-= Клуб начинающих писателей и художников =-

На улице потихоньку вечерело. Я сидел на кровати и набивал магазины патронами. Роза сидела рядом, завернувшись в одеяло, и сверлила меня недовольным взглядом.

– Тебе обязательно туда идти? – В очередной раз спросила она, видимо надеясь, что мой ответ наконец-то ее устроит.

– Говорю же – платят хорошо, и Гробовщику пообещал.

– А что, твой Гробовщик сам сходить что ли не может? Ты же сказал, что дело плевое.

– Одна голова хорошо, а две лучше, – наставительно поднял я указательный палец. – Да не переживай так. Если все будет хорошо, то через неделю уже дома буду. В худшем случае через две.

– Как же не переживать, ты вон сам трясешься весь сидишь, что я, не вижу что ли?

– Это не от страха.

– Да-да, ты как гончая собака перед забегом – просто готова бежать. Как это я посмела забыть! – Роза надулась, но наконец-то замолчала. И без ее ворчания на душе было неспокойно. Не нравилось мне это дело, с какой стороны не глянь, а уж я за сегодняшний день вертел его и так, и сяк. Слишком странное и отличающееся от всего, чем мне доводилось заниматься последние полтора года. К тому же было все более досадно от того, что Гробовщику удалось так легко втянуть меня в эту авантюру. Да и чего это он так загорелся, только услышав о сумме? На него это не очень похоже, жадностью напарник вроде никогда не славился. Еще и закупился конкретно, если Тул не брешет. Хотя…. Просто к опасному походу добросовестно подготовился мужик, а я тут его подозревать начал не по делу, совсем уже чердак протекает. Тьфу! Надо расслабиться и не накручивать себя лишний раз по пустякам.

Я закончил набивать магазины и не спеша рассовал их по карманам куртки. Два убрал в подсумок, который пристегнул ремнем к прикладу карабина. Все оружие, включая дробовик и верный револьвер, было тщательно вычищено и готово к походу. Рюкзак также был собран: небольшой фонарь-жучок с двумя лампочками, мощный бинокль, несколько коробков охотничьих спичек, три фляжки – две, литровые, с питьевой водой, а третья, серебристая и совсем крохотная, с целебным отваром, который почти моментально мог снять любую боль, но сильно туманил разум, складной нож, железные миска с кружкой. Помимо этого бинты, мешочки с самыми разными травами, включая любимый корень папоротника, россыпь консервных банок, завернутые в чистую тряпку ржаные лепешки, свежие, только с ярмарки, овощи и грибы, пачки с оставшимися патронами к карабину. Для дробовика и револьвера я решил взять всего по полсотни к каждому стволу, чтобы снизить переносимый вес, который и без того уже получился приличным. Все же на своем горбу это все переть, а лишать себя мобильности не хотелось. Последними пунктами в воображаемом списке шло сменное белье, чистые портянки и пристегнутый сбоку к рюкзаку спальник. Ну и огромный тесак для рубки зарослей и любопытных носов. Вроде ничего не забыл. Или забыл?

Внезапно, меня будто что-то дернуло. Я подошел к письменному столу и, открыв один из ящиков, достал небольшую деревянную шкатулку – подарок, сделанный мне когда-то одним из оружейников за оказанную помощь, да так и пролежавший без дела несколько лет. Я положил шкатулку на кровать и откинул крышку. Изнутри она была отделана красной бархатной тканью, в ней лежал небольшой двуствольный пистолетик изящной формы. Богато украшенный – на блестящей серебром ствольной коробке вырезан причудливый узор, рукоятка с приятно ласкающими ладонь щечками из орехового дерева, стволы покрыты никелем – прямо музейный экспонат, а не оружие.  

Я взял его в руку, в которой пистолетик почти полностью скрылся, откинул короткие стволы и зарядил оба, достав из креплений в шкатулке два небольших тупоголовых патрона. Остальной боезапас оставил на месте – если дело дойдет до этого малыша, то перезарядиться уже точно не смогу. Этот пистолет являлся оружием последнего шанса, и я убрал его туда, где ему было самое место – сунул в голенище сапога, пристегнув коротким ремешком к ноге. Повернулся к Розе.

– Вот держи. Здесь тридцать монет, должно хватить, пока я не вернусь…. – На мгновение замялся. – И лучше перекантуйся пару дней у Егеря, он в курсе. Хорошо?

Роза покраснела от возмущения.

– Траппер Кобольд, куда ты вляпался, черт тебя подери?!

– Это уже неважно. Ты меня услышала?

– Да услышала-услышала! Послали же Боги на мою голову! «Дорогая, я ненадолго, так, ерунда – надо всего лишь сопроводить караван до тыквенной фермы». Вот дура, еще и поверила. А ты, как свинья – снова залез в самую грязь, разлегся там и рад!

Я нахмурился.

– Но-но, ты говори, да не заговаривайся! Я же не ради себя это все делаю.

– А ради кого тогда?

– Ради нас. Слышала, что сейчас недалеко от северных ворот пустырь застраивают?

– Допустим.

– Я поговорил с кем надо, мне там небольшой участок выделили, за заслуги. И денег подкопил – если сейчас все как надо сделаю, на небольшой домишко хватит.

– Ты это сейчас серьезно?

– Серьезней некуда.

– А чего молчал?

– Не хотел раньше времени языком трепать, – неохотно пробурчал я. – Думал, сюрприз сделаю. А сейчас заказ этот подвернулся, как раз остаток суммы заработаю. Зимовать будем уже на новом месте.

Конечно, я снова покривил душой, ведь на дом скопил уже давно. Брался для этого за любую работу, не только водил караваны: таскал различные посылки и письма, иногда присоединялся к охотничьим отрядам вольным стрелком, продавал найденное на Пустошах старье и все в таком духе. Думал, что так и буду всю жизнь горбатиться, слишком уж медленно росли накопления, но полгода назад наконец-то добился своего. Сейчас двухэтажный красавец, с балконом, баней и глиняной печкой был почти готов и ждал своих новых хозяев – только сегодня ходил проверять, как на стройке идут дела. Но Розе об этом знать было необязательно.

– Ладно, иди собирайся, сейчас уже Гробовщик должен зайти, – сказал я, когда она на радостях выплакала мне в плечо все слезы и немного успокоилась. –  Проводим тебя по пути к Егерю.