Был я в школе герой, я учился на пять
Я знакомые буквы любил повторять
Я разглядывал книги как шифр, я пытался узнать
Что такое весна
Лишь однажды пытался я школу поджечь
Да учитель узнал, спички выбросил в печь
Мне хотелось огня и тепла, я не мог больше ждать
Когда будет весна
Вот уж стало темно, дал учитель звонок
Я из школы скорей убегал со всех ног
Он вдогонку за мной, чтобы я не узнал
Когда будет весна
В теплой луже портфель, а под глазом синяк
Ах, учитель хитрец – он провел и меня
Я тетрадь изорвал, можешь ставить мне кол
Только знай, от меня не уйдешь далеко
Пикник. «Герой»
Пролог
Дело не шло. Евгений уже третий час сидел над статьей и все никак не мог продвинуться дальше второго абзаца. Ну не умеет он писать на заказ. Сколько не твердил молодой журналист это своему главному редактору, а толку ноль, все равно ведь дал «левое» задание. Евгений прекрасно понимал, что то издательство, в котором ему пока приходится работать далеко не самое престижное в городе и основная прибыль идет не от раскупленных экземпляров газеты, а от вложенной в очередной номер рекламы. Также он понимал, что никто не собирается признавать писательский и детективный гений парня, проработавшего в издательстве «Перо и Станок» всего два месяца. Тем более, если этот новичок за все время отличился только тем, что дал «по морде» такому же новичку еще в первый день работы, пытался ухлестывать за секретаршей шефа и за все два месяца не завел в редакции ни одного друга или хотя бы приятеля.
Да, с коллективом отношения у Евгения вечно не ладились. Еще в школе он почти сразу стал всеобщим изгоем и за все детство тесно общался только с многочисленными двоюродными братьями и парочкой таких же неудачников, как и сам. Хотя надо признать, в институте дело немного улучшилось. Виноват ли в этом процесс естественного взросления, или же количество алкоголя, распиваемое в общежитии будущими журналистами и телеведущими, но в любом случае, к концу обучения, Евгению удалось справиться с некоторыми из своих комплексов. Теперь уже никто не мог бы назвать его закомплексованным ботаником, но некий скрытый страх перед коллективом все еще оставался.
По мнению Евгения, эта его черта характера совсем не помеха на его пути к славе самого известного, а главное самого богатого журналиста современности. В детские и юношеские годы судьба была с ним несправедлива, но теперь уж он уверен, что все это было лишь своеобразным экзаменом ─ проверкой на выносливость. Раньше маленький мальчик ежедневно терпел насмешки сверстников, его обходили стороной все радости подростковой жизни, и в награду за все мучения Судьба просто обязана одарить его талантом «мастера пера» и, несомненно, блестящим будущим. Такая теория родилась в голове Евгения уже давно и любой успех (так же как и любая неудача) только подтверждали ее.
Вот и нынешнюю ситуацию с не желавшей писаться статьей, он расценивал как очередное испытание, с которым просто необходимо справиться. А главными помощниками в этом нелегком деле были красное вино, сигарета и относительная тишина, царившая в небольшом, но уютном кафе с милым названием «Путеводная звезда». Журналист сидел за столиком в самом темном углу заведения, периодически потягивая вино, выкуривая очередную сигарету, и лишь изредка печатая что-то на своем ноутбуке. Совсем недавно из родного провинциального городка, Евгению пришел денежный перевод от родителей. А это означало, что ближайшую неделю он мог нормально питаться в приличных кафе и приходить в общежитие только, чтобы переночевать. Это, конечно, безумно расточительно и нелогично, но Евгений предпочитает неделю жить, как хочет, а потом еще три нищенствовать, чем растягивать присылаемые деньги на месяц.
Хотя если эта статья об открытии в городе нового мебельного магазина, устроит главного редактора, тогда есть шанс, что в этом месяце, нищенствовать Евгению придется на пару дней меньше, чем обычно. Правда, с каждой новой минутой и каждым выпитым бокалом, журналист все меньше и меньше верил в успех своей затеи. Сколько, он не старался, а мысли, беспорядочно бродившие у него в голове, упорно не желали превращаться в четко сформулированные предложения.
Заказчик четко сказал, что от газеты требуется статья, которая сообщит читателю об открытии нового мебельного магазина и в то же время ненавязчиво (главное, чтобы это не выглядело как реклама) расскажет об основных характеристиках магазина: прекрасном выборе товаров, вежливых продавцах и, конечно же, низких ценах.
Иными словами Евгению заказали рекламу-нерекламу, статью-нестатью, но главное ─ обширную, а это проблема, учитывая, о чем придется писать. Обычно на подобные «нерекламы магазинов» отводят пару абзацев и вставляют где-то в конце номера, после анекдотов. Но, у этого заказчика есть деньги, а это значит, что информация про его паршивый магазинчик будет на шестой странице, после политики, а материал о людях, пострадавших от пожара в номер не пойдет. И с этим ничего нельзя поделать. Не напишет Евгений ─ напишут другие, издательство никогда не откажется от такого заказа.
День не задался с самого утра и подобные мрачные мысли, так же как и неудача с написанием статьи это всего лишь закономерное продолжение неудачного дня. Началось все с утреннего пробуждения от звонка бывшей девушки, которая хотела пригласить Евгения на свадьбу, хвастаясь при этом, что какой-то там богатый упырь оказался намного более удачной партией, чем непризнанный гений журналистки. После этого, прождав полчаса у подъезда так и не приехавшее такси, журналист решил отправиться на работу пешком. По пути его все время сопровождали мерзкие вороны. Никогда раньше эти птицы не вызывали у Евгения такого стойкого отвращения, а сегодня по пути на работу он никак не мог избавиться от ощущения, что эти вороны готовы вот-вот на него напасть. Они кружили высоко в небе большими стаями, но в то же время постоянно преследовали свою цель. Так продолжалось и по пути в кафе.
Мысленно Евгений порадовался тому, что сел в самом углу, а не у окна и поэтому не может видеть гадких ворон. Он решил отречься от своих мрачных мыслей и продолжил работу над статьей.
─ Кривые ножки стула, ─ нервничая журналист начал тихо размышлять вслух, постукивая при этом по клавиатуре. ─ Дьявольщина, какие еще кривые? Нет, «кривые» ему точно не понравятся. Черт, ну ведь и правда, кривые же. Ладно, пусть будет «изогнутые». Вот, хорошо, «изогнутые ножки стула» звучит неплохо. Ага, значит тогда меняем «громоздкие» на «добротные», а «старомодные» на «оригинальные». Будет им статья.
Довольный произведенными правками, Евгений потянулся рукой к стоящей на столе бутылке, чтобы налить себе еще вина, но заметил, что искомый напиток слишком уж быстро исчез и бутылка давно уже опустела. Решив, что это прискорбное упущение нуждается в срочном исправлении, журналист встал из-за стола и направился к барной стойке. Звать официантку он не хотел, не имел такой привычки. От количества выпитого, его слегка покачивало, но, тем не менее, путь от столика к стойке он проделал без происшествий. Разве что, две девушки, сидящие у окна, негромко хихикнули, когда он чуть ли не плюхнулся на выставленные барменом стаканы. Конечно, у них он вызывал смех ─ парень, сидящий одиноко в углу и тихонько попивающий красное вино, это как-то не по-мужски все-таки.
─ Гадины, ─ одними только губами прошептал Евгений, вызвав этим только новые смешки со стороны девушек. Он посмотрел на них внимательнее. Обиднее всего было то, что девчонки-то красивые. Наверное, при иных обстоятельствах он бы оказал какие-нибудь знаки внимания, послал бы им бутылку вина, подсел бы, пообщался. Но никак не сегодня и никак не после такого позора. Никому Евгений не позволяет смеяться над собой. Никому!
Все произошло слишком быстро и неожиданно. Кажется, еще только что журналист отвел смущенный взгляд от девушек, и только собирался заказать у подошедшего бармена еще вина, как на улице раздался взрыв. Буквально за долю секунды окружающий мир превратился в сущий ад. Взрывной волной в кафе выбило стекла. Осколки полетели прямо в тех самых девушек, смеявшихся над парнем.
Падая на пол, боковым зрением журналист видел, как одна девушка пыталась своей сумочкой закрыться от летящих в нее осколков, а вторая как-то неестественно оседала на стуле. Евгений уткнулся носом в пол. В ушах жутко звенело. Сквозь нависшую пелену звона, слышались женские крики, взрывы машин, звук бьющегося стекла.
А взрывы тем временем продолжались. Они раздавались с определенной периодичностью и не оставляли паникующим людям никакого шанса. В ужасе Евгений боялся подняться с пола и найти себе более надежное укрытие. И тут он вспомнил, что сегодня утром забрал фотоаппарат из ремонта и, уходя из мастерской, положил его в правый карман куртки.
Мозг журналиста, невзирая на царивший вокруг хаос, начал лихорадочно соображать и искать более весомую мотивацию для поступка, который он уже почти решился совершить. Евгений понимал, что прямо сейчас, на его глазах, происходит самая настоящая сенсация и что любой другой начинающий журналист отдаст все, чтобы оказаться на его месте с фотоаппаратом в руках. Снять эпицентр таких странных взрывов, быть первым кто осветит подобное событие ─ вот долгожданный подарок судьбы.
Журналист неуверенно поднял голову, затем, осторожно не вставая пополз по направлению к окну. Всюду витали облака пыли, в здании отчетливо слышался кашель, крики и плач, но определить, откуда они исходят было трудновато. Подползая к окну, Евгений смог различить источник плача ─ это та девушка, которая укрылась от осколков стекла сумочкой.
Она рыдала над бездыханным телом своей неудачливой подруги. Увидев журналиста, девушка попыталась схватить его за руку, найти в нем поддержку, но Евгений оттолкнул ее от себя.
─ Пошла прочь! ─ в общей суматохе его голос почти утонул в шуме, но, тем не менее, он журналист был уверен, что сейчас его лицо намного красноречивее слов. Девушка еще раз попыталась потянуться к парню, но он уже не смогла дотянуться ─ Евгений уверенно продолжал свой к сенсации.
Аккуратно приподнимая голову, он посмотрел в окно. На улице одна за другой взлетали в воздух машины. Соседнее здание буквально разваливалось на куски. Всюду царили огонь, пыль и кровь. На секунду ему показалось, что в центре этого кошмара, он видел фигуры двух людей. Евгений быстро убрал голову от окна, достал из кармана фотоаппарат, отодвинул затвор, поднял руку с направленный куда-то на эпицентр объективом и сделал снимок. Победа!
В этот момент что-то сильно ударило Евгения сзади по голове, и он рухнул в обморок, прижимая фотоаппарат с заветным снимком к сердцу.
Marisha (29-го, 41 год)
