где моя обутка? Или я босая пришла? - Инга выразительно посмотрела на свои ноги - совершенно чистые, без царапин, неизбежных при прогулке по лесу без обуви.

- А вон, в углу...

И обувь не её - мягкие кожаные мокасины. В самый раз красться по лесу. Кожа оказалась знакомой - такой же рисунок носила Ящерица. И ровно по размеру.

- А ты тут давно живёшь? - спросила Инга, натянув мягкую кожу на ноги.

- Давно, - ответила женщина равнодушно, задумчиво обведя глазами пространство дома.

- Я Инга...

- Мхм, - кивнула хозяйка. - Я знаю.

- Я сама сказала? - догадалась Инга.

- Да... Точно есть не хочешь? - в голосе женщины прозвучало что-то похожее на заботу.

- Идти мне надо, - вздохнула Инга печально.

- Куда?

- Дальше... Друга найти надо, ищет меня, наверное, волнуется, - Инга нерешительно топталась у порога. Женщина покивала, по-прежнему не глядя на Векшу.

- Меня Ящерица пропустит? - спросила Инга прямо.

- Сюда же пустила... Не собака ведь.

- Тогда я пойду? - чувствуя себя совершенно по-дурацки, уточнила она. Будто разрешения спрашивала. Надо бы спросить, где она, чтобы сориентироваться... Однако что-то удерживало её от подобного вопроса. Наверно, взгляд хозяйки, вновь устремившийся к ней - какой-то пугающий, создававший впечатление, что смотришь в глаза не человеку, а какой-нибудь гигантской хищной насекомине. Лютый, мир его праху, далеко не красавец, в сравнении с ней выглядел куда миловиднее, если судить не по внешности, а по ощущениям. Так-то, для человека более толстокожего, не восприимчивого к тонким колебаниям духовного плана (батя так и говорил), пугающая женщина могла показаться симпатичной - если не считать роста и худобы.

Женщина, оперевшись руками на стол, свесила голову, застыв неподвижным изваянием. Потом выпрямилась каким-то неестественно плавным, тягучим движением и подошла к кровати, тяжело опустившись на жёсткую поверхность. Инга неотрывно следила за ней, против воли напрягшись - как перед броском. Но женщина не шевелилась и эта неподвижность не таила угрозы - пришла хозяюшка отдохнуть в прохладном сумраке дома, умаявшись на жаре. Правда, чем умаялась, непонятно - слишком чистые, отнюдь не крестьянские руки, хоть и жесткие, похожие на птичьи лапы, только когтей-крючьев не хватает да чешуек. Ухо востро, в общем, держать надо... И валить поскорее, а не стоять в оцепенении . Однако что-то не давало просто так взять и уйти - и это не Ящерица. Сама хозяйка этого места, как и всё, что отвращает, невольно тянувшая к себе внимание. Глядя на неё, её странное поведение, её насекомий взгляд, на облик, Инга уже подумывала, что она для хозяйки - как та же самая крыса. Неприятно, но не более, можно прибить при случае. Или кошку натравить, то есть Ящерицу.Бочком-бочком Инга выскользнула на крыльцо, обернулась к Ящерице - а та по-собачьи валялась в пыли, утробно курлыча, щеря клыки. Наверно, закусали насекомые. Лёжа впалым брюхом кверху, зверюга казалась даже забавной, совсем домашней - и даже глаза смотрели чуть ли не по-доброму. Векша осторожно спустилась с крыльца - горный ящер и глазом не повёл, скрутившись в замысловатую каральку, задрав кверху подогнутые лапы.

- Ну, дорогу я у тебя спрашивать не буду, сама выйду, - сразу предупредила Инга, оглядываясь. Сразу за домом оказался таких же внушительных размеров сарай, откуда и без ветерка тянуло навозом. Однако выяснять, что за скотину держит хозяйка, Инга не стала, взглядом зацепившись за очень интересную деталь. В стене дома почти под самой крышей торчал массивный нож с деревяной рукояткой, гладкой и блестящей - так руки полируют привычный инструмент. Широкое лезвие немногим уступило бы её скрамасаксу... Теперь и Ящерицу можно не бояться.Инга со второго прыжка дотянулась до рукоятки, однако нож оказался всажен неожиданно глубоко, ничуть не поддавшись под её весом, даже когда она несколько раз сильно качнулась. С пятой попытки нож дрогнул, медленно выползая из дерева.Приземлившись, Инга осмотрела трофей - да, как раз под длань хозяйки. По спине пробежал озноб - чтоб так воткнуть не очень острый нож, силища должна быть немалой. Пожалуй, и грозная Ящерица страшной насельнице не нужна - сама кого угодно в бараний рог скрутит.

Инга крадучись двинула к калитке, закладывая крюк, чтобы обойти ящера - а питомец, вывалив длинный язык, продолжал кататься в пыли. Инга не обманывалась - Ящерица вряд ли замнется, если в её голове мелькнет мысль напасть.Осторожно притворив за собой калитку, Инга помедлила, глядя во двор, стараясь запомнить приметы места, чтобы никогда сюда больше не попасть... Ящерица расслабленно улеглась набок , глядя на уходящую гостю одним глазом из-под прикрытого века.

- Спасибо этому дому, пойдём теперь к другому, - прошептала Векша, про себя выдохнув с облегчением. Прорвалась... Теперь определиться, куда попала, как отсюда выйти.Она старалась не думать об Андрее, чтобы не дай Бог, воображение не разыгралось, подсовывая картины одна мрачнее другой. А то ведь и сломаться недолго. И о том, как близка она к надлому, Инга тоже гнала мысли.

По лесу - древняя дубрава, перемежавшаяся скромными красавицами-берёзками, - Инга шла осторожно, крадучись, крепко сжимая нож, часто оглядываясь назад. Страшный дом быстро исчез, растворился за стеной деревьев, и на душе стало спокойнее, несмотря на то, что и этот лес был чужой - не было и мельчайших примет, за которые бы непременно зацепился глаз. Чужое пространство... Пора бы уже и определиться в нём.

Захватив рукоятку ножа зубами, Инга покарабкалась по стволу ближайшего дуба,  стремившегося больше вверх, чем вширь - разросшиеся рядом собратья не отдали бы ни пяди земли. Обувь из кожи ящера, оказалось, отлично подходила для верхолазанья, неплохо цепляясь своими шероховатостями за кору.Облапив ствол руками и ногами у самой верхушки, Инга осмотрелась, насколько позволял обзор. И внутри дрогнуло - к небу тянулись громады сопок, курчавые от леса. Инга прильнула щекой к грубой теплой коре, чувствуя, как в горле возник предательский ком, а глаза застилает влажная, солоноватая пелена. Послышался тонкий хруст - челюсти против воли сжались, зубы впились в дерево рукояти. Попала так попала, обреченно подумала она, хотя ничего, если вдуматься, страшного не случилось. Но давило всё то, что она знала о Чёртовых Сопках, все те недобрые слухи и беда, пришедшая из этих живописных, если приглядеться, мест. И то, что она увидела тогда, когда смотрела не глазами - текущие, расползающиеся ручьи враждебной силы... В самый гадюшник попала... И рядом никого.

Уняв, задавив рвущийся изнутри вопль отчаяния, Векша попыталась успокоиться, дабы почувствовать, услышать то, что можно услышать и почувствовать только в состоянии полнейшей самоотрешенности - жизненные токи дерева. Не получалось, понятное дело, в голове царил раздрай страх перед Чёртовыми Сопками, перед неведомыми врагами давил и сковывал сознание и чувства. А может, и чужие здешние деревья не стали бы с ней говорить, находясь под волей своего незримого хозяина... А может, ещё не до конца собралась с силами (хотя опять же, самочувствие прекрасное - не болит, не ноет). Или тот родич Нергала что-то сделал с ней, если вспомнить, как скрутило её в машине после ответа на вопрос про полёты...