Глава 2. Мама.
…Эх, моя жизнь была столь монотонной и обыденной, что когда я оказалась в северной части замка, ужас и восхищение, которое испытывает нищий при виде богача, испытала совершено чуждая миру красоты, тепла и душевного спокойствия я…
… Да, дорогая моя те несколько месяцев я, наверное, была счастлива…
…Но как принято в нашем мире счастье не длится вечно, в моем случае, эта вечность была бесконечностью…
Мне снился огонь.
Такой явный и обжигающий, что хотелось направить на него струю воды и затушить, но, сколько бы я не пыталась проснуться и избавится от этого кошмара, огонь все ближе приближался ко мне, норовя навсегда забрать в свои сети, изжечь до пепла, оставив лишь память о последнем горячем прикосновении…
Я вздрогнула и проснулась. Рядом тихонечко посапывала Полька, свернувшись калачиком она, прижимается к моему животу и дышит в грудь, от её теплого дыхания становится хорошо на душе, и сон кажется не таким реальным как считанные секунды назад. Оглядываю маленькую комнатушку, где из всей мебели три кровати, печка и стол с двумя лавками, до сих пор удивляюсь, как в таком маленьком помещение уместилась вся эта утварь.
Встаю с кровати, поднимаю с пола брошенное с вечера платье и кое-как одеваюсь, чтобы не подавать лишних признаков жизни, потому что сейчас слишком рано, пускай родные еще поспят.
…
Голова жутко болела, тело ныло от какой-то страной колющей боли, глаза жгло от непривычно яркого света. Все это я испытала лишь зайдя в просторную комнату, которая с сегодняшнего дня станет моим новым домом, точнее местом проживания, до того момента, пока не выгонят из северное части замка, и отправят обратно в южную, в чем я не сомневалась.
Комната была очень красивая, просторная и светлая. Дубовые полы, потолок и стены покрашены белой краской. Возле одной из стен располагался камин возле другой уютный диван у окна. Балдахин над кроватью шторы и обивка дивана были изготовлены из одинаковой ткани - бежевой с коричневым рисунком. У камина стояло синее кресло и маленький журнальный столик, на котором красовалась ваза с тюльпанами.
Высокая, статная женщина, в черном платье и таком же чепце, которая отвечала за размещение слуг, нетактично поглядывала на меня, наверное, думая как такой замухрышки, беднячки и вообще почти нищей девчонки досталась такая работа? Хех. Я и сама бы хотела знать.
- Ты не пожалеешь, что пришла сюда?- совершено неожиданно спросила она, вглядываясь в мое лицо.
- А почему я должна сожалеть?- наклонив голову в бок, спрашиваю я.
Женщина не отвечает.
…
В большом княжеском кабинете, где кроме письменного стола из дорогой древесины, пары стульев и мягкого добротного кожаного дивана больше ничего не было.
Прислушиваясь к потрескиванию поленьев в камине, на диване сидели двое. Один из них мужчина, чуть старше сорока пяти лет, одетый во все черное, держащий в руке бокал с вином, другая женщина в белой ночной рубашке, одна из ее русых кос была расплетена, в руке, как и у джентльмена, она держала бокал с терпким виноградным напитком.
- Мила, ты так красива сегодня,- мужчина дотронулся до морщинистой щеки старой непогодам женщине, и нежно улыбнулся каким-то своим мыслям.
- Альберт,- она прикоснулась своей чуть дрогнувшей рукой к его и улыбнулась в ответ, - я впервые за семь лет, после смерти мужа, чувствую себя спокойно и уверено в завтрашнем дне.
- Может это, потому что ты продала свою дочь и получила хорошенькую плату за эту малышку,- князь провел свободной рукой по ее плечам и спустил одну из лямок рубашки.
Женщина нахмурилась, что прибавило её лицу еще больше морщинок около глаз и рта. Ей не нравилось эта фраза «продала», это была жизненная необходимость. У нее еще шесть не пристроенных детей под боком, конечно с её стороны отдать князю самую работящею девчонку из всех, глупо, но Мэри сама решила свою судьбу, когда оставила огромную дыру на свадебном платье молодой княжны. И никто не посмеет её осуждать, если чтобы вновь оказаться в объятиях князя, хотя бы на одну ночь, нужно продать дочь, она сделает это. Уже сделала. И не жалеет об этом.
- Сегодня ты позвал меня сюда, чтобы обсудить эту глупость, милый?- она прижалась к нему всем телом, и, отбросив бокал в сторону, припала к его губам, в страстном поцелуе.
…
Полька рыдала, не сдерживая наивных детских слез, плакали и двойняшки, только извечная троица братьев, стискивая кулаки, смотрела, не моргая, как будто за что-то осуждая. А я тупо улыбалась, обнимая младшеньких, и то и дело повторяя.
- Ну что вы ревете?- успокаивала малышей я,- Мы будем видеться каждое воскресенье, я обещаю, да и не так далеко меня отправляют, всего лишь в северную часть замка, там хорошо.
Полька всхлипнула, сильнее обняла меня, ненароком отталкивая Нинку, старшенькую из двойни, она же в свою сторону пихнула Ваську, и началась немая сцена брыкания слепых котят.
Не знаю, почему, но слез не было, вообще. Как будто я знала, что ничего страшного не произойдет, если я сейчас поднимусь, возьму чемоданы в руки и уйду отсюда навсегда. Как будто здесь и не дом мне вовсе, и семья не моя, и жизнь и эти люди как будто мне чужие.
И вот, когда уже стояла в дверях, малышей на руках держали братья, я проронила одну скупую слезу, которая маленькой дорожкой, скатившись по моей щеке, растворилась в воздухе. В последний раз, оглядев помещение в котором я жила два десятилетия, нашла одно несоответствие. А точнее то, что так не доставала мне в последний вечер с родными. Не было мамы.
mark_f (28-го, 33 года)
