* * * *
Схватка вышла и вправду славной. Прокравшись на кладбище, Вольга не рассчитывал на лёгкую победу, говоря по правде, он и на победу не рассчитывал, понимая, что чернокнижник крепкий орешек, который витязю за всю его долгую жизнь ещё не приходилось раскалывать. Другое дело, что у него не было иного выбора, как эта драка.
Вольга, как верно предположил Джек Френсис, уже какое-то время следил за чернокнижником. Они столкнулись случайно пару недель назад, соприкоснувшись плечами в лифте одного торгового комплекса, именно тогда Вольга всеми фибрами души ощутил первобытную силу этого «человека». Чернокнижник же не предал встрече особенного значения, не почувствовал слежки и не заметил, как все его отводящие глаза заклинания были аккуратно и бережно обезврежены. Витязь проследил все маршруты Лондонского Потрошителя и с удивлением узнал, что тот водит дружбу с влиятельными людьми, поднявшимися из грязи в князи за последние пять лет. Подобный карьерный взлёт настораживал. Когда же он проследил их путь до кладбища, где они готовились к предстоящему ритуалу, всё встало на свои места. Если бы не тот артефакт, висящий на шее главного чернокнижника, источающий древнюю мощь и силу, возможно, Вольга даже не стал вмешиваться в ритуалы колдунов. Он мог пройти мимо, понимая, что у него своя судьба, своя миссия, но события последних лет складывались так паршиво, что ему была необходима энергия, заточённая в старинном ключе, невесть как попавшем в руки к тёмному адепту. Витязь-волхв чувствовал мощь артефакта и не смог отказаться от сумасшедшей затеи завладеть силой заключённой в нём.
Он и сам, как Джек Френсис, занимался поиском магической энергии. Нет, его не интересовало бессмертие, он родился таким, как многие затем мечтали стать, но именно Вольга, самый слабый из хранителей древнего рода, остро нуждался в силе, чтобы соответствовать возложенной на него с самого рождения миссии. Он был последним из себе подобных, и осознание этого факта заставляло его ввязываться в любые аферы и авантюры, способные принести среднему по меркам даже Руси колдуну, хоть немного лишней энергии. Именно поэтому он не смог отказаться этой драки. Он, как и Джек был вампиром энергии, только способы её получения между ними кардинально разнились.
Все прошедшие дни до этой кровавой ночи Вольга готовился к встрече с могущественным чернокнижником. Прежде чем бросить Джеку Френсису вызов, витязь-волхв со всем тщанием позаботился о своей защите. Наркотические эликсиры, придающие дополнительные силы, различные обереги, защищающие от тёмных чар – всё, что он смог раздобыть для решающей схватки, было пущено в ход. Но, не смотря на все приготовления, исход битвы решила обычная удача. Чернокнижник натравил на него змей, истратив при этом заклинании весомую часть своих сил, и ошибся.
Вольга не знал лично своего отца, с детства выслушивая лишь сказки о хитром и коварном змее Велесе, живущем в глубоких подземельях русской земли, он ведал только одно, что именно ему обязан некоторым своим талантам. Мифическая кровь его родителя даровала Вольге способность к оборотничеству - превращению в животных, сопоставимых размерами с человеком, а так же он умел и любил говорить со зверьми, птицами, букашками и конечно со змеями. Именно эта особенность его происхождения спасла витязю жизнь и повернула вспять схватку с чернокнижником, который запаниковал и начал совершать ошибки.
* * * *
Вольга неподвижно сидел на сырой земле, облокотившись на истерзанное временем надгробие. Он старался восстановить дыхание, замедлить пульсирующую кровь, сочащуюся из ран, но получалось плохо. Воин был измотан и истощён. Вокруг него обесформленной грудой валялись тела мертвецов, поднятых чернокнижником из могил, рядом изломанной массой лежал сам тёмный колдун, а чуть поодаль, вплотную у стен склепа распластались на земле два напарника чернокнижника. Как не странно, но один из подельников Джека Френсиса был ещё жив. Он ворочался в грязи, пытаясь отползти подальше от места разыгравшейся на его глазах битвы.
Иван Фёдорович плевался кровью, хрипел и хрюкал, с выпученными глазами уставившись на толи живого, толи мёртвого воина, замершего подле тела чернокнижника Серёжи. Историк, как он любил себя называть – Истинный Русофоб, прекрасно помнил все связанные с Вольгой сказания и легенды. Встреча с этим витязем-волхвом в других обстоятельствах стала бы для профессора настоящей удачей, но теперь он понимал, что до исторических диспутов и дебатов их разговор не дойдёт. Иван Фёдорович помнил из книг – Вольга не страдал от переизбытка сострадания и излишнего для воина человеколюбия, особенно не питал этих чувств к ворам, преступникам и убийцам. Профессор надеялся, что пока тот сидит неподвижно у него есть время отползти подальше и затаиться. Однако воин-волхв очнулся.
Вольга даже не заметил, как задремал. В чувство его привёл пронзительный женский крик. Девчонка, прикованная к покрытой трещинами плите, истошно визжала, а взгляд её глаз буравил нечто огромное, выползшее из земли. Землерой наконец-то выбрался наружу и, расправив в разные стороны огромные щупальца, утробно взревел, намереваясь по заведённому последними годами порядку сожрать вопящую девицу.
- Хреновый из Вас рыцарь, сэр Вольга, - поднимаясь на ноги и заметно пошатываясь, обратился сам к себе витязь. – Злодея порешили, ключик спёрли, а красавицу от чудовища и спасать забыли. Не хорошо это, плохо…
Он двинулся вперёд, направляясь в сторону чудовища, тянущего свои щупальца к визжащей девчонке.
Землерой поражал размерами. За последние пять лет постоянных жертвоприношений бог отожрался и разросся до пропорций среднего трёхэтажного здания. Пасть его широко разинутая была способна без особых сложностей и проблем проглотить грузовик вместе с прицепом, а клыки, растущие в несколько рядов, поражали размерами и остротой.
- Эй! Грибень переросток!- во всю силу глотки заорал Вольга, обращаясь к прожорливому богу. – Клубень недобитый, глянь сюда!
Землерой остановил движение своих щупалец, тянущихся к визжащей девчонке, и уставился десятком-другим не моргающих глаз, расположенных по всему телу чудовища, на человека.
- Как ты посмел! Дык-к! Прерывать меня, когда я кушаю. Дык-к! – раздался глухой, утробный голос бога. – Ты хоть знаешь, кто я такой?
Землерой поддался вперёд, распахнул свою огромную пасть, и уже собирался проглотить человека, стоящего совсем рядом, но вдруг остановился, осёкся и как-то мигом сжался. Вольга стоял рядом со статуэткой языческого бога, вкопанной в землю, и многозначительно примерялся своей битой к её голове.
- Нет, не надо, не ломай! Дык-к! – не свойственным голоском для своей огромной комплекции, заверещал Землерой. – Кто ты такой? Хочешь силы? Я подарю! Дык-к! Хочешь богатства? Договоримся!
- Имя моё - Вольга, - ответил витязь, продолжая поигрывать в руках битой, которая теперь полыхала ярким пламенем. – Силу я уже взял, богатство в могилу не затащишь! Ничего мне от тебя не надо древний бог! Что же мне мешает твою статую разломать и разбросать осколки в разные стороны?
- Дык-к, я знал твоего папашу! – продолжал верещать языческий бог, понимая, что этот человек, стоящий перед ним, способен воплотить в жизнь любую угрозу. – Мы с ним когда-то были дружны! Дык-к! Не уже ли, ты – сын коварного и хитрого змея, отцовского друга в расход пустишь!?
- Что за блатной жаргончек у тебя?
- Дык-к, это, человечков кушаю, всё из их мозгов переваренных в желудке и узнаю…
- Щупальца вжал! – резко оборвал разговорившегося бога Вольга, заметив, что тот, пытаясь быть незамеченным, подбирается к витязю. – И пасть свою закрыл! Я сказал, закрыл!
Землерой с явной неохотой подчинился, вновь возвращаясь на покинутое место.
- Сколько людей они тебе скормили?
- Дык-к, Я это… - древний языческий бог замешкался, пытаясь подсчитать всех дев и младенцев, которыми в последнее время закусывал. – В арифметике, того, не очень…
- Как по блатному шпарить, ты – молодцом, а как математике обучиться, так - извините! – раскручивая в руке биту, укорил монстра Вольга. – Как часто они тебе людей приводили?
- Дык-к, сразу всех не припомнишь,- начал было снова увиливать от ответа Землерой, но быстро спохватился, испугавшись нацеленного замаха биты над идолом, и протараторил. – Каждый месяц этой пятилетки!
- Сколько!? – на глазах побелев, переспросил Вольга, моментально подсчитывая в голове, количество жертв этой кровавой троицы. Он содрогнулся. Лицо его исказила гримаса ненависти. Глаза перестали излучать спокойствие и человечность. Теперь Землероя буравил жёлтый пересечённый вертикальным чёрным зрачком волчий взгляд.
Как? Каким образом им удалось так долго скрываться? Почему бездействовали охотники? Где, чёрт возьми, была церковь с её экзорцистами? Подобное попустительство и преступная халатность структур отвечающих за контроль нежити повергли волхва в шок.
Вольга ощутил до дрожи в руках, как его переполняет ярость. Он осмотрелся по сторонам, пытаясь разглядеть, как далеко уполз выживший чернокнижник и прорычал.
- Девчонку сегодня не получишь! Позавтракаешь двумя трупами, а отобедаешь вон тем недобитым жирдяем!
Со стороны притаившегося за распятием чернокнижника послышался испуганный вопль. Он начал энергичней работать ногами и руками взбивая грязь, пытаясь уползти подальше, но было поздно. Языческий бог, побоявшийся прекословить Вольге, в два присеста забросил в распахнутую пасть трупы тёмных адептов и принялся цеплять щупальцами вопящего от ужаса профессора.
- Меня нельзя! Нельзя! Нельзя! – разразился визгом Иван Фёдорович, когда чудовище уцепило его за ногу и вздёрнуло в воздух. – Я - Уважаемый профессор! Я – светоч исторических наук! Я – будущий Министр Образования! Я – буду жаловаться! Я…
- Дык-к, ты только этого светоча сразу не глотай, тщательнее пережёвывай! Да! по частям! – подражая манере общения кровожадного бога, дал указания Вольга, наслаждаясь воплями пойманного изувера.
Землерою не надо было повторять дважды. Чудовище оскалило зубы и принялось за трапезу. Кровь брызнула в разные стороны, орошая всё вокруг как из фонтана. Чернокнижник замолк, лившись головы, а языческий бог, довольно причмокивая, продолжал перегрызать человеческие кости.
- Ты доволен, Дык-к? – ковыряясь обглоданной ногой в зубах, поинтересовался древний бог.
- Почти! – прорычал в ответ Вольга, от плеча размахиваясь битой. Воздух вокруг витязя вскипел от ярости посоха, источавшего первородное пламя. Удар! И статуэтка-копия божества разлетелась на мелкие осколки.
Дык-к! – только и успел выдохнуть из себя Землерой, прежде чем начать надуваться, словно гигантский мыльный пузырь. Шкура божества от натуги пошла трещинами, многочисленные глазища вылезли из орбит, острые зубы из разинутой пасти начали крошиться, а десятки щупалец лупили по земле, словно угодили на раскалённую сковороду. Раздался взрыв. Твердь кладбища в очередной раз за ночь заметно тряхнуло, и божество распалось на части. Ошмётки его тела брызнули в разные стороны, загадив слизью погост на десятки метров по кругу.
- Вот что за нечисть поганая, даже издохнуть, не на***в не могут! – вытирая рукавом куртки заляпанное лицо и отплёвываясь слизью, выругался Вольга.
Он сдвинулся с места и почавкал ногами в сторону прикованной к плите девчонки, которая от пережитых сегодня ночью впечатлений, точно умом тронулась. Несостоявшаяся жертва ритуала висела на цепях бесчувственным грузом. Вольга рубанул несколько раз по цепям мечом, и она сползла с плиты прямо к нему в объятья.
- Герой блин популярной сказки, не дать, не взять… - усмехнулся он, вспоминая с десяток сюжетов, которые заканчиваются именно таким образом, затем тихим голосом продолжил. – Добрый молодец спас красну девицу и жили они долго и…
Договорить он успел. Девица резко открыла глаза, уставилась ему в лицо безумным взглядом, и со всего размаха ударила Вольгу по голове браслетом от кандалов. От неожиданности витязь выпустил её из рук. Она тут же вскочила на ноги и побежала прочь, визжа вовсю дурь голосовых связок.
- Помогите! Насилуют! Извращенцы! Милиция!– раздавалось уже с другого конца кладбища.
- Вот дура! – потирая ушибленный лоб, прошипел Вольга.
Ну а что он хотел? Умная, интеллигентная девушка не сядет ночью к незнакомцу в машину и не окажется прикованной кандалами на кладбище. Какой он реакции ожидал? Благодарности? Так и он сюда, говоря по чести, не её спасать припёрся. Убежала и скатертью дорожка, не станет лишний раз под ногами путаться.
Немного поразмыслив над случившимся, он пришёл к выводу, что так оно даже лучше. Но стоило поспешить. Мало ли как быстро обезумевшая девчонка выберется на трассу, проходящую возле погоста, как скоро поймает попутку и расскажет о своих ночных злоключениях. После такой истории, конечно, её могут сразу отправить в психушку, но варианта со скорым приездом милиции исключать не стоило. От трупов чернокнижников Вольга уже избавился, но остальной бардак, творящийся на кладбище, может вызвать массу неприятных вопросов.
Вольга покрутил в ладони ключ, отобранный у Лондонского Потрошителя, и застыл, пытаясь решить, как с ним поступить. Изначальный план трещал по швам. Сам факт того, что чернокнижники безнаказанно губили людей в течение пяти последних лет, не привлекая к себе излишнего внимания, говорил о многом. В России было достаточно сильных колдунов и охотников за нежитью, способных распознать гнездо адептов тьмы за считанные недели, иногда месяцы, но чтобы не замечать следов, творящихся под самым боком жертвоприношений годами, такого просто не могло произойти. Напрашивался лишь один вывод – у погибших чернокнижников имеются могущественные покровители, которые закрыли их от постоянно работающих поисковых заклинаний. И это не радовало. И чем больше Вольга прокручивал в голове мысли о таинственных покровителях этой кровожадной троицы, тем больше крепла его уверенность в том, что он прав в своих умозаключениях.
После кражи ключа, он собирался убраться прочь с кладбища, но теперь понимал, что спешить нельзя. Если все предположения верны, то за воротами кладбища его могла поджидать засада, тех самых сил, которые по каким-то непонятным пока причинам не могли лично заявиться на погост. Именно поэтому он медлил, понимая, что уйти просто так со столь мощным артефактом ему не дадут.
Он стиснул зубы. Весь план летел к чертям. Он хотел спокойно добраться до убежища и там постепенно за несколько дней впитать в себя энергию артефакта, но теперь это казалось невозможным. Прорываться с боем? Об этом не могло идти и речи. После встречи с Потрошителем Вольга до сих пор еле-еле стоял на ногах. Сейчас у него явно не хватило бы сил даже на мелкую потасовку с заурядным упырём, чего уж говорить о возможном столкновении со слугами тех соглядатаев и покровителей убитых чернокнижников.
Оставаться на месте тоже не имело смысла. Подобные драки колдунов не проходят бесследно, непременно уже несколько ищеек Ватикана, работающих на территории России с позволения Православной церкви, спешат на кладбище, намереваясь со всей тщательностью разобраться в случившемся. Не то чтобы Вольга их боялся, но встреча с ними именно ему не предвещала ничего хорошего. Подобных Вольге в инквизиции привыкли называть полунежитью или полудемонами и старались расправляться с такими личностями, если они попадались в руки святош, со всей строгостью. Выход из сложившейся ситуации был один и он волхву совсем не нравился.
Вольга вновь достал из специально подогнанных ножен зачарованную биту, тяжело вздохнул и тихо проговорил:
- Ну, давай родная не подведи…
После этих слов он бросил на землю заполненный энергией почти до краёв демонический ключ и со всего богатырского размаха врезал битой по древнему артефакту.
Все землетрясения ночи после этого удара показались мелкой дрожью. Сверкающая рунами, как новогодняя ёлка, бита врезалась в ключ, раскалывая его на части, освобождая из вместилища всю накопленную энергию. Луч синего света пронзил утренние сумерки, разгоняя мрак ночных облаков над местом раскола артефакта. Адское пламя зла, заключенное в демонический ключ, тугой спиралью ударило в небо, изогнулось, и словно пойманное в прожорливый водоворот, устремилось в навершие зачарованной биты.
- Р-р-р-р! У-у-у-у! – разнесся над кладбищем вопль Вольги, который напрягая все оставшиеся ресурсы своего организма, впился руками в рукоять необычного посоха, представляющего сейчас искусственный проводник силы между смерчем пламени и человеком. Волхв пытался вместить в себя всю энергию артефакта, надеясь лишь на то, что кропотливо им создаваемое оружие истинного мага выдержит подобную нагрузку, не рассыплется в щепу, тем самым обрекая своего хозяина на немедленную гибель. Но толи день сегодня был на редкость удачный, толи языческие боги капища благоволили безумному колдуну, зачарованная бита не перегорела и не переломилась в самый ответственный момент. Она лишь только почернела, когда последний виток пламени изогнулся в воздухе и исчез, покорно погаснув в вытянутой к небу человеческой руке.
Вольга рухнул на колени. Вокруг него бушевал пожал, горела, полыхая синим пламенем Сама Земля. Руки его, скованные судорогой, выронили биту, а в голове пронзительной тоскливой песней раздался хор голосов. Вопли погибших, отдавших свои жизни за эту энергию, людей оглушили колдуна, заставили прижать ладони к ушам, из которых тонкой струйкой засочилась кровь. Их были тысячи!
- Самоуверенный кретин! – сквозь сжатые от боли зубы выругался Вольга. Он и не подозревал, какое количество человеческих жизней было загублено Потрошителем, предполагал, что не больше сотни, как же он ошибался.
Кому и зачем понадобилась вся эта громадина силы, Вольга даже боялся предположить, но знал - добром всё точно не закончится. За свою долгую жизнь, он много раз поглощал чужую энергию, ломал артефакты, крал ритуальные чаши, предающие сил, резал ритуальными ножами негодяев, погрязших по горло в невинной крови, но никогда ему не приходилось помещать в себя такое чудовищное зло. Ужасы тысячей смертей, которые сейчас брали над ним верх, клокотали в колдуне, пробуждая желание убивать и пытать мерзких ничтожных людишек.
Тьма постепенно поглощала Вольгу, нашёптывая ему на ухо свои самые заветные желания. Она хотела крови и человеческих страданий, желала власти над целым миром, но для начала ей захотелось вкусить души колдуна.
Вольга начал как будто отходить на второй план, сдавая привычные позиции, проигрывая внутреннюю борьбу чужой силе, поселившейся в нём. Ещё немного и он потерял бы контроль над своим телом и бушующими в нём страстями, но упрямый древний волхв не сгибался, нащупал неожиданное спасение. Трясущейся от напряженной борьбы рукой, он коснулся рукояти «Финиста» - славянского клинка первозданной чистоты, и ощутил, как пальцы больно обжигает пламя от оружия, не желающего признавать в человеке своего прежнего хозяина и друга. Вольга сделал ещё одно усилие и крепко вцепился в меч, чувствуя как его кожа на ладонях покрывается жуткими, язвами и волдырями, будто у нечисти, ухватившейся за христианский крест или другую священную реликвию. Как не странно, это помогло. Скрутившая весь его организм боль отбросила назад, впившиеся в колдуна, когти тьмы. Зло, которое так легко его подчинило своей кровожадной воле, отпрянуло в сторону, не имея сил для борьбы с яростью артефакта.
Вольга медленно поднялся на ноги и, словно пьяный, двинул с кладбища. Он понимал долго без посторонней помощи такое зло не сдержать. Колдун брёл прочь с разрушенного погоста, сжимая в руке шипящий от возмущения меч, вцепившись в него, будто тонущий человек за спасательный круг. Теперь он на своей шкуре ощущал ту боль, которую испытывала вся нечисть погибшая от этого клинка. Однако разжать пальцы и выпустить из своих рук «Финист», обжигающий ладонь, Вольга не мог, понимая, что как только это произойдёт, он вновь потеряет над собой контроль.
Lutobor (20-го, 32 года)
