-= Клуб начинающих писателей и художников =-

06.

Дом… Анри хорошо платил своим людям, кроме того, если при захвате пиратского судна или логова доставался богатый приз – команды, участвующие в бою, получали свою долю – это же не флот Его Величества, а частная армада торговца из Белиза и потому тут действует только один закон – его собственный. Но благодаря этому закону от желающих служить в этой частной армаде не было отбоя. И не только потому, что платили справедливо, да ещё и долю от приза давали, и выплачивали пенсии искалеченным в бою, вдовам с малыми детьми и старым родителям, если таковые имелись. Но и потому, что на кораблях было чисто, кормили сытно, следили строго за конфликтами. И потому, что в этом флоте самым страшным наказанием было списание на берег, а за более мелкие проступки – штраф. Служившие Анри солдаты и моряки даже могли себе позволить купить дом и завести семью. Вот и Фернандо – несмотря на то, что после скандальной женитьбы его единственным источником дохода стала должность коммодора, купил весьма недурной по местным меркам особнячок и мог позволить себе не только жену и двое детей, но и пару-другую слуг. Да ещё умудрялся чуть ли не в каждом Карибском порту иметь по любовнице!

Для самого же богатого торговца единственное место во всём Новом Свете, как, впрочем, и в Старом, в котором он мог уединяться, была адмиральская каюта, состоявшая из двух довольно просторных помещений – ратс-камеры и спальни.

Ратс-камера была одновременно столовой, гостиной и библиотекой. В её относительно небольшие размеры вошло довольно много всего: уютный диван, обитый тиснёной кордовской кожей, дубовый книжный шкаф, украшенный резными фигурами, изящный ореховый столик с двумя высокими резными испанскими стульями для игры в шахматы, не менее нарядная витрина для посуды и сервировочный столик. Но главным атрибутом тут был большой тяжёлый дубовый стол для шести персон. Анри редко ел один. Каждый офицер корабля побывал за этим столом, но самыми частыми гостями-сотрапезниками были капитан Энрике и капитан-лейтенант дон Себастьян.

Капитан Энрике был человек простой и неприхотливый. В светских застольных беседах особо не участвовал, тем более, если за столом присутствовал дон Себастьян.

Капитан-лейтенант дон Себастьян Альварес де Толедо и Пименталь, командующий пехотой и абордажной командой, был потомком знатного рода и принадлежал к высшей испанской аристократии. Высокий, стройный, жгучий брюнет с тёмными, почти чёрными глазами, с иссиня-чёрными усиками над чувственным ртом и клиновидной испанской бородкой, он был одновременно романтиком, ищущим приключений и славы и философом, пытающимся найти смысл жизни. Его излишняя гордость и юношеская прямолинейность делали его непригодным для придворной или королевской службы. Он задыхался в атмосфере дворцовых интриг, отказывался лебезить и подхалимничать и потому отправился искать себе занятие по душе в Новую Испанию, подальше от двора.

Об успехах частного адмирала Анри Верна, получившего это почётное звание из рук генерал-капитана Кубы сеньора Диего Ранхеля за то, что молодой купец лично возглавил свою армаду, нанятую сеньором Диего, дон Себастьян впервые услышал весной 1658 года в Гаване. В то время дон Кристобаль Арнальдо Исаси, бывший губернатор Ямайки, безуспешно пытавшийся отобрать у англичан оккупированный ими в 1655 году остров, после почти трёх лет не очень успешной партизанской войны и проигранной битвы в Лас-Чоррерос, вновь готовился к встрече с полковником Эдвардом Дойли и набирал новое войско.

Дон Себастьян, недавно прибывший в Гавану из Севильи и жаждущий добыть славы и показать свою доблесть и воинское искусство, добросовестно вбиваемое в него славными учителями во дворце отца, с удовольствием принял предложенную ему доном Кристобалем должность капитана небольшого отряда ополченцев.

Ранним утром 20 мая 1658 года четыреста шестьдесят семь солдат и около сотни офицеров погрузились на четыре транспортных судна и в сопровождении одного галеона и двух бригов отправились освобождать Ямайку от захватчиков. В предрассветном тумане следующего утра они уже высаживались в устье Рио-Нуэво. На второй день высадки их обнаружили три корабля английской береговой охраны. Всё время, пока шёл морской бой, солдаты и офицеры продолжали разгружать транспортные суда, снимать с них пушки и укреплять последними возводимый оборонительный редут.

Испанцам не удалось утопить англичан. Получив незначительные повреждения. те поспешили убраться восвояси. Дону Себастьяну было ясно, что преимущество потеряно, потому как уже через пару дней враг будет знать не только их местоположение, но и количество. Стало быть, встреча с нынешним губернатором Ямайки лордом Эдвардом Дойли будет для испанцев менее приятной, чем планировалось.

Предчувствие не обманули – уже на рассвете 25 июня показались паруса десяти английских кораблей. Бой был неравный и серьёзно пострадавшие испанские боевые корабли вынуждены были отступить. Дон Себастьян мог лишь с бессильной досадой наблюдать, как, захватив безоружные барки, английские корабли, прикрывая артиллерийским огнём, высаживали на берег солдат. Армия полковника Дойли значительно превышала спрятанную за редутом армию испанцев даже с учётом тех пяти десятков прибившихся к ней партизан. Попытавшиеся помешать высадке испанцы были атакованы с кораблей и тут же ретировались за свой редут.

Воодушевлённые этим англичане сняли с кораблей тяжёлые пушки и, вместо того, чтобы штурмовать редут испанцев, стали безнаказанно обстреливать его из этих мощных и дальнобойных орудий, коих не было у испанцев, и чья слабая малокалиберная артиллерия могла лишь бессильно давать о себе знать редкими выстрелами, но не более. Даже самому твердоголовому оптимисту в быстро редеющем войске дона Кристобаля было ясно, что конец близок, а путь отступления захвачен врагом. [35] Но, видимо, святой Себастьян Римский, покровитель дона Себастьяна и всех солдат, услышал молитвы своего тёзки и послал неожиданную помощь.

Никто в испанском лагере не видел подошедших боевых кораблей под развевающимися белыми флагами с красным бургундским крестом [36] на грот-стеньгах и синими с золотым солнцем гюйсами. Грохот мощных пушек, вдруг влившийся в мерную канонаду англичан, прервал отчаянную молитву готовящегося к неминуемой смерти молодого испанского аристократа. Свист ядер, летящих на редут, прекратился. Дон Себастьян видел, как грязные измученные люди выползают из своих укрытий, прислушиваясь и крестясь. Он тоже выполз из небольшого рва, прикрытого ветками и, всё ещё пригибаясь, поднялся на земляной вал и пролез через пролом в деревянной стене редута. Вытерев с лица пот грязным рукавом рубахи и глянув в сторону английского лагеря, уже почти простившийся с жизнью офицер истово перекрестился и во всеуслышание послал слова благодарности своему святому. Окутанные облаками дыма, взяв в полукольцо английскую эскадру, корабли под испанскими флагами, посланные Провидением явно по заступничеству святого Себастьяна, били по ненавистным англичанам.

 С высоты земляного вала было видно, как войско лорда Дойли стало разворачивать часть пушек и тащить их на пляж для защиты своих кораблей. Внезапно дон Себастьян почувствовал прилив сил. Он вернулся сквозь пролом обратно в лагерь и стал искать глазами дона Кристобаля. Бывшего губернатора нигде не было видно.  Воодушевлённый увиденным, дон Себастьян вдруг окрепшим голосом стал подавать команды уцелевшим солдатам.

Пока неопытный молодой офицер собирал остатки испанского войска, другой молодой человек, уже не раз топивший английские и помогавшие им пиратские суда, отдал приказ фрегату и бригу подойти ближе к берегу и обстрелять английские батареи, пока они не успели развернуть к морю тяжёлые пушки.

Дон Себастьян, вокруг которого уже собрались выжившие офицеры, подняв к небу шпагу, обратился к войску с пламенной речью. Он понимал, что силы неравны, что англичан много, очень много, но теперь бог был на стороне испанцев и они это чувствовали.  С каждым словом молодого капитана рос и крепчал боевой дух стоящих перед ним людей. Испачканные землёй, потрёпанные, голодные, уставшие прятаться и бояться смерти, они вдруг обрели уверенность в своей правоте. Даже раненые, но способные держать в руках оружие, присоединялись к тому, что теперь уже снова можно было назвать войском.

- Мы испанцы и с нами Бог! – кричал дон Себастьян.

- Да! – гулким рокотом отвечала ему сотня глоток.

- Мы утопим англичан в их же крови! – призывал молодой капитан.

- Да! – перекрикивая пушечную канонаду неслось в ответ.

- Мы вернём Испании Ямайку! – голос дона Себастьяна звенел, как стальной клинок.

- Да! – ещё сильнее отзывались люди.

- Веди нас! – сказал дону Себастьяну один из стоящих рядом офицеров.

И он повёл...

Они бежали по равнине чёрным приливом, сметая на пути растерявшихся от неожиданности англичан. Далеко впереди громыхали пушки, застланные от жадных глаз густым сизым дымом. Дон Себастьян не внимал течение времени. Весь забрызганный кровью он рубил и колол направо и налево. И только уставшие до изнеможения руки указывали на то, что бой был долгим. Услышав впереди испанскую речь, капитан остановился. «Всё, мы победили!» - понял вдруг он и оглянулся. Обессиленные, перепачканные грязью и кровью испанцы втыкали в землю пики и шпаги, и радостно кричали, упав на колени и подняв к небу руки...

 После того, как всем раненым была оказана помощь, когда были подсчитаны потери обеих сторон и похоронная команда стала предавать земле убитых, началась погрузка на корабли. Захватив больше половины английской эскадры теперь уже бывшего губернатора Ямайки полковника лорда Эдварда Дойли, люди частного адмирала Анри Верна спешно ремонтировали свои и призовые корабли, готовя их к отплытию в форт Кагуэй. [37] Вот тогда-то, уже умытый и почистивший свой колет, дон Себастьян впервые встретился с Анри.

Сеньор частный адмирал на допрос пленённого лорда Дойли пригласил дона Кристобаля и дона Себастьяна, ставшего не только героем битвы, но и правой рукой ещё не вернувшегося в столицу острова, но всё же уже не бывшего губернатора. Наблюдая за ведущим допрос сеньором Анри, дон Себастьян невольно восхищался этим простолюдином, подсознательно сравнивая себя с ним. Они были примерно одного возраста, но какая огромная разница была между ними! Плебей, сошедший на берег Новой Испании без единого гроша и за несколько лет уже имеющий сильный флот, деньги, славу и уважение во всех слоях Испанского Мэйна и он, принадлежавший к высшей испанской знати, но отказавшийся от придворной карьеры и ставший искателем приключений, получивший от дона Кристобаля офицерский чин лишь благодаря своему происхождению и едва не погибший в своей первой военной операции, даже не побывав в битве! Желание узнать этого человека как можно лучше и разгадать секрет его успеха заставило дона Себастьяна на время унять присущую всем аристократам спесь. После того, как был взят форт Кагуэй и почти без боя под испанскую корону вернулась столица острова -  город Сантьяго-де-ла-Вега, дон Себастьян распрощался с губернатором и пошёл проситься на службу к сеньору Анри.

Анри нужны были люди. Среди прочих он потерял и Эктора Рольдана – командира пехоты. Весёлого балагура, не растерявшего доброго нрава в многочисленных битвах за Испанскую Империю, но, как и многие другие военные, переставшие получать жалование вовремя, а то и вовсе оставленные без него. Эктор нашёл себе нового хозяина, умеющего ценить опыт и смелость. Так же отважно, как всегда, он вёл пехотинцев «Победоносца» на абордаж английского флагмана, но шальной осколок, оборвав его на полуслове, отправил капитан-лейтенанта на Суд божий...

Адмирал, как теперь, не сговариваясь, называли Анри все его люди в обеих армадах – Победоносной и Птичьей, долго и внимательно изучал дона Себастьяна. Пристальный взгляд его серых глаз пронизывал насквозь, глядя прямо в душу.

- Я привык, что мои люди подчиняются мне беспрекословно, - наконец проговорил он, продолжая глядеть в глаза дону Себастьяну.

- Вам не нравится моё происхождение или я? – дон Себастьян не отвёл глаз, словно тоже старался увидеть душу своего собеседника.

 Анри пропустил мимо ушей явно язвительный вопрос, но сказанный спокойно и мягко, без тени иронии, и продолжил:

- Вас я пока не знаю, а происхождение на моих кораблях не является ни привилегией, ни недостатком. Капитан-лейтенант, на должность которого вы претендуете, кроме иного, отвечает за порядок на корабле. Учитывая то, что я не приветствую телесные наказания, вам придётся найти способ завоевать авторитет не только у солдат, но и у остальной команды. Вы уверены, что справитесь? – Анри продолжал смотреть в лицо аристократу, не потерявшему некий шарм даже в сильно истрёпанной в бою у Рио-Нуэво одежде.

Дону Себастьяну хотелось рассказать этому молодому, но такому уверенному в себе человеку, как он поднял и повёл за собой солдат, но вовремя остановился.  Он осознал, что смог это сделать лишь потому, что этот богато и со вкусом одетый простолюдин, неизвестно откуда явился со своими армадами в ответ на его, дона Себастьяна, молитву. Подумав ещё мгновение, он, выдерживая пристальный взгляд Анри, ответил тихо, но с вызовом:

- А вы проверьте.

Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах забегали озорные искорки. Анри отвёл взгляд, недолго подумал, опять повернулся к соискателю и, как-то совсем буднично, сказал:

- Найдите нашего главного боцмана Диего Маркеса. Пусть он ознакомит вас с правилами, поставит на довольствие до возвращения в Белиз и представит команде, - и показал рукой на выход из каюты, давая тем самым понять, что разговор окончен.

С тех пор прошли два года, насыщенные событиями и богатые боями. Дон Себастьян быстро втянулся в корабельную жизнь с её склянками, ходящей ходуном палубой, хлопками поймавших ветер парусов, ядрёными солдатскими шуточками, весёлыми плясками и заунывным пением моряков. Он давно уже был принят этой разношёрстной корабельной семьёй, где испанские католики дружно делились солониной с нидерландскими протестантами, а под пятиструнную испанскую гитару пелись не только испанские, но и итальянские, голландские и французские песни. Но только в бою по-настоящему исчезал незримый барьер, отделяющий его от всех остальных. И лишь беседы с Анри во время спокойных переходов за игрой в шахматы да приглашения к адмиральскому столу напоминали дону Себастьяну о прежней светской жизни. Они были такими разными – простой торговец и аристократ, испанский гранд, поступивший на службу к этому торговцу, но в то же время такими похожими своим презрением к смерти и верой в справедливость. Между ними была огромная классовая пропасть, но она не помешала им сблизиться. Как же всё-таки причудливы помыслы Твои, Господи!

Пояснения.

[35] До этого момента описанные события полностью соответствуют историческим фактам. Увы, в нашей часовой линии эта битва закончилась полным поражением испанцев. Испанцы из 600 человек потеряли более 300 убитыми и ранеными и 150 пленными, а также оставили на поле боя одиннадцать знамён, шесть орудий и почти все оружие, и боеприпасы. Англичане же из 700 солдат потеряли около 60 человек.

[36] В 1526 г. король Франции Франциск I уступил потомку герцога Карла Смелого императору Карлу V Бургундию. Немаловажное событие в истории испанских военно-морских флагов. Дело в том, что защитником Бургундского дома являлся св. Андрей, а потому испанской геральдикой был перенят красный диагональный бургундский «пнистый» крест. Именно этот крест с 1535 г. по 1793 год стал изображаться в центре белого или жёлтого прямоугольного полотнищ.

[37] Вокруг испанского форта Кагуэй захватившие Ямайку англичане начали строить город, который в 1661 году в нашей исторической линии получил название Порт Ройал.

Читать продолжение.

Предыдущая часть.