__________________
За холмом начинается старая заброшенная дорога. Раньше она была асфальтированной, но теперь поросла сорняком и человек незнающий вряд ли распознает, что когда-то здесь проходила магистраль. Но я знаю, у меня есть старые фотографии этих мест. Моя мать, когда нашла их в подвалах Покинутого Города, потом долго рассказывал о том, какой другой был наш Мир тогда, и как он изменился сейчас.
Заброшенная магистраль ведет в Покинутый город, виляя вдоль соснового леса, меняющегося чуть дальше к югу скалистыми холмами, поросшими мохом и вереском.
Из вещей у меня только старенький отцовский арбалет, дюжина стрел, висящих на кожаном ремне и походная сумка. В сумке фляга с водой, ржаная булка, припасенная как раз для похода, и пара ломтиков вяленого мяса. Передохнуть останавливаюсь засветло, пока не лягут сумерки. Не то, чтобы устаю, мне приходилось преодолевать и большие расстояния, когда в одиночку я ходил в окрестности Камска. Просто мне некуда торопиться. От подземного логова, которое я по привычке называю Домом, до Покинутого Города два дня пути, вышел я с сутками в запасе, чтобы в дороге побродить по здешним лесам и поискать медвежьи следы, так что времени у меня с лихвой.
Выхожу на магистраль и останавливаюсь. Кроме меня о дороге знают единицы, но и те могут создать кучу проблем, что потом не оберешься. С этой минуты мой арбалет заряжен и наготове. Поправляю потрепанную шапку, съезжающую то и дело в бок, и натягиваю повыше воротник, чтобы ветер не залетал под куртку. Осень здесь приходит рано - ледяные дожди льют уже с августа, а в сентябре выпадает снег.
Под дождем сложнее уловить звуки и я пытаюсь настроиться на мысли. Некоторые называют наши способности лекарством от одиночества, хотя мы не умеем использовать их друг на друге – подчинить себе человека просто невозможно. Другие, те, кто живет в полисах под защитой купола, боятся нас, считая безжалостными неразумными мутантами, нездоровым последствием Катастрофы. Для граждан того же Камска или Форхауса мы что-то вроде Тварей – только и мечтаем о свежей человечине с кровью.
Закрываю глаза. Всегда происходит одно и то же - яркая вспышка, и все тонет в пепельном тумане. Я не вижу ни дороги, ни леса по обе стороны от неё. Только плотный густой туман. Он оседает все ниже, оставляя за собой разводы, как капли дождя оставляют следы на стекле. Если человек рядом, то дымка пульсирует почти сразу, переходя легкой вибрацией в виски. Это значит, что ты уловил присутствие и вскоре начнешь слышать о чем думает твоя «жертва». Но, если смотреть дальше, искать на расстоянии, то туман будто рассеивается и его линии едва уловимы. Вибрации не такие сильные и тут приходится постараться.
Сейчас я вижу лишь очертания - вокруг меня абсолютно чисто. Можно идти дальше, но я оборачиваюсь. По ту сторону холма земля неровная, словно разорванная кем-то. Череда ржавеющих оврагов и ям - раны настолько глубоки, что дна не разглядеть. Из их недр вырывается горячий пар и неестественно расстилается по земле. Моё логово за этими оврагами и пришел я оттуда. Зная потайные ходы, дело становится не хитрым.
Я вскидываю арбалет и прицеливаюсь. Представляю, что за незваный гость прячется по ту сторону холма. Он выследил меня еще на полпути сюда, но не показывался. Эти Твари, хоть и потеряли человеческое обличье, но голова у них пока еще варит.
В ожидании я начинаю негромко насвистывать, словно сторожевому псу. Тварь, что прячется за холмом и мечтает полакомиться моей плотью, невозможно уловить силой мысли. Она не мыслит, хотя сохранила частицы разума, и поэтому ей можно управлять. Но здесь цель нужно обязательно видеть - смотреть ей в глаза.
- Ну, давай же, - негромко говорю я, прицеливаясь куда-то вдаль. - Покажись!
Я знаю, наверняка - Тварь будет действовать быстро. Скорее всего, атакует с прыжка и в моем запасе останется лишь пара секунд. Но я решаю оставить её в живых - она может пригодиться в дороге.
Оказываюсь правым, когда за протяжным рыком, не похожим ни на медвежий, ни на чей-либо другой, на самой вершине показывается Тварь. За время мутации их тела вытянулись и покрылись густой сероватой шерстью.
- Здравствуй, - говорю я, когда незваный гость выпрямляется во весь рост и чуть сгибает ноги в коленях.
Мне нужно видеть её глаза, и я делаю два коротких шага вперед, чтобы немного подразнить гостя.
- Давай же! - шепчу я. - Ну! - и перехожу на крик, опуская арбалет. - Ты же хочешь меня сожрать, Тварь!
Будто соглашаясь, Тварь истошно рычит, отталкивается и делает прыжок в мою сторону. Чтобы уловить взгляд Твари в распоряжении всего секунда, но сейчас этого оказывается недостаточно. Я едва успеваю отскочить в сторону, неумышленно нажав на курок. Короткая стрела впивается в правый бок мохнатой Твари и округа заливается истошным рыком, напоминающим человеческий крик.
Я падаю на землю и кувырком валюсь в сырую яму.
- Черт! - вырывается у меня, пока поднимаюсь и поправляю сумку на плече.
Яма по плечи. Я отталкиваюсь руками от земли и, подпрыгнув, приседаю на коленях. Арбалет лежит в паре шагов. Мне нужно немедленно его зарядить, на случай, если Тварь атакует снова. Но гигантский комок шерсти, согнувшись в три погибели, лежит на земле и трясется. Стрела вонзилась глубоко в бок и придется здорово постараться, чтобы её извлечь. У меня нет времени и желания – Тварь все равно сгинет здесь.
Подбираю арбалет и заряжаю его. Стрел осталось ровно одиннадцать, если не считать ту, что угодила в Тварь. Мне жалко лишаться стрел – каждая из них доставалась не просто, да и в пути они на вес золота. Конечно, есть еще один арсенал, запрятанный в логове, но он уже не в счет – в ремне на поясе помещается не больше двенадцати стрел.
Мысленно настраиваюсь на жертву. Крадусь, чуть дыша, вслушиваясь. Тварь истошно хрипит, держась лапами за раненное бедро, и ерзает по каменистой земле. И, что же их породило такими? Ведь мы не изменились. Наши общины сохранили человеческое обличие, пусть мы и отличаемся от людей в полисах. А Твари – те же люди или очень похожие на нас, за исключением роста, шерсти и туповатого взгляда.
- Ты сам виноват, - почти шепотом говорю я, обращаясь к Тваре. Она фокусирует на мне внимание и замолкает.
Мы встречаемся взглядом, и мои виски начинают вибрировать, как при контакте с человеком. Поэтому, каждый из таких, как я уверен – Тварь это человек, просто сильно мутировавший и контакт с ней настроить можно
- Тихо, - продолжаю шептать. – Я только заберу стрелу.
Почуяв неладное, шерстяной ком, дрожа, отползает назад.
Вижу умоляющий взгляд жертвы – её морда сморщилась от боли.
- Пойми меня, мне нужна эта стрела, - виски почти дребезжат, но мысли нечитаемые. Только отрывистые картинки – будто я смотрю на самого себя глазами Твари.
Моргаю, прерывая картинки в своей голове, и настраиваюсь на полный контакт с жертвой. Её глаза темнеют и взгляд резко останавливается на мне. Без этого контакта Тварь не даст вынуть стрелу, а то и больше – начнет отбиваться.
- Ма-а-а, - что есть сил выдыхает шерстяной комок. Голос его наполнен человеческой жалостью.
- Тебе больно, я знаю, - я чувствую, как вздуваются жилы на моих висках. – Мне нужна эта стрела.
Делаю шаг за шагом. Тварь отдаляется от меня, загребая лапами землю. Она несогласно мотает головой и стонет от боли.
Перед глазами встает пелена, и я останавливаюсь. Перед тем, как полностью подчиниться, Тварь, дрожа, вытягивает шею и повторяет:
- Ма-а-а!
Её тело слабеет и грузно падает в сорняки.
- Я только заберу свое, - до последнего не веря в удачу, сажусь на колени перед жертвой и оцениваю обстановку.
Стрела впилась слишком глубоко. Не уверен, что Тварь перенесет боль, а я – удержу её под своим контролем. Неужели стрела на самом деле так важна для меня?
- Слушай, Ма, - обращаюсь я к Твари. – Ты потерпи немного, будет больно, но ты же не трусливая собачонка?
- Ма, - едва слышно стонет моя жертва. Из её рта клубиться густой пар.
Я приподнимаюсь и рыскаю взглядом по магистрали. Мне нужна палка или толстый сучок, но вокруг только увядающий сорняк и камни.
- Подожди, Ма! – говорю я.
Мне не хочется идти в лес, но вариантов не остается.
В полной уверенности, что Тварь под контролем, я достаю из сумки флягу и начинаю поить жертву, приподнимая её массивную голову, чтобы той было легче глотать.
- Ты лежи, - говорю я.
Бегу в лес. Сквозь его тьму ничего не разглядеть и для уверенности я пускаю в ход мысли. Туман, моментально осев, замирает. Людей поблизости нет, но виски бешено пульсируют и ощущение, словно голова вот-вот разорвется. Это первое время, пока я не привык к своей жертве. Потом о её присутствии будет напоминать лишь холодок в районе затылка.
Сосны здесь растут высокие и до ближайшей ветки нужно лезть. Я бегаю взглядом по земле и нахожу среди опавших иголок сухой ветвистый сучок. Срываю ненужные ветки и прикидываю – Тварь может перекусить его, если сук окажется слишком сухим. Но попробовать стоит. Лезть на дерево – лишняя трата времени.
Возвращаюсь к Твари. Она выглядит более спокойной, но меня до сих пор пугают её подрагивающие лапы. Такой можно оглушить с одного удара.
- Закуси, - приказываю я, и жертва покорно кусает пожелтевшими клыками ветку.
Кладу руки ей на грудь, держа свое тело отстраненно, и в очередной раз закрываю глаза. «Ты должен меня слушать! Ты теперь мой и я не отпущу тебя, пока моя стрела в тебе», - опускаю руки ниже, пока пальцы не нащупывают металлическое оперение стрелы. Почувствовав боль, Тварь вздрагивает, но покорно замирает, когда я кидаю на неё недовольный взгляд.
- На счет три, ладно? – говорю я и выдыхаю.
Никогда раньше не приходилось проделывать подобное. Обычно, если в тебя угодили стрелой, то ты явно не жилец. Не знаю, что там у Тварей. Мне просто нужна стрела.
«Раз», - думаю я и ловлю себя на мысли, что давно бы вытащил этот проклятый болт, но от дрожи по всему телу Твари у меня у самого сводит скулы.
«Два», - Ма уже не пытается сопротивляться, но недоверчиво выплевывает сучок.
«Три», - резким движением вытаскиваю стрелу и опасливо отступаю назад. Ма впивается пальцами в землю, приподнимая корпус вперед, и визжит. «Кровь», - думаю я. Она фонтаном брызжет из раны, окропляя землю и сухую траву.
- Успокойся, успокойся! – повторяю я, совсем не понимая, что говорю вслух. Тварь переворачивается на бок, затем снова на спину и уже катается из стороны в сторону по камням, сдирая куски шерсти вперемешку со своей плотью.
Самое время уходить, но я все сижу, озадаченный спасением Ма. Уж лучше бы я попал ему в сердце, чтобы Тварь не мучилась, чем сидеть рядом и дожидаться мучительной смерти своей жертвы.
- Ма-а-а-а, - голос её наполнен ужасом.
Приняв единственно правильное решение, я поднимаюсь на ноги и заряжаю в арбалет, вынутую из Твари стрелу. На руках остается густая кровь Ма, которую я поскорее хочу смыть. Но времени почти не остается. Тварь еще под моим контролем и я, что есть сил, приказываю ей застыть. Не знаю, каких усилий ей это стоит, но Ма почти сразу слушается и выпрямляется на спине. Звериный визг меняется на едва уловимое постанывание.
- Извини меня, - говорю я прежде, чем прицелиться Твари в сердце. – Я пытаюсь тебе помочь, - говорю, словно в свое оправдание. – Тебе, должно быть, самому хочется это, - и нажимаю на курок.
Одно мгновение – тело в последний раз напрягается, каждый мускул его словно каменеет, и Ма умирает, раскидывая руки в сторону.
Я обреченно опускаю арбалет, чувствуя, как вибрация в висках утихает, и сажусь на землю, поджав под себя ноги. Подтягиваю к себе сумку, достаю флягу и жадно начинаю пить. Что-то во мне изменилось. Не знаю, что именно, но у меня нет сил оторвать взгляда от бездыханного тела Твари. Ма хотел мной пообедать, выследил и напал. Я подстрелил его, а потом хотел спасти. Для чего? Если бы мне вовремя удалось взять Ма под контроль, то он бы пошел со мной в Покинутый Город. Что было бы с ним там? Некоторые из нас держат Тварей, как домашних животных. С помощью них можно неплохо охотиться или держать, как пушечное мясо.
Хоровод мыслей приводит меня в бешенство. Здесь нельзя оставаться ни секунды больше. Я поднимаюсь, закидывая сумку на плече. Подхожу к телу Ма и хладнокровно достаю из его груди стрелу, обтирая её о рукав и возвращая на пояс.
Уходя, оборачиваюсь на мертвую Тварь. Не знаю почему, но я не хотел её смерти и сердце ноет от обиды.
Marisha (29-го, 41 год)
