Это был один из тех дней, которые навсегда остаются у тебя в памяти и которые ты с радостью бы обменял на чашку горячего шоколада. Это был день, заполненный доверху мрачными цветами, и округлым, прикрытым пением хористов. Похоронная служба уже закончилась. Верховный отец закрыл свою служебную книгу в темном переплете, и его послушники опустили крышку гроба. Голоса хористов замолкли. Теперь в зале храма возникла тишина. Гнетущая , невыносимая , почти слышимая тишина. -Вы можете подойти, положить свои цветы и попрощаться с умершим. Завтра тело Фея Ванпалена будет сожжено и помещено в ячейку хранения. – Верховный отец коснулся гроба и пошел вниз вдоль рядов, которые были заполнены людьми. Его золотистое платье было единственным светлым пятном, пробирающимся сквозь черные одеяния скорбящих. Не в этом ли выражалась власть Церкви? Она никогда не придавалась скорби, не оплакивала потерю людей верящих в ее силу, она никогда не облачалась в черный цвет. Церковь всегда была в золотом сиянии, словно луч надежды или символ равнодушия. -Вы уже уходите, миссис Ванпален? Разве не хотите проститься с мужем?- Верховный отец остановил у дверей жену умершего. Эту высокую, худощавую женщину, чья голова была покрыта черной вуалью. Ее лицо было еще бледнее, чем у покойного мистера Ванпален, а под глазами зияли черные впадины. -Нет, это лишнее. Там давно уже нет моего мужа. Там стоит лишь деревянный ящик, в котором лежит, то ,что когда-то я называла своим мужем,- ее голос был слаб, но вполне спокоен. -Это так, но все же… - отец притих, а затем продолжил.- Мы можем понять, как вам тяжело, -начал он, но миссис Ванпален его перебила. -Нет, отец, не стоит, вы ничего не можете понять. Ничего.- вдова по- прежнему оставалась спокойной, скорее даже хладнокровной. -Вы придете завтра на сожжение? -Боюсь, вам придется сделать это без меня. Мне нужно встретиться с юристом. -Мы все теряем близких нам людей миссис Ванпален. Однажды это происходит с каждым из нас. И эти потери призваны не наказать нас, а даровать нечто большее взамен. -Конечно,- на лице миссис Ванпален возникла прозрачная улыбка, она развернулась, явно собираясь уходить, но сделав всего пару шагов, она обернулась. Верховный отец все еще стоял там, он ждал. -Знаете, отец, я никогда не признавала силу вашей Церкви, в отличии от Фея, но раз уж я здесь, могу я признаться в своем преступлении? В том , что ваша Церковь называет прегрешением ? -Конечно, ведь именно для этого она и существует. Вы можете нам доверять. В глазах женщины читалось сомнение, она опустила взгляд , а потом поглядывая сквозь свои ресницы начала говорить. - Я ведь его никогда не любила отец, ни одной минуты своей жизни. И даже, когда он умер я не могу его любить, не могу по -настоящему оплакивать его. И как он наверно зол и разочарован сейчас, где бы он ни был, слыша, как я произношу эти слова. Но лучше так, пусть он знает теперь, ведь я не могу больше носить этого в себе. -Зачем же вы жили с ним, если не любили?- отец озадачено взглянул на вдову, на ее идеально очерченные линии лица и на необыкновенно пустые, стеклянные глаза. -Он меня любил, так сильно, что порой мне казалось, этой любви хватало на нас двоих. Он был замечательным человеком, и меня часто поражала его сила любви, ведь я никогда не могла почувствовать чего-то подобного. -Быть может вы любили его по- своему. Каждый любит, как умеет,- Верховный отец пытался найти оправдание этой женщине, но лишь потому что ,так говорила его Церковь. -Нет, не думаю, тут дело в другом. Я просто его не любила. Так же как не любила никого больше. Мне чуждо это чувство, отец. Я знаю лишь страх. И плачу я не от того, что потерла Фея, а от того, что боюсь потерять себя после его смерти. Он вел меня за собой с момента нашей встречи, а теперь я не знаю, куда мне идти. Я боюсь одиночества, боюсь делать выбор, боюсь эха своего голоса в стенах нашего пустого дома. Боюсь, что он придет ко мне во сне, дабы узнать, почему я его не любила, а я не смогу ему ответить. Я полна страха, только он заполняет мое сердце. И тут ваша Церковь бессильна. -Вы лишь напуганное дитя.,- выдержав паузу произнес отец. –И всем нам свойствен страх, страх перед неопределенностью. И все мы должны бороться с ним. Тогда вам будет виден путь, истинный путь. Мы все идем своей дорогой, и другой человек не может пройти ее за нас. Вы долгое время шли за кем-то, теперь настало время найти свой путь. -Он и был мой путь. А теперь дороги нет, я стою одна посреди пустыни. -Так проложите свою. -Я беременна, отец. Мой муж умер и оставил мне дитя,- спокойствие на секунду покинуло вдову, и ее лицо пронзило отчаяние, но это продлилось ровно секунду. Верховный отец переменился в лице. -Это ведь чудо. Теперь вы не одна. У вас будет частичка мужа, которая подарит вам любовь, ушедшую вместе с ним. Это подарок свыше, ваше благословение. -Я не просила об этом подарке, я не люблю детей, и это дитя я тоже не люблю. И никогда не смогу полюбить. Еще один обман, которого я не выдержу. –в глазах этой женщины не было и капли переживаний. Так странно было смотреть в глаза человеку, и не видеть его мыслей, его чувств. Словно ты смотришь в пустой сосуд через отверстие в нем, и все что видишь там, это пустоту. -Вы же не собираетесь… -Убить его?- спокойно спросила миссис Ванпален.- Нет, я слишком боюсь смерти. Я произведу его на свет. А потом отдам. - Вы можете отдать его нам. Церковь позаботиться о малыше. Ваш муж был бы доволен. -Нет, вы знаете, как я отношусь к Церкви. Я отдам его в приют. -Но, вы же знаете, как они там поступают с детьми. Здесь он будет в безопасности. Неужто эта судьба хуже той, на которую вы его обрекаете? -Там у него будет шанс. На лучшую жизнь, в семье , где его будут любить. -Этот шанс крайне мал, что если его выберут для другой цели. Вы отдадите ребенка на верную смерть. -Это будет смерть во благо. И все же лучше, чем просидеть всю жизнь в стенах Церкви, считая себя выше других, веря в неизвестное существо и зарываясь в пыльные никому ненужные книги. Это мой выбор. Спасибо, что выслушали отец. И прощайте. –миссис Ванпален развернулась, не дав Верховному отцу сказать ни слова и быстрым шагом устремилась прочь. Верховный отец тяжело вздохнул, он смотрел, как исчезает из виду фигура этой бездушной женщины, и мысленно возносил свои молитвы к небу, прося сохранить жизнь этому ребенку, хотя бы во имя покойного мистера Ванпалена.
**** Прошел 1 год Это было светлое помещение одного из кабинетов Социального приюта, где на металлических холодных столах под люминесцентными лампами лежало 17 четырех и пятимесячных младенцев. Вся комната была объята криком и плачем ничего не понимающих детей. В помещении находились три нянечки, они тихо стояли по углам комнаты и наблюдали за происходящим , их главной задачей было смотреть, что бы дети не упали вниз. Дверь в кабинет распахнулась, внутрь зашло четыре человека, трое из которых были в белых халатах. -Вот они, в этот раз их больше , чем обычно. Поэтому есть из чего выбрать, господа.,- мужчина в сером костюме и с седой щетиной, являющийся директором Социального приюта, отошел в сторону освобождая дорогу, трем представителям Экспериментального комитета. -Да, и шума от них тоже больше,- заявил один из них. -Лесли, подготовь оборудование, и осмотри их, нам не нужен порченый материал.,- скомандовал Филипп Нортон, он являлся ответственным по отбору детей, поэтому во время осмотра, он находился рядом с Лесли, наблюдая за всеми ее действиями. -Дети проверены, мистер Нортон. Разве мы когда-нибудь вас подводили ?,- Кит Ривон последовал за людьми в белом, которые подошли к первому младенцу. -Конечно, нет, Кит, но вы же знаете, как осторожен в таких делах мистер Майелз. Нам не позволено ошибаться, на кону работа всей его жизни. Так что этой формальности нам не избежать. -Сколько вам нужно в этот раз? -Не волнуйтесь, мы не возьмем больше, чем того требуется. -Первый в порядке,- заявила Лесли Паркс. Филипп оторвался от разговора с Китом Ривоном и взглянул на младенца. Затем он посмотрел на его карточку и результаты обследования. - Фокс, крепи бирку, номер 1-жертва. Щупленький парень, лет двадцати пяти, ловким движением пальцев, завязал на руку младенца веревочку с небольшой биркой зеленого цвета и тут же отметил, что -то в своем блокноте. -Второй в порядке, небольшой недостаток в весе,- миловидный темноволосый доктор Лесли, указала на второго младенца. Филипп Нортон внимательно осмотрел ребенка. -Жертва,- заключил он. Фокс принялся осуществлять свою работу, наделяя еще одного младенца зеленой биркой. - Этот тоже здоров. –Лесли перешла к следующему младенцу. -Его отец сидит в колонии, убийство трех человек. Отлично, будет хищник. – удовлетворенно заявил Нортон. Фокс достал очередную бирку, но в этот раз она была красного цвета. -Здоров,- заявила доктор, перейдя к четвертому ребенку. -Пусть будет жертва. -Он очень крепкий, к тому же мальчик. Вы уверены мистер Нортон ?- Лесли взглянула на Филиппа, явно не совсем понимая методов его отбора. -Уверен. Теперь у нас новые методы, мы не создаем изначально группу слабых и сильных, мы проверяем, кем станет слабый младенец, выращенный как хищник, и сильный младенец воспитанный как жертва. Вы должны это помнить Лесли. Фокс-зеленый.,- Нортон указал на младенца. Доктор, поняв, что совершила ошибку, вмешавшись в работу Нортона, молча перешла к следующему младенцу. -Эта девочка здорова. -Хищник,- без раздумий заявил Филипп. Фокс тут же повесил красную бирку. -Здоров. -Хищник. -Здоров. -Жертва. -Здоров. -Хищник. -Здоров. -Хищник. -Этот тоже здоров. -Его родители врачи. Отказались от ребенка во благо науки. Бывает же. – на лице мистера Нортона появилась ухмылка.- Жертва. -Нам нужен еще один, мистер Нортон. Девочка, которую мы взяли в прошлом месяце умерла, мистер Майелз сказал нам нужна для нее замена, что бы собрать полную группу,- Лесли прошла вдоль стола и остановилась у темноволосой девочки, которая вдруг перестала плакать и внимательно посмотрела на доктора. – Эта подойдет,- сказала Лесли. Мистер Нортон и Фокс подошли ближе. -Отлично, кто нам нужен?,- Филипп взглянул на Лесли. -Жертва. -Значит, жертва,- спокойно согласился Филипп. –Все остальные ваши, Кит. А этих завтра заберут наши люди. Подготовьте их к перевозке. -Все будет сделано в лучшем виде, как обычно,- ответил Кит Ривон. И все четверо вышли из кабинета.
Marisha (29-го, 41 год)
