-= Клуб начинающих писателей и художников =-

Рыжая  курица, каким-то образом проникнув в дом, с любопытством заглядывала в кухню через неплотно прикрытую дверь. Пеструха была равнодушна к горшкам и кастрюлям, рядами выставленным на полках, маленькая печь с плитой для готовки тоже не вызвала у неё  интереса. Все внимание курицы было сконцентрировано на половинке каравая ржаного хлеба, лежавшего на блюде и  краешек которого выглядывал из-под полотенца.  Но едва Пеструха решилась проникнуть в помещение, как послышались шаги, и мягкий пинок отшвырнул её вглубь коридора.
- Совсем распустились,- покачала головой Ведьма, распахивая кухонную дверь. – Живут, как свиньи в берлоге. Уже и куры у них по дому ходят.
Пройдя в кухню, она приказала Бланке вымыть собранный ревень и нарезать его кубиками. Пока девушка занималась, наставница добавила в печь поленьев и энергично заработала мехами, раздувая в топке тлеющие угли.

- Можно вопрос? – словно школьница на уроке, робко попросила Бланка.

 - Спрашивай,- милостиво разрешила Ведьма, убедившись, что угли разгорелись и поленья занялись пламенем.

- Почему  ревень? Он же не от печени.

- В организме связано все, – веско произнесла Ведьма, разглядывая полки с кастрюлями. Выбрав небольшой чугунок, она наполнила его наполовину водой и поставила на плиту. - Королю грядок полезны пробежки на свежем воздухе. Ревень их обеспечит.

- А… - Бланка хотела что-то возразить, но её перебил хриплый окрик:
- Мирлинда! –  орал с порога высохший косматый старикашка в выцветшей косоворотке. – Где тебя черти носят?
Он шагнул через порог и вздрогнул, заметив целительниц.

- Какого дьявола? – старик насупил густые поседевшие брови, став похожим на престарелого майского жука. – Где моя кухарка? Мирлинда!
- Господин Санделл - старший? – осведомилась Ведьма. – Кухарки мы не видели, мастер.
- Да и черт с ней! – упер кулаки в тощие бока старик. – Что вы тут вынюхиваете? Ведьмы! А ну, пошли прочь!
Ведьма окатила хозяина дома презрительным взглядом и повернувшись к полке, взяла большую кастрюлю:
- А у них – эпидемия,- сообщила она Бланке, производя на плите замену. – Придется варить двойную порцию.

- Во-о-он! – заорал старикан, потрясая кулаками над головой.
- Я здесь по приглашению вашего сына,- наконец, снизошла до объяснений Ведьма.  – Он болен, и я готовлю лекарство. Вы слышите меня, мастер?
Старик перестал орать, но продолжал недоверчиво хмуриться, мигая блеклыми подслеповатыми глазками.
- Алло? – Ведьма протянула руку и звонко щелкнула пальцами перед самым носом старикана. Тот  вздрогнул и заговорил:
- Том? Болен? Ты так сказала? Проклятье! Адово отродье, трещишь так, что я ничего не понял.  Том – заболел? А?!  Я не видел его с завтрака… Где он?

Ведьма молчала, бросая короткие взгляды то на длинную скалку, висевшую на стене, то на тяжелый медный ковш, тускло блестевший на одной из полок, то на говорливого старика. Бланка, закончив резать ревень, на всякий случай спрятала зажатый в руке нож за спину.
Раздавшийся в коридоре топот и отчаянное кудахтанье прервало монолог старого Санделла и разрядило обстановку. В кухню ввалилась кухарка, таща за шею еще живую рыжую курицу, которой теперь суждено было стать ужином. Пеструха вяло помахивала крыльями и сучила лапами, в слабой попытке вырваться из железной хватки женщины.  
Удивительно, но кухарка умудрялась контрастировать одновременно с обеими целительницами сразу: она была морщиниста лицом,  широка в талии и низка ростом. Коричневое платье в крупную серую клетку делало её фигуру почти шарообразной, а охотничьи мокасины с загнутыми вверх мысами навевали ассоциации с  персидскими туфлями старика Хоттабыча

 - Мирлинда – жалобно позвал старик. – Ведьма говорит, что мой сын болен. Что это за бред?
Кухарка с вызовом оглядела Ведьму и, заметив за её спиной на столе гору нарезанного ревеня, вперилась взглядом в смутившуюся Бланку:
- Это что еще за компост? – грозно осведомилась она у девушки. – На моей кухне колдовать вздумала?!
Ведьма поспешила вмешаться:
- Мудрая женщина, - она сделала шаг, заслоняя собой стушевавшуюся ученицу, - не могла бы ты отвести мастера Санделла к его внезапно заболевшему сыну?  Мы готовим лекарство…

- А это у вас что? Ревень?! – брови кухарки изумленно взлетели над округлившимися глазами. – Чем же болен молодой хозяин?
Она, не выпуская курицу, уперла кулаки в бока и требовательно уставилась в лицо Ведьмы. Та поджала тонкие губы, встречаясь взглядом с кухаркой.

- Это редкое растение поможет молодому господину вновь обрести подвижность, - проникновенно произнесла Ведьма, неотрывно смотря в глаза женщины. И резко, как удар хлыста, выпалила:  – Повторяй!
- Редкое… растение… - пролепетала испуганная кухарка.- Подвижность... 
- Отвар необходимо дать молодому господину и старому хозяину тоже,- продолжила Ведьма, чуть раскачиваясь из стороны в сторону, на манер кобры.
  - Дать… господину... и хозяину… - лепетала женщина, неотрывно глядя в ведьмовские карие глаза, где в глубине зрачков бушевал красным страшный огонь.
 - Сейчас ты проводишь мастера Санделла к сыну в спальню, и пробудешь там, пока мы не принесем отвар,- закончила команду Ведьма и закрыла глаза, прерывая сеанс. – Иди!

- Мастер Санделл! – заголосила кухарка, выпуская наполовину придушенную курицу и хватая ошеломленного старика за рукав. – Идемте скорее! Том ждет! Быстрее к нему!

Поддавшись такому напору старик, косясь на ухмыляющуюся Ведьму и её напуганную ученицу,  позволил себя увести.
- Слава мне! – выдохнула Ведьма, когда кухонная дверь затворилась за хозяином и кухаркой.
- Слава Богу,- сердито поправила её Бланка. – Не надо так. Это грех.
- Какая разница:  кипеть в смоле одну вечность или две? – усмехнулась  наставница, самодовольно складывая руки на груди. – Человек греховен,  но он создание Божие, значит, так было угодно Господу. И потом, благодаря кому мы, наконец, отделались от старика-тугодума и его гнома-цербера?  Так что – слава мне, – Ведьма оттопырила указательный палец, направляя его в потолок,-  аве, Цезарь! То есть - я.
Бланка скорбно закатила голубые глаза к потолку и, молитвенно сложив ладошки, беззвучно зашептала  слова прощения для своей учительницы.