-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Совершая утренний моцион по толстому стеблю дягиля, пожилая улитка возмущенно наблюдала за проезжающей мимо телегой.  Её недовольство было вполне оправдано – телега ползла так медленно, что вполне могла претендовать на лавры «Тихоход года». На козлах правил бородатый мужичок средних лет. Его одежда выдавала хозяйскую прислугу: кафтан и подвязанные  портьерным шнуром штаны были на пару размеров больше, зато разношенные башмаки сверкали на солнце сильно потертыми серебряными пряжками. Мужичок что-то бормотал, беззвучно шевеля губами, иногда ежился и опасливо косился на вершину холма, к которому вела дорога.  Там за порослью тёрна находилась избушка Ведьмы. Докатив до развилки, где основная дорога делала поворот на соседнюю деревню, слуга остановил телегу. Спрыгнув, он истово осенил себя крестом и, плюя через левое плечо, поплелся по тропке, поднимающейся на вершину холма. Впрочем, дойти до  отрубленных голов, украшавших частокол вокруг ведьмовской обители, ему не удалось: Ведьма выпасала ученицу совсем недалеко от дороги, заставляя девушку собирать черешки дикого ревеня. Удобно расположившись на плоском камне, она грелась на солнце, временами зорко поглядывая вокруг. Заметив приближающегося слугу, Ведьма прервала пересказ сказки Пушкина о Мертвой Царевне:
- Смертный!- окликнула она перепуганного мужичка. - Уж не по мою ли душу ты здесь?
Слуга вздрогнул и, машинально прощупав через кафтан самопальный амулет из хозяйского столового серебра, мужественно сделал пару шагов к камню: 
- А-а-а, госпожа ве-е-едьма,- проблеял он, пытаясь придать бледному лицу мало-мальски приветливое выражение. – Будь здорова, и да приумножатся силы твои, в деяниях твоих…
Ведьма поморщилась, но ответила на приветствие:
- Пусть и тебя хворь стороной обходит, Грув. Чего тебе? – она презрительно окинула взглядом дрожащую фигуру слуги и добавила: -  Да перестань трястись, моя ученица уже завтракала.
Грув перевел взгляд на Бланку, сидящую с корзинкой в траве, громко сглотнул и сообщил:  
- Мой хозяин очень плох. Велел пригласить... э-э-э... ученицу… и… э-э-э... тебя.
- Да ну? – усмехнулась Ведьма.- А что, я похожа на священника?
- Нет, он надеется на выздоровление. 
- Тому плохо? – влезла в беседу Бланка, поднимаясь на ноги. – Что с ним? Бежим скорее!
- Тпру-у-у… Стоять! - командирским голосом рявкнула Ведьма.
- Так, Том же... - растерянно возразила девушка. – Болеет, бедненький…
- Сначала ты от него бегаешь, а теперь бедненький? – Ведьма ухмыльнулась, наблюдая, как по щекам ученицы разливается нежный румянец смущения. Наставница строго нахмурила брови: - Цыц, я сказала! Ты что, страус - по свистку бегать? 
Она обернулась к слуге:
– Что посулил твой хозяин за визит? Я беру дорого.
- Пятьдесят монет,- Грув устремил взгляд к прозрачному синему небу.
- Двести,- категорично потребовала Ведьма.
Глаза слуги округлились, а нижняя челюсть отвисла:
- Да ты совсем одурела, что ли?! – возмутился он, забывая все страхи. – Двести монет!?  За только посмотреть?!
- О! В кролике проступило что-то человеческое,- ухмыльнулась Ведьма. – Сто монет за визит сейчас и сто монет после выздоровления. В случае скоропостижной кончины больного – пятьдесят монет, как моральная компенсация и за расход препаратов.
- Что-о?! В случае кончины? Да в этом случае я тебя на костер сволоку! – взвился Грув, сжимая кулаки.
- Кто, ты? – Ведьма вперилась немигающим взглядом в глаза слуги. – Прокляну, и мочиться будешь сидя!
Хорохорившийся слуга мгновенно потерял весь гонор и, став в позу футболиста на штрафном, тихонько завыл: 
- Прости, матушка, не со зла я, хозяйское добро берег только…
- Итак? – Ведьма сложила руки на груди. – Мы договорились?
- Сто монет по прибытию,- обреченно вздохнул Грув. – Телега у развилки.
Ведьма обернулась к Бланке: 
- Вот теперь – идем,- разрешила она, поднимаясь с камня и забирая лежавшие рядом ножны с мечом. – Только шагом!  И ревень возьми, пригодится.